Глава 30. Артур

Маша так стремительно бросилась ко мне, что я оторопел, сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Ее глаза были очень близко и влажно блестели, отчаянный взгляд молил о помощи. Тело обдало жаром, а дыхание сбилось. Черт! Как на меня действует эта женщина! – Какая операция? – я попытался вернуть личное пространство, пока не стало хуже. – Ты о чем? Твои черты идеальны. – За мной гонятся ищейки мужа, – ее голос завибрировал на самой высокой ноте, вот‑вот сорвется. В глазах слезы, и я видел, что это не игра. Она едва держалась на ногах! – Мне нужна пластическая операция. Умоляю! Спаси меня! – Маша, не говори ерунду! Зачем тебе ложиться под нож? Твое лицо прекрасно! – Ты не понимаешь! – Маша с такой силой хлопнула себя по щекам, что я вздрогнул и зажал ее запястья. – Именно это лицо муж и разыскивает! Если я сменю внешность и сделаю новые документы, я попрощаюсь с ним навсегда. – Давай не будем горячиться, – я успокаивающе погладил ее по руке. – Я сейчас пойду на работу, а ты все хорошенько обдумаешь. – Артур, ты же можешь это сделать! Да? Если тебе нужны деньги, тогда… вот… Она стала вытаскивать из ушей серьги‑гвоздики, я опять перехватил ее руки. – Перестань! Прекрати истерику! Разве можно принимать такое решение внезапно? Но она не слышала меня. Положила серьги на стол и сняла браслет. – Если мало, можно еще взять браслет. Здесь бриллианты. Должно хватить на материал и за работу. Я встряхнул ее за плечи. Голова откинулась назад, словно хозяйка не контролировала свои движения. Она походила сейчас на сломанную куклу. Глаза потухшие, взгляд мечется по комнате, ни на чем не останавливаясь, изо рта вырывается хрип. Пришлось подвести ее к дивану и насильно усадить. Я метнулся в кухню, вытащил из аптечки успокоительное. Покрутил пилюли секунду в руках: станет ли она пить в таком состоянии? – Маша, возьми таблетку. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть. – Нет. Не хочу! – она ударила меня по руке, капсула выпала и покатилась под диван. – Я не сумасшедшая. – Конечно, нет! Я хочу, чтобы ты успокоилась, вот и все. Пожалуйста! Я снова протянул ей капсулу и стакан с водой. Маша мгновение смотрела на меня. Я видел, какая работа мысли шла в ее глазах. Потом она взяла лекарство и проглотила его. От облегчения меня даже пот прошиб. – Артур. Я прошу изменить мое лицо, и все. Я не предлагаю увеличить нос или губы, отрезать уши… – О боже! – Я хочу другое лицо. Полностью! И ты можешь это сделать. – Отдохни немного. Мне нужно идти. У меня сегодня плановая операция, и потом, сидя дома рядом с тобой, я не узнаю новости. Согласна? – Да, – после небольшой заминки ответила гостья. – Я приду после работы, и мы обсудим твою идею. Хорошо? – Да… Я принес подушку и помог Маше лечь. Еще немного посидел рядом, держа за руку. Ушел после того, как она уснула. На столе оставил вторую связку ключей и записку: «Маша, я вернусь вечером. Дождись меня, очень тебя прошу. Чтобы ты не чувствовала себя запертой в клетке, кладу на стол ключи. Но очень надеюсь на твое благоразумие. Бродить сейчас по городу опасно. Я принесу ужин с собой». На консультацию я опоздал. Пациентка, элегантная дама средних лет, сердито распекала Сабину, а та терпеливо убеждала ее немного подождать. – О, а вот и герр доктор! – воскликнула секретарша, увидев меня. – Через несколько минут я приглашу вас в кабинет. – Опять ждать? – дама покрылась красными пятнами. Взглянув на нее мельком, я не заметил никаких видимых дефектов. Очередная женщина, одержимая своей внешностью. – Ты где болтался? – прошипела Сабина, нырнув в кабинет следом за мной. – Переодевайся быстрее! – Что этой леди нужно? – Не знаю. Она со мной отказалась разговаривать. – Пригласи ее. – Готовить операционную? – Да. Я постараюсь освободиться быстро. Но сделать так, как планировал, не получилось. Сердитая дама сначала пеняла мне на задержку, потом еще десять минут рассказывала, как она ненавидит свой нос и мечтает о греческом профиле. Убеждать таких женщин на словах бесполезно. Мечтая быстрее избавиться от нее, я согласился на 3Dмоделирование, чтобы показать, как будет выглядеть ее лицо до и после ринопластики. Провозился я с этим делом еще полчаса, непрерывно поглядывая на циферблат. Наконец довольная дама покинула мой кабинет, и я побежал в операционную. Здесь было все готово. Персонал ждал только меня. Разговаривать не хотелось. Из головы не выходила просьба Маши. Если все так, как она рассказывала, изменение внешности может, и вправду, спасти ее. Но я ни разу не делал такую масштабную операцию. Она требовала тщательного изучения, подготовки и хороших помощников. Я окинул взглядом своих сотрудников. Анестезиолог, операционные сестры, мой ассистент весело переговаривались, выполняя привычную работу. Могу ли положиться на них в таком серьезном, а главное, криминальном деле? Не захочет ли кто потом извлечь выгоду из ситуации? Вопросы, на которые нет ответа. – Артур, ты чего такой задумчивый сегодня? – спросил помощник, веселый и отзывчивый парень. – Есть одна проблема, – уклончиво ответил я и сделал шаг назад. – Пауль, заканчивай. Я молча наблюдал, как ловкие руки ассистента накладывают аккуратные швы. А что? Чем черт не шутит? Может, все и получится. – Спасибо всем за работу, – сказал я, когда мы вышли из операционной. – Можете воспользоваться корпоративной карточкой и заказать себе хороший обед. – Здорово! – воскликнула одна из медсестер. – Куда пойдем? Девушки стали бурно обсуждать выбор места для обеда, а я переоделся и пошел к себе в кабинет. Уже издалека услышал шум и прибавил шагу. Выскочил в холл и остолбенел: возле ресепшн стоял муж Маши. Сзади на меня налетел Пауль. – Что это за фрукт? Лицо такое, словно разнесет сейчас всю клинику. – Сейчас разберемся. Я выдохнул, чтобы унять непонятно откуда появившуюся дрожь, и направился к стойке Сабины. – Что здесь происходит? – громко спросил Пауль, опередив меня. Герр Миллер повернулся. Его глаза побелели от бешенства, губы он сжал так, что скулы походили на острые камни. Рядом с ним стоял мужчина и похлопывал по плечу, успокаивая. Я его видел на презентации. Чуть поодаль белобрысый полицейский разговаривал с Сабиной. «Наверное, это и есть Карл», – невольно подумал я и почувствовал, как волна ненависти поднимается изнутри. Как профессор смог так быстро вычислить, куда отправилась его жена? Скорость, с какой велось расследование, пугала. В огромном городе найти за ночь человека практически невозможно, если только… Маша не наследила. В голове пронеслась масса вариантов, откуда Генрих мог узнать, что его жена приезжала в клинику: от маячка в ее бюстгальтере, до просмотра всех записей видеокамер по маршруту Маши. – Не твое дело! – выпалил Генрих, оттолкнул Пауля и ринулся ко мне. – Где моя жена? – Какая жена? Вы о чем? – притворился дурачком я. Взглядом поймал панику Сабины и напрягся. – Где… моя… жена? – повторил, чеканя каждое слово, герр Миллер и пошел на меня. – Стоп! Генри, не дури! Успокойся! – Ничего не понимаю. Что вам нужно? Генрих замахнулся, но к нему подлетел полицейский и перехватил его руку. – Герр Миллер, наши сотрудники проверили записи камер. Ваша жена нигде не засветилась. Ее здесь не было. Дрожь, родившаяся в коленях, уже передалась всему телу. Я сделал каменное лицо, чтобы не выдать ненароком свое состояние. – Он успел все удалить! – не