Глава 33

Дни мелькали один за другим. Перед зачетами каждый преподаватель стремился закрепить изученный материал и пройