1

Город встретил Мартина проливным дождём. Косые струи лупили по лужам, выплёскивая фонтанчики брызг, водопадами текло с крыш, дождь даже разогнал почти всех пикетчиков. Только мужчина с плакатом «Галочка, вернись!» упрямо стоял перед Станцией. Зонт у него был старый, уныло-чёрный, с парой сломанных спиц, и вода текла брошенному мужу (впрочем, почему именно мужу?) и за шиворот, и на плакат. Оранжевый маркер, которым был написан безнадёжный и безадресный призыв, уже потёк, превращая старательно выведенный текст в некий затейливый эксперимент по каллиграфии.

Мартин двинулся к свободному пропускному пункту. Обувь ему ключники так и не вернули, так что он старался как можно независимее и увереннее шагать по лужам. В конце концов ходить босиком запрещено только в метрополитене!

Напротив скорбящего мужчины Мартин на миг остановился. Они встретились взглядами, и мужчина слегка кивнул – как-то легко, ободряюще, будто они с Мартином были давно и хорошо знакомы, настолько, что уже не надо никаких слов – достаточно лишь дружеского взгляда.

– Удачи вам, – одними губами прошептал Мартин.

– Спасибо, – так же беззвучно отозвался мужчина. Мартин подошёл к пограничнику, скучающему под прозрачным навесом. Протянул паспорт.

Впрочем, на паспорт тот даже и не взглянул, сразу скосил глаза куда-то под свою конторку.

– Да, я – Мартин Дугин, – покаялся Мартин.

– Сопротивляться не будете? – спросил пограничник. Он был совсем молоденький и, кажется, волновался. А может быть, напротив, старался ввести процедуру ареста в какое-то шуточное, житейское русло?

– Да упаси Бог, – ответил Мартин. – Зачем?

Пограничник заколебался. Он уже жал какую-то кнопку под конторкой, но охрана все никак не собралась выползти под дождь. Бардак, везде бардак…

– Оружие? – спросил пограничник.

– Ключники отобрали, – пожаловался Мартин. – Хороший револьвер, любимый, можно сказать. И обувь… представляете?

Пограничник послушно опустил взгляд, изучая босые ноги Мартина, уже покрывшиеся равномерным слоем грязи. Самое время стукнуть его по темечку и бежать – если бы Мартин собирался это делать.

– Вот уроды, – искренне удивился пограничник. – Обувь-то зачем?

– И я то же самое говорю, – поддакнул Мартин.

Подошла наконец-то охрана. Пограничник как-то совсем смешался и грубовато велел:

– Пройдёте с ними, гражданин. И без глупостей!

– Да я само послушание, – хмыкнул Мартин. Заложил на всякий случай руки за спину и пошёл между своими конвоирами в управление пограничной охраны, занимавшее первые два этажа ближайшего жилого дома.

Юрий Сергеевич приехал под вечер, когда Мартин доедал свою тюремную баланду. Нет, баланда – это так, для красоты словца и пущего трагизма. На самом деле задержанных при выходе из Станции и содержали прилично – в чистеньких одиночных камерах европейского стандарта, с унитазом, койкой и маленьким зарешеченным окошечком, и кормили прилично – на уровне служебной столовой. Всё-таки тут попадались самые разные задержанные – и западные туристы, решившие по пути домой посетить экзотическую Россию, но не озаботившиеся визами, и наши граждане, не из самых бедных, посеявшие на пыльных тропинках далёких планет загранпаспорта.

Так что Мартин съел безвкусную, но питательную рыбную котлету, оставив гарнир из макарон для мусорного бака, подмёл три ложки «летнего салата» – огурцы и помидоры под растительным маслом, после чего не погнушался выпить растворимого кофе немыслимого цвета и запаха. На последних глотках напитка его и обжёг сердитым взглядом Юрий Сергеевич, ловко ввинтившийся в полуоткрытую дверь и гаркнувший на охранника, чтобы тот «обеспечил приватность».

– Ох, а я уже все слопал, – огорчился Мартин. – Гарнира чуток осталось, не хотите? В тюрьме сейчас ужин, мака…

Юрий Сергеевич очень грамотно схватил его за воротник и тряхнул:

– Мать твою так, ты что же делаешь, зараза?

Чекист и впрямь был рассержен не на шутку, так что Мартин не придумал ничего лучшего, как ответить:

– По мере сил спасаю Вселенную. Как там, по-прежнему разверзаются хляби небесные?

Юрий Сергеевич сразу же отпустил его, успокоился и сел на аккуратно застеленную койку. Будучи человеком предусмотрительным, Мартин сразу же заправил бельё, хотя и надеялся ночевать в более привычном месте.

– Нет. Не разверзаются. Просто летний ливень… хотя и сильный. Локальный, в Подмосковье солнце светит.

– А над другими Станциями? – уточнил Мартин.

– Проверяли, нормально. В Новосибирске ясно, в Краснодаре дождик, но уже кончается, в Штатах… – Юрий Сергеевич запнулся и возмутился: – Да что я перед тобой отчитываюсь? Где ты был? Что делал?

– На самой первой Станции ключников, – невинно сказал Мартин. – Как вы мне и намекали.

– Ничего я не намекал, – быстро ответил Юрий Сергеевич.

– Да ладно, я неофициально… – успокоил его Мартин. – Не намекали – и хорошо. Значит, нигде я не был и ничего не знаю.

Юрий Сергеевич вздохнул:

– Что происходит на Беззаре?

– Все значимое уже произошло, – ответил Мартин. – Беззарийцы соорудили космический корабль и, воспользовавшись технологией самих ключников, перебросили его к Гамме Капеллы.

– Почему туда? – удивился чекист.

– А это родной мир ключников. Амёбы решили его уничтожить… точнее, перевести всю воду на планете в ту же форму, что и на Беззаре. Ничего себе диверсия, верно?

Юрий Сергеевич стремительно бледнел.

– Да вы не бойтесь, – сжалился Мартин. – Диверсия провалилась. Мы нашли ту самую флотилию чёрных звездолётов – они были у соседней планеты, но я застрелил беззарийцев и…

– Мы? Ты? – выкрикнул Юрий Сергеевич.

– Я, он, он, она, – невинно сказал Мартин. – Две амёбы, я и Ирочка. Ну что, будем разговаривать в более уютном месте? Или мне начать биться головой о стену, требовать адвоката и писать петиции в Гаагский суд?

– Вы же умный человек, – не то чтобы с угрозой, но с явным намёком произнёс Юрий Сергеевич.

– Да не будете вы ничего со мной делать, – сказал Мартин, – Ни бить, ни наркотики колоть. А знаете почему?

Юрий Сергеевич решил поиграть в ключника и на вопрос не ответил.

– Потому что вы тоже умный человек, – сообщил Мартин. – И поверите моим словам. Дело в том, что, видимо, только у меня есть шанс спасти галактику. Почему-то так получилось… – скромно добавил он, сообразив, что слишком уж расхвастался.

– Что ты хочешь? – помолчав, спросил Юрий Сергеевич. И даже достал из кармана крошечную записную книжку.

– Новый барабан, настоящую саблю, красный галстук, щенка-бульдога… – начал перечислять Мартин. – И жениться…

Юрий Сергеевич оторвал ручку от бумаги и уставился на новоявленного Тома Сойера.

– Домой я сейчас хочу! – позволил себе повысить голос Мартин. – Ну к чему было это задержание? Как будто сами меня не подталкивали отправиться на Беззар! Я что, прятался? Вышел из Врат в Нью-Йорке и попросил политического убежища? Сопротивлялся этим мальчишкам на пропускном пункте? Я хочу домой, хочу помыться, выпить хороший кофе и рюмку коньяка. А потом – поговорить с вами серьёзно.

– Знал бы ты, Мартин, что это такое – бюрократический аппарат… и аппаратные игрища… – с отвращением сказал Юрий Сергеевич. – Я четыре часа добивался, чтобы тебя выпустили… Пошли… хренов Скайуокер…

Каждый человек, если он не страдает редкой формой аллергии к воде или не является поклонником малолетнего грязнули из «Мойдодыра», знает, какая это радость – помыться у себя дома после дальней дороги.

И не важно, какая у тебя ванная комната. Крохотная, с облупившейся сидячей ванной и унылым, местами побитым кафелем времён Сталина и поворота северных рек? Просторный, совмещённый на цивилизованный манер санузел с гидромассажной ванной, подвесным унитазом, биде и душевой кабиной, по совместительству – паровой баней? Что ж, во втором случае вам, безусловно, повезло, но большее ли удовольствие вы получите, встав под тугие струи горячей воды, щедро намылившись, окатившись ледяной водой, а потом, присев на дне ванны, некоторое время задумчиво обозревая собственные ноги и чувствуя, как стекает с кожи усталость? Уверяю вас, то же самое.

И всё же, к радости Мартина, его ванная комната отвечала скорее второму образцу. И пусть душевая кабинка была простенькой, без всяких хитрых форсунок, брызжущих тебе водой в самые неожиданные места, а гидромассажная ванна произведена вовсе не фирмой «Джакузи» и по причине компактных размеров для любовных игр с подругой никак не предназначенная. Все равно, забираясь после возвращения в ванну или вставая под душ, Мартин отдыхал и душой, и телом.

Впрочем, сейчас он не стал чрезмерно мучить Юрия Сергеевича и бултыхаться в ванне. Просто помылся в душе, но зато – со всем старанием, и помёрзнув, и едва не ошпарившись. Растёрся полотенцем, надел халат и прошёл в кабинет.

– Я уж боялся, что вы утонули, – мрачно сказал чекист. Вот и делай после этого людям хорошее!

– Быстро, как только мог, – сказал Мартин. – Знали бы вы, что это такое – гигиена.

К удивлению Мартина, Юрий Сергеевич рассмеялся и примиряюще поднял руки:

– Все, сдаюсь. Ты прав.

– Определитесь уж, Юрий Сергеевич, мы на «ты» или на «вы», – заметил Мартин.

– На «ты», – поразмыслив секунду, решил чекист. – Что вам… тебе ещё надо? Ужин? Я заглянул в твой холодильник, нашёл яблоко, зелёные лимоны, гнилой авокадо, пять перепелиных яиц и пару луковиц. Готовить не рискнул. Заказать ужин?

– Не надо, – поморщился Мартин. Без сомнения, Юрий Сергеевич воспользовался бы услугами своих подчинённых – и ужин состоял бы из гамбургеров или в лучшем случае из фабричной пиццы. – Пока мне хватит коньяка, лимона и трубочки.

– Коньяк через трубочку? – удивился чекист.

– Табак через трубочку, – мягко поправил Мартин. Сел за стол, набил трубку – Юрий Сергеевич тем временем принёс коньяк и нарезанный лайм. – Ну что, по порядку рассказывать?

– Да. – Юрий Сергеевич демонстративно достал диктофон, включил. – Я произвожу запись разговора.

Мартин только рукой махнул. И начал рассказывать – все, без утайки.

В чём сразу виден хороший профессионал – это в том, как он тебя слушает. Порой Юрий Сергеевич задавал вопросы, но очень грамотные и уместные, ничуть не нарушавшие ритм повествования, а лишь придающие ему новые краски. Выматерился гэбэшник только один раз – когда узнал, каким именно образом Ирочка стала единой в семи лицах. Так что Мартин уложил рассказ в неполный час – и ничего важного при этом вроде как не упустил.

– Значит, они не наставники, – сказал наконец Юрий Сергеевич. – Возвышением не занимаются.

– Возвышением? – заинтересовался Мартин.

– Это… из фантастики термин… – поморщился Юрий Сергеевич. – Ну, прогрессорством…

– А, понял, – кивнул Мартин. – Кто их знает. Но, по их словам, им совершенно все равно, что мы делаем с полученными технологиями, уничтожим себя или нет…

– Врут, – заключил Юрий Сергеевич. – Не может такая целенаправленная деятельность быть бессмысленной. Либо они выполняют какой-то свой план, либо чужой. Иного варианта нет.

– Расскажи, – с некоторым усилием переходя на «ты», сказал Мартин, – в чём, собственно, дело? Какие у вас предположения?

– Всю правду? – усмехнулся чекист. – Ну… для начала вот…

Он достал из кармана листок бумаги, развернул, положил перед Мартином. Тот прочитал и поднял глаза на чекиста:

– Я не майор. Я старший лейтенант запаса.

– Теперь майор, – грустно сказал Юрий Сергеевич. – Иначе допуска не было бы. Давай… прыгай через звание… Гагарин.

– Я не собираюсь идти на работу в гэ-бэ! – отважно заявил Мартин.

– А чем ты занимался последние дни, как не работал на нас? – резонно заметил Юрий Сергеевич. – Видишь – «временно, в связи с интересами государства и открывшимися особыми обстоятельствами».

– А если не подпишу? – спросил Мартин.

– Указ президента тебе визировать никто и не предлагает, – успокоил его Юрий Сергеевич. – Распишешься в контракте о приёме на службу.

– А если…

– А это будет государственной изменой, – буркнул Юрий Сергеевич, и Мартин не смог понять, шутит тот или нет.

На всякий случай он решил, что сказано было всерьёз. И расписался в трех экземплярах контракта.

Юрий Сергеевич бережно спрятал листки и сказал:

– Удостоверение тебе к утру нарисуют. Форма тебе на фиг не нужна… ах да. Вот.

Он подтянул к себе портфель, открыл и вынул бумажный свёрток смутно знакомых Мартину очертаний.

– Что это? – насторожился новоиспечённый майор.

– Тепловой излучатель, который тебе подарили, – с отвращением сказал Юрий Сергеевич. – Тоже… таких трудов стоило добиться… их в арсенале десятка два есть, но… В общем, владей. Временно.

– Зачем оно мне? – не понял Мартин. – На Земле-то?

– А кто тебе сказал, что ты остаёшься на Земле? – удивился Юрий Сергеевич. – Давай, майор… положено звёздочки обмыть.

Они выпили коньяка, но только вначале Мартин спрятал тепловой излучатель аранков в оружейный сейф. Гэбэшник вздохнул, закусил долькой лимона и сказал:

– Все, что я тебе излагал при прежней встрече, – чистая правда. Ирину никто не подставлял. Девчонку и впрямь угораздило прочитать отцовские рекомендации, возмутиться и полезть во Врата… Это правда.

– Где же начиналась ложь? – тихо спросил Мартин.

– Не ложь… недомолвки. Да, мы боимся не ключников, которые вдруг возьмут да и отключат Землю от транспортной сети. Выживем, не сомневайся! И в космос сами двинемся, благо кое-чего от их щедрот нахватались… Мы действительно считаем, что ключники – последователи иной расы, осуществлявшей первую волну звёздной экспансии. И они, вольно или невольно, приближают новые катаклизмы…

– Чьи катаклизмы? – в лоб спросил Мартин. – Кто нанесёт удар?

Юрий Сергеевич вздохнул:

– Да если бы мы знали… Все задействованы… и наши доморощенные эксперты по внеземным цивилизациям, и теологи всех конфессий… Да, мы не сбрасываем со счёта и вариант божественного вмешательства! «Вавилонская башня-2», так это проходит в отчётах.

– И что говорят служители Божьи? – заинтересовался Мартин.

– Да ничего толкового. Протестанты нынче почти как буддисты… уверены, что Бог есть, но ничем себя не проявляет и потопов не устраивает. Католики вроде как освоились, даже крестят Чужих, если слышал… вон, в Ассизи устроили совместное богослужение с геддарами и локс-о… Мусульмане – вот те крепко стоят, все Чужие – порождение шайтана…

– А наши, православные?

– А наши до сих пор толком ничего не решили. В Библии туманно, у Святых Отцов прямых указаний не имеется… В общем, единая политика не выработана. – Юрий Сергеевич усмехнулся. – Нет, по большому счёту все они едины в одном – исчезли бы Чужие, и хорошо. Объявили бы их визиты дьявольским наваждением…

– Иудеи? – с надеждой спросил Мартин. Как человек чистокровно русский (до самого татаро-монгольского ига), он твёрдо верил, что уж евреи-то не подкачают, обязательно сведут все к разумной и удобной форме.

– Евреи нормально, – вздохнул Юрий Сергеевич. – Объявили всю инопланетную пищу кошерной, к Чужим относятся ровно и дружелюбно, торгуют и готовятся к переселению на другую планету…

– Что, все сразу? – охнул Мартин.

– Ага. Неужели не слышал? Выбрали себе незаселённую планету, по всем показателям – не самую хорошую… это уж потом выяснилось, сколько на Ханаане скрытых достоинств, сколько платины и урана в недрах, насколько урожайна почва… Половину Иерусалима собираются перевезти. И даже слой почвы со всего Израиля – толщиной десять сантиметров.

– Невозможно! – заявил Мартин, представив себе длинную вереницу израильтян, входящую в иерусалимскую Станцию с древними кирпичами, камнями и мешками землицы за спиной.

– У них писателей-то много, оплатят, – предположил Юрий Сергеевич. – Ладно, что уж теперь вздыхать? Пусть антисемиты рыдают, им через десять лет разве что вешаться и останется. Суть в том, что теологи нам не в помощь. Даже самые разумные из них. Нет информации, понимаешь?

– Тогда оставим версию божественного вмешательства в стороне, – предложил Мартин. – Просто – иная раса. Продвинувшаяся по эволюционной лестнице дальше ключников.

Юрий Сергеевич кивнул:

– Видимо. Ведь кто такие ключники? Образчик коллективно-индивидуального разума.

Мартин только клацнул зубами и торопливо налил себе коньяка.

– Да, да… – участливо кивнул Юрий Сергеевич. – Неужели ты сам не понял? Сказанное одному из них становится общеизвестной информацией. Причём мгновенно. Проверяли… В то же время ключники сохраняют индивидуальность… если отвлечься от стандартных фразочек, которыми они всех приветствуют, то различия вполне уловимы. Наши психологи не зря свой хлеб едят… уж можешь поверить.

– Они и думают вместе? – спросил Мартин.

– А кто их знает? Видимо, в случае необходимости могут. Но как это происходит… сливаются ли их сознания в сверхразум, или происходит что-то вроде чудовищного по масштабам брифинга… Не знаю. Тут сложнее. Но как бы далеко ключники ни ушли от нас, они все же сохранили индивидуальность… а значит, в какой-то мере – человечность.

– А дальше? Единый разум?

Юрий Сергеевич развёл руками:

– Возможно. Разумеется, даже если эта сверхразумная раса и обладает безграничными возможностями – богом она не является по определению. Бог должен быть началом и концом всего. Творцом Вселенной.

– Если поверить дио-дао… – предположил Мартин.

– Неопределённый бог? – кивнул Юрий Сергеевич. – Ну, как вариант. Или как грубая аналогия, которой мы можем руководствоваться. Но нам забегать так далеко вперёд не стоит. Помрём – увидим. Давай думать просто о непредставимо могучем сверхразуме, который ожидает от всех окрестных цивилизаций подобного же продвижения по эволюционной лестнице. От разума индивидуального – к разуму индивидуально-коллективному. А там и к коллективному.

– И будут два сверхразума болтаться во Вселенной, – поморщился Мартин. – Или несколько сотен. Бр-р! Или все сольются в единое сознание? И что? Куда дальше-то? И зачем? Я – не хочу!

Они, не сговариваясь, чокнулись и выпили. Юрий Сергеевич чуть захмелевшим голосом напевно произнёс:

– Кто мог знать, что он провод, пока не включили ток? Увы, Мартин, нас не спросят. И выбора не оставят.

– Это мне и не нравится, – признался Мартин. – Так, хватит напиваться на голодный желудок. Поехали жрать.

– Куда? – полюбопытствовал Юрий Сергеевич. – Ты, наверное, лучше меня ориентируешься в едальных заведениях…

– Звони, я пока переоденусь, – велел Мартин. – Двести сорок пять пятьдесят один двенадцать. И вальяжным голосом заказывай столик. Если все занято…

– То объясню, какую организацию представляю, – ухмыльнулся Юрий Сергеевич. – Ладно, ты уж меня совсем за дурака не держи. А заведение это…

– Я плачу, – твёрдо сказал Мартин. – Чьи звёздочки обмываем?

Юрий Сергеевич поморщился:

– Сверхразум его знает чьи. Пока – все звёздочки у ключников в кармане…

Юрий Сергеевич смело сел за руль, авторитетно объяснив, что у него и корочка в кармане, и вообще привычка водить машину в любом состоянии не изжита. Улицы к одиннадцати ночи уже опустели, так что старенькая «волга» с рёвом и брызгами из луж пронеслась по третьему кольцу, обогнула Новодевичий монастырь и остановилась у непритязательного здания с вывеской «отделение милиции».

– Ты меня что, решил ментам сдать? – поинтересовался Юрий Сергеевич. – За шантаж и… А! Нам туда?

Он кивнул на светившуюся в отдалении рекламу ресторана «Мимино».

– Нет, грузинская кухня – это под другое настроение, – веско сказал Мартин. – Сейчас – европейская. Пошли.

Быстрым шагом – дождь продолжал моросить, а зонтов они не взяли, Мартин и чекист миновали парочку милицейских «газиков», вошли в дверь под вывеской «Старая мансарда».

– Лифт, надеюсь, есть? – поинтересовался Юрий Сергеевич.

– А он не нужен, нам в подвал, – ухмыльнулся Мартин.

– Мансарда же! – удивился чекист.

– Но ведь старая! – в тон ему ответил Мартин. – Культурный слой прирастает, город уходит вниз…

Спустившись в полуподвал, они и впрямь оказались в «мансарде». Старые деревянные балки, стены расписаны картинами из деревенской жизни, по ним развешаны ржавые железки – от замков и подков до мотыг и лопат. Сквозь маленькие окошечки с матовым стеклом пробивался совершенно неуместный в столь позднее время дневной свет.

