Глава 24. Артур

Я кинулся к ней и потащил за угол. – Черт! Черт! что ты здесь делаешь? Тебя все разыскивают. Муж поднял на ноги охрану отеля, вызвал полицию. Он с ума сходит из‑за переживаний за тебя! – Ты думаешь, я хотела просто его позлить? – тихо спросила Маша и посмотрела бездонным взглядом. Мне сразу стало стыдно за свою отповедь. Девушка выглядела ужасно. Одетая в рваные джинсы и футболку, она тряслась от холода. Я снял блейзер и накинул ей на плечи, хотел уже успокоить, как подозрения нахлынули вновь и погасили светлый порыв. На празднике Маша была в элегантном черном платье и туфлях на высоком каблуке. Я хоть украдкой, но в деталях разглядел ее наряд. А сейчас на ней дешевое тряпье. Откуда? Получается, она уже получила от кого‑то помощь? Маша подалась ко мне, хотела что‑то сказать синими губами, но я даже шаг сделал назад. Неприятное чувство безжалостной лапой сжало сердце. Она вздрогнула, будто я ее ударил. Плечи сразу поникли, щеки провалились, уголки губ поехали вниз, и она расплакалась. Слезы катились по щекам, падали с точеного носа и подбородка. – Я все понимаю. Поверь! – с силой сказала она. – Но… у меня безвыходное положение. Помоги мне! Мне больше некуда идти! А так я все еще молчал, раздумывая, нужна ли мне эта головная боль, Маша просто обогнула меня и пошла по аллее, как побитая собака. И тут наконец мой ступор прошел. Я не герой. Не принимаю спонтанных решений. Всегда взвешиваю свои действия и поступки, но эта женщина что‑то перевернула в душе, надломила, вывернула ее наизнанку. – Ты куда, глупая, направилась? – я перехватил ее у выхода из сквера. – Над входом в клинику висит камера. А вторая – на магазине напротив. Тебя вычислят в один момент. – Я смотрела и старалась не попасться им на глаза, – ответила Маша. – Ой, погоди! – она закрыла рот ладонью. – Камеру над магазином я не видела. Что же теперь будет? Новый поток слез от трясущегося щенка я уже выдержать не мог. Вытащил платок и сунул ей в руку. – На, вот! Нужно уйти с улицы. Ветер. Ты можешь заболеть. – Ты думаешь, болезнь страшнее моего мужа? – улыбнулась сквозь слезы она. – Опять двадцать пять! И чем же твой муж так страшен? Вполне респектабельный немецкий гражданин, – проворчал я. – Ты ничего не знаешь! – Потом расскажешь. Стой здесь. Я сейчас. Я вышел из‑за угла и огляделся. Вокруг брели на работу люди, поток машин шуршал мимо колесами, город вступал в новый трудовой день. Вернулся к Маше, так ничего и не придумав. – До стоянки далеко. Если сейчас пойдем, обязательно засветимся на камерах. Можешь подождать меня? Я подгоню машину? – Хорошо, – всхлипнула Маша. – А ты не обманешь? – Вот… – я сделал паузу, – глупая! Я тебя хоть раз обманул? В туалет прибежал сразу, как только взял деньги. Это ты меня не дождалась. – Ты долго… – Машина была на подземной парковке. Торопился, как мог. Стой здесь! И не двигайся! Поняла? Маша кивнула. Я бодро зашагал к стоянке, но тут меня окликнули. – Артур, ты рано сегодня! Черт! Я обернулся: знакомый охранник стоял возле урны и украдкой курил. Только его и не хватало! Он видел Машу после аварии, а значит, ее нужно спрятать. Меньше знает, крепче спит. Да и если вдруг начнут спрашивать, эмоции будут натуральные. – Да, так получилось, – отмахнулся я с досадой. – Теперь вот придется домой вернуться. Забыл документы. – Ты еще и работу с собой берешь? Я думал, что бумажными вопросами занимается фрау Сабина. Вот зараза! Любопытный какой! Теперь вопросы задавать будет! – Операции планирую я сам. – Интересно посмотреть. Ты рисунки делаешь? – Прости, опаздываю! – прервал я поток вопросов и кинулся к машине. Проезжая мимо крыльца, помахал рукой и свернул за угол. Успел поймать удивление на лице охранника. Еще бы! Поехал в противоположную сторону от своего дома, но мне нужно было просто скрыться с глаз. Я сделал небольшой крюк и припарковался с другой стороны здания, недалеко от того места, где оставил Машу. Она сидела на скамейке в сквере. Я видел ее согнутую, несчастную фигурку, а сердце обливалось кровью. С одной стороны, я был рад, что девушка не пропала в большом городе, а с другой, меня тревожило ее нервозное состояние. А если ее слова лишь повод вызвать жалость? Сомнения терзали мою голову, пока я шел к ней. Но стоило девушке поднять на меня глаза, как они растаяли, словно облачко. – Ты здесь… – Я же сказал, что не обману. Пошли. Нам нужно поговорить. – Куда? – взмах длинных ресниц, в глазах плещется паника. – Мужу сдам прямо на руки. – Нет! Не вернусь! Будь ты проклят! Маша сорвалась с места и помчалась по аллее парка. Редкие бегуны шарахались в сторону при виде обезумевшей девушки. Вот досада! Я кинулся за ней. Догнал, схватил за плечи и встряхнул. – Я пошутил! По‑шу‑тил! Но она меня не услышала и стала биться, как раненая птица. Ее лицо, перекошенное ужасом, трясущиеся губы, дрожащее худенькое тело вызвали во мне такое чувство вины за неосторожные слова, что я молча прижал ее к себе и застыл. Маша еще несколько мгновений дергалась. Но я пригнул ее голову к плечу и погладил по волосам. – Пусти, – тихо выдавила она. – Тихо, тихо! Еще чуть‑чуть, и отпущу. Ну, ты и… глупая! Наконец ее дыхание выровнялось, тело перестало трястись от озноба. Неужели ее муж так ужасен, что довел жену до невменяемого состояния? «Осторожнее! – активизировался внутренний голос. – Ее поведение может быть спектаклем. Все женщины такие. Когда им что‑то нужно, они разыграют целое представление». – Поехали ко мне домой. Я помог Маше забраться в машину. Посадил сзади, чтобы за тонированным стеклами ее никто не смог разглядеть. – Пригнись! – приказал, когда мы проезжали мимо крыльца клиники. Охранник все еще стоял там. – Лучше будет, если тебя никто рядом со мной не увидит. По стеклам забарабанил дождь. Я включил дворники. Непогода нам на руку. Маша может скрыть лицо под зонтиком, да и прохожих будет встречаться мало. Есть шанс проникнуть в квартиру незамеченными. – Маша, расскажи мне, что же случилось в твоей жизни? Ответом было молчание. Я посмотрел в зеркало заднего вида: моя гостья спала, прислонив голову к плечу.