сдавался разъяренный Генрих. – Или спрятал где‑то ее. – Я несколько часов оперировал пациента. Вы можете объяснить, что случилось? – обратился я к полицейскому. – Простите, не могу, пока идет расследование. Пойдемте, герр Миллер. Здесь тупик. Карл схватил профессора и потащил к лифту, но тот упирался и все время оглядывался. Интуиция у этого герра была отменная. Вот он вырвался из рук напарника и кинулся ко мне. Сабина завизжала. Генрих схватил меня за лацканы медицинского халата, притянул к себе и прошипел: – Я слежу за тобой, мразь! Не расслабляйся! Я вежливо отодвинул идиота‑мужа и пошел в кабинет. «Не оглядываться! – приказал себе. – Пусть топает своей дорогой». Только закрыв дверь, позволил себе расслабиться. Сел за стол, поставил локти и уперся лбом с соединенные пальцы. Передохнуть не дали. Следом тут же ворвались Пауль и Сабина. Я смотрел на их потрясенные лица, но молчал. Первой тишину нарушила секретарша. – Артур, что все‑таки случилось? Почему этот человек искал свою жену в нашей клинике? – Вспомни аварию. Он тогда тоже появился внезапно, словно следил за женой. – Надеюсь, Маша сюда не приходила? – теперь секретарша смотрела на меня подозрительно. – Какая Маша? – Пауль ничего не понимал. Сабина стала объяснять, я не вмешивался. Мне сейчас нужно было хорошенько обдумать ситуацию и принять важное решение. Итак, чуйка у Генриха отменная, это я уже понял. Немного пройдет времени, и он разыщет жену. А вот что будет дальше, представить несложно. Полетит к чертям собачьим не только жизнь Маши, но и моя. Немецкий закон безжалостен и суров. Выход один: принять предложение Маши и изменить ее внешность. – Пауль, – я внимательно посмотрел на ассистента. – Ты сможешь помочь мне в одной операции, не задавая лишних вопросов? Пауль встретился со мной взглядом, но не отвел глаза. Есть надежда, что он ко мне прислушается. – Что‑то серьезное? – Да. Речь идет о спасении жизни человека. – Какого человека? – тут же влезла Сабина. Ее глаза вдруг расширились, в них мелькнуло понимание. – Ты сошел с ума, Артур Вайсберг? Не лезь в чужую жизнь! – Уже влез, – тихо ответил я. – По самые помидоры влез. Так, поможешь? И ты, Сабина? Пауль вытянул губы в трубочку, как всегда делал, если о чем‑то мучительно думал. – Операция серьезная? – Да. И масштабная. – Пациент – преступник? – Нет. И это уже лишний вопрос. Тебе придется положиться на меня. Я хорошо заплачу. Я знал, на какую струнку нужно надавить. Пауль – единственный сын престарелых родителей. Его мать сейчас серьезно больна. Она нуждается в дорогих лекарствах и процедурах. Я знал, что парень тайком берет ночные смены в бюджетной клинике, и был крайне недоволен этим, потому что на дневных операциях он был сонным и невнимательным. – Согласен. Говори, когда начнем? – Я скажу позже. Только, Пауль, накануне операции откажись от ночного дежурства. – Вы знали? – парень, как все светлокожие блондины, залился краской до ушей. – Конечно. Договорились? – Да. Убедить Сабину было намного сложнее. Но без хорошей операционной сестры нам не справиться. – Где сейчас Маша? – в лоб спросила она. – У меня дома. Я не стал выкручиваться и рассказал правду. Она только охала и качала головой. – И как Маша не засветилась на камерах, если крутилась возле клиники. – Она давно планировала побег, поэтому старалась быть очень осторожной. Ты меня поддержишь? – Придется. Что же с тобой делать? Только я не могу понять, почему ты ей помогаешь? Влюбился, что ли? – Нет… не знаю… просто магнитом тянет к ней, и все. – А как же Гертруда? – Сабина, это ты мне ее подсунула, тебе и придется разгребать это дерьмо! – Приехали! Я же хотела как лучше! – А получилось, как