– Затейники, – хмыкнул Юрий Сергеевич. – И не поймёшь, день на дворе или ночь…

– На то и рассчитано, – философски заметил Мартин.

Нельзя сказать, что он бывал в этом ресторане часто, но «Старую мансарду» любил – за хорошую кухню, за правильную атмосферу, за интересную публику, среди которой можно было встретить и бизнесмена, и артиста, и девушек правильной наружности, сбросивших лишние граммы в соседнем фитнесс-клубе и тут же решивших нагулять жирок.

Столик им достался угловой, уютный. Мартин вопросительно глянул на Юрия Сергеевича – тот вопрос понял и пожал плечами:

– Пиво.

Они заказали две кружки тёмного нефильтрованного пива и, по рекомендации Мартина, две порции свиной рульки. Пиво принесли быстро.

– Твоё здоровье, – сказал Юрий Сергеевич. – Оно понадобится.

Мартин глотнул пива и спросил:

– Почему всё-таки я?

– Не понял.

– Почему Эрнесто Полушкин пришёл именно ко мне?

– Я порекомендовал, – признался Юрий Сергеевич.

– Почему? – упрямо повторил Мартин. – Мне лестно, конечно же… Но есть Андрей Кузнецов, есть Лёша Филипов…

– Есть братья Бушуевы, есть Сыскарь, есть Тася Максимова… – кивнул Юрий Сергеевич. – Согласен, их работа впечатляет.

– Причём Тася и Андрей были в тот момент свободны, – добавил Мартин. – Я проверил. А Пётр Батуринцев, готов поклясться, давным-давно у вас в штате. Почему же ты рекомендовал именно меня?

Юрий Сергеевич вздохнул, одним глотком осушил полкружки и требовательно посмотрел на официанта. Сказал, бережно вытирая губы:

– Да потому, Мартин, что ты к тому моменту продвинулся дальше всех.

– Объясни, – начиная злиться, потребовал Мартин.

– Не могу, Мартин. Ради твоего же блага. – Юрий Сергеевич печально покачал головой. – Режь меня, ешь меня, все равно не скажу. Тебе после этого проблем прибавится, а пользы не будет.

– Вы следите за всеми, кто часто путешествует Вратами, – пробормотал Мартин. – Я понимаю… отчёты… использованные сюжеты… Вы что-то накопали?

Юрий Сергеевич молчал, мученически морщился, прятал глаза.

– Ключник хренов, – не удержался Мартин.

Официант принёс Юрию Сергеевичу пиво, расставил на столе приборы. Они на время замолчали.

– У меня было больше шансов спасти Ирину? – попробовал зайти с другой стороны Мартин.

– Нет… – Юрий Сергеевич заколебался. – Хотя… и да, и нет. Теперь, когда мы знаем, что Ирина ухитрилась скопировать себя, я могу гордиться. Ты и в самом деле оказался идеальным выбором. Но я ожидал совсем другого, Мартин. Я ожидал, что в поисках Ирины ты посетишь несколько планет, будешь отставать, идти по её следам… в общем, картина представлялась мне более простой.

– Дело не только в Ирине, дело и во мне, – решил Мартин. – Скажем, вы хотели, чтобы у меня с девчонкой завязался роман… потому отсекли Максимову и братьев…

Юрий Сергеевич фыркнул.

– Я же теперь не успокоюсь, буду копать до конца! – не выдержал Мартин. – Ну до чего же я не люблю намёков и недомолвок!

– Это как раз хорошо, – успокоил его Юрий Сергеевич. – Все, хватит о твоей уникальности. Ты не уникален, просто ты оказался в нужном месте в нужное время. Возможно, годом позже я нацелил бы на поиск девушки Кузнецова. А годом раньше – Поспешая.

– Володю Спешко, что ли? – удивился Мартин. Он помнил этого интеллигентного очкастого паренька, быстро сделавшего себе хорошую репутацию, в разговоре к месту и не очень употреблявшего словечко «поспешим», но полгода назад внезапно прекратившего работу. – Не слышал, чтобы его так звали. Спешок – слышал…

– Он в наших разработках проходил как Поспешай, – признался Юрий Сергеевич. – Но он больше не работает.

Официант принёс рульку, пожелал приятного аппетита и удалился. Мартин с удовольствием оглядел заказ: подкопчённая, нежная свиная рулька, сервированная пропаренной с грибками гречневой кашкой, с обжаренным в постном пахучем масле лучком и тёртым перепелиным яичком на большой матово-блестящей круглой белой тарелке. Сказал:

– Знаешь, в каждом блюде должна быть своя изюминка. Вот здесь – тёртое перепелиное яичко придаёт весь колорит!

– Я уже заметил, что ты к перепелиным яйцам неравнодушен, – согласился Юрий Сергеевич, берясь за нож с вилкой.

– И обязательно – пиво! Свежее тёмное пиво… А я в ваших разработках прохожу как Ходок? – решил блеснуть эрудицией Мартин.

Юрий Сергеевич, тщательно прожёвывая кусочек мяса с гречкой, промычал:

– У… и впрямь вкусно… Тебе честно?

– Честно, – легкомысленно попросил Мартин.

– Нет, ты у нас проходишь как Сноб.

Никогда ещё Мартин не чувствовал себя таким униженным. Впечатай его Юрий Сергеевич лицом в пропаренную гречневую кашку с пахучим маслом, лучком и тёртым перепелиным яичком – унижение было бы куда меньшим.

– Не обижайся, – попросил Юрий Сергеевич. – Это ещё до меня…

– А ты бы выбрал другое имя? – спросил Мартин.

– Честно? – спросил гэбэшник.

Мартин покачал головой и уставился в тарелку. Большую матово-блестящую круглую белую тарелку.

– Какая разница в именах, которыми нас назовут? – спросил Юрий Сергеевич. – Куда важнее, как мы сами себя зовём. Наедине с одиночеством, когда только Бог и дьявол могут услышать…

Мартин поднял взгляд на Юрия Сергеевича и спросил:

– Ты уверен, что в твоём роду не было ключников?

– Психиатр, поп, бухгалтер-растратчик… – начал перечислять Юрий Сергеевич.

– Кстати, психиатр был алкоголиком, поп – под конец жизни стал расстригой… что-то не везло предкам. Как положено, были татарин и еврей. Век назад даже красный латышский стрелок замешался… Ключников не было.

Мартин невольно улыбнулся:

– А как ты озаглавил бы собственное досье?

– Дятел, – не раздумывая сказал Юрий Сергеевич. – Не потому, что стучу… потому что нудно долблю в одну точку. Иногда достаётся вкусная личинка. Чаще – труха.

Он аккуратно отрезал и подцепил кусочек рульки. Прожевал, сказал:

– Вкусно, честное слово. Спасибо. Быть снобом – очень приятное занятие.

– Ты думаешь, мне не доводилось голодать или делить последний сухарь на три дня? – спросил Мартин. – Пить воду из луж, жрать плоды, от которых то ли понос на неделю прихватит, то ли вообще копыта откинешь?

– Я знаю, – просто сказал Юрий Сергеевич. – Я же не говорю, что поставил бы на твоём досье слово «Сноб».

– Тогда – какое?

– «Денди».

Мартин пожал плечами.

– «Джентльмен» – слишком длинно. Да и слово немножко опошлено, – пояснил Юрий Сергеевич. – Английский денди вовсе не всегда ходил во фраке. Если надо было – отправлялся в Индию болеть малярией во славу королевы. Когда надо – всё должно быть комильфо, когда надо – не испугается пота и крови… воды из луж… Знаешь, что такое «комильфо»?

Мартин кивнул.

– Наша российская беда, – неожиданно перешёл к высоким материям гэбэшник, – именно в том, что мы любим крайности. Либо немытый тупой детина с многодневным похмельем и перегаром изо рта, либо самодовольный нувориш, боящийся испачкать пальчики и презирающий «быдло». А Европа давным-давно поняла – будь джентльменом, если к тому есть хоть малейшая возможность, превозмогай все – если возможности нет. Потому рафинированные английские джентльмены построили великую империю…

– Джентльмен к западу от Суэца не отвечает за то, что делает джентльмен к востоку от Суэца… – пробормотал Мартин.

Юрий Сергеевич просиял:

– Именно! Это может показаться циничным, но это правда. Мир слишком разнообразен, чтобы быть неизменным. Нет у нас такого права! Спасибо нашим великим литераторам девятнадцатого века, властителям дум, Достоевским и Толстым, Куприным и Буниным… прочим – несть им числа. Уж если гуманизм – так со всепрощенчеством, уж если справедливость – то мгновенно, сразу и всем. Кухарок – в государыни… ведь предупреждал Александр Сергеевич, чем заканчиваются эксперименты с удовлетворением кухаркиных запросов… нет же! Захотели построить рай на Земле – в итоге получили коммунизм. Развратили и правящие классы, и низы… за что сгинули на чужбине, стали зеркалами революции или прослойкой между серпом и наковальней. Туда им и дорога! Как я рад, Мартин, что нынче у нас писателей почти что и нет, все на сочинительство историй для ключников перешли.

Мартин поморщился.

– Жёстко? – отпивая пива, спросил Юрий Сергеевич. – Жестоко? Мы, своей российской любовью к крайностям, сами себе и выкопали яму. Спасибо ключникам, сейчас хоть как-то дышать можем. Иначе пошла бы страна под откос… году в две тысячи пятнадцатом, по всем прогнозам, наставала нам полная крышка. Так что я твою страсть вкусно покушать, хорошо одеться и приятную музыку по дорогой системе послушать вполне одобряю. Потому что право это ты зарабатываешь потом и грязью, кровью и нервами. Как и положено зарабатывать… рульки с перепелиными яичками… – Он опустил взгляд в тарелку. – Мартин, перейдём на что-нибудь покрепче?

Мартин подумал и заказал бутылку «Tullamore Dew».

Они сидели ещё долго. И говорили о чём угодно, только не о делах.

Где-то в глубинах космоса чёрные корабли ключников шли на сигналы неведомых маяков, включая все новые и новые планеты в галактическую транспортную сеть. Две последние Ирочки Полушкины искали, как спасти Вселенную. В кабинетах госбезопасности ночные дежурные подшивали документы о Мартине Игоревиче Дугине, свежеиспечённом майоре, ранее проходившем под кодом «Сноб».

Мартин и Юрий Сергеевич пили славный ирландский вискарь. Юрий Сергеевич обещал провести Мартина в ещё один ресторанчик, устроенный в мансарде – на этот раз без дураков, в настоящей мансарде посольства Белоруссии, что на Китай-городе. Мартин сбивчиво объяснял, что больше всего на свете он любит нормальные русские посиделки на кухне, а все эти рестораны – так, для разрядки и любопытства ради. Чекист рассказывал про свои вылазки за пределы Земли – старательно обходя конкретику, зато с чувством повествуя о забавных деталях инопланетного быта. Частный детектив, не называя фамилий, повествовал о самых любопытных делах: о слепом путешественнике и его псе-поводыре – Мартин готов был поклясться, что решения о выборе очередной планеты принимал пёс; о мальчишке-третьекласснике, сбежавшем из дома и прошедшем пять Станций, прежде чем Мартин его настиг и уговорил вернуться домой – помогло лишь клятвенное обещание, что тому подарят наконец-то роликовые коньки. От роликовых коньков разговор легко перешёл на обсуждение различных марок коньяка. Ресторан закрывался, они вышли в прохладную сырую ночь – дождь всё-таки кончился. Сев за руль, Юрий Сергеевич мигом протрезвел. Мартин потребовал у него секретных чекистских таблеток от опьянения, но Юрий Сергеевич уверил его, что дело лишь в долгой тренировке и верности долгу. Подчиняясь инерции загула (секретная русская формула: время пьянки равно задушевности беседы, делённому на количество выпитого), они отправились в «Точку». Один из старейших московских ночных клубов тоже заканчивал работу. Угомонились и разошлись подростки, напившиеся своих «энергетических коктейлей», влюблённые парочки устали танцевать. В огромном зале с бетонным полом осталось человек сорок – пятьдесят. Кто-то уныло играл на несерьёзных малоразмерных бильярдах, кто-то допивал своё за стойкой. Мартин с Юрием Сергеевичем тоже присели на высокие крутящиеся стулья, заказали по порции виски – негоже мешать, тем более под утро.

На эстраде немолодой парень пел под гитару:

Юрий Сергеевич погрозил Мартину пальцем:

– А где ты поселил своего форнита?

– Он давно съехал, – вяло ответил Мартин.

Юрий Сергеевич покачал головой:

– Врёшь, врёшь ведь… У каждого, кто умеет рассказывать истории, есть свой форнит. Раньше были музы, но они измельчали… мутировали в форнитов.

– Это – если рассказывать истории людям, – ответил Мартин. – Я бросаю их на потребу ключникам…

– А знаешь, зачем они требуют рассказывать истории? – заговорщицки спросил Юрий Сергеевич.

– Ну? – насторожился Мартин.

Однако чекист враз протрезвел и с улыбкой покачал головой. А певец все рубил по струнам, выколачивая нехитрый аккомпанемент. Играл и пел:

Мартин с чувством, хотя и спьяну, зааплодировал. В пустом гулком зале хлопки прозвучали беспомощно, будто холостые выстрелы.