всегда. Прошу, принеси мне кофе и оставь одного. Я должен все хорошенько обдумать. Сабина вышла, а я включил ноутбук. На экране засветилось 3D изображение лица скандальной дамы. Нужно построить новую модель, но для нее нужна фотография Маши. Наверняка снимки с презентации уже появились в интернете. Статьи, конечно, были, и они пестрели фото, но Маша все время стояла к камерам или спиной, или боком. Нет, так дело не пойдет! Я схватил ноутбук и заторопился домой. – Ты рано сегодня, – удивилась Сабина. – Перенеси консультации на другие дни. Мне нужно идти. Взял с собой все необходимое для забора крови на анализ и по пути заехал в аптеку за тестом на беременность. Без этого мини‑обследования я не смогу провести сложную операцию. Не смогу подвергнуть женщину, ждущую ребенка, длительному воздействию наркоза. Я старался тихо поворачивать ключ в замке, но Маша уже проснулась. Она встретила меня испуганным взглядом и растерянным лицом. – Ну, что там? Какие новости? Я рассказал ей о визите мужа в клинику. Она резко побледнела и закатила глаза: казалось, что девушка вот‑вот хлопнется в обморок. – Маша, Маша, не волнуйся! – я помог ей сесть на диван. – Он пришел в клинику только потому, что ты бывала в ней раньше. Это обычная отработка версий. Ты молодец! – погладил ее по голове, как маленькую девочку, потом принес из спальни плед: Машу била мелкая дрожь. Я даже слышал, как стучат ее зубы. – А камеры? – Все нормально. Изображение чистое. – О боже! – из ее глаз покатились слезы. – Ты подумал над моей идеей? – Да, согласен. Это единственный выход. Я объяснил Маше, что она должна сделать, и с замиранием сердца ждал результат. Когда тест показал одну полоску, я облегченно вздохнул: одной проблемой меньше. Подготовка к операции заняла несколько дней. Решили делать ее при затемненных окнах в ночное время, чтобы исключить любопытные взгляды. За охрану я не волновался. Секьюрити знали, что в клинике есть несколько круглосуточных палат, где постоянно дежурят врачи и медсестры. Я построил 3D модель и показал ее Маше. – Я буду такой хорошенькой? – воскликнула она. – Ну, точного результата добиться не получится, все же живой человек и картинка различаются, но примерно будет похоже. Но проблема в другом. – В чем? – выражение лица Маши мгновенно изменилось с восторженного на испуганное. – Муж может узнать тебя по запаху, походке, голосу. Придется очень тщательно поработать над собой, чтобы стать другим человеком. Эти дни Маша жила у Сабины. Подруга приехала тем же вечером и решительно забрала девушку с собой. – Я не хочу, – попыталась возразить Маша и вцепилась в мою руку. – Так надо! Артур, ее муж может установить за тобой слежку. Он же настоящий параноик. – Ой, а вдруг он уже караулит? – Маша опять затряслась. – Вряд ли. Пока он проверяет все следы, ты будешь уже далеко. Сабина вытащила коробочку краски для волос и покрутила ее в руках. Маша радостно взмахнула ресницами. Из ванной она вышла платиновой блондинкой. Мягкий каштановый цвет исчез, словно его никогда и не было. Секретарша принесла новую одежду, обувь и широкополую шляпу, чтобы скрыть лицо. – А не проще надеть маску? – Нет! – отрезала Сабина. Мы же не в Южной Корее, где маска на лице – обычное дело. Здесь она привлечет еще больше внимания. Я волновался, но переезд Маши в дом к Сабине и Максу прошел безболезненно. Но подруга оказалась права. Уже через день я заметил за собой слежку. Через два мне показалось, что в квартире побывали чужаки. А через три кто‑то опрашивал охранников клиники, а на парковке постоянно дежурила незнакомая машина. Приходилось быть очень осторожным, чтобы не выдать себя ни словом, ни жестом. Наконец день операции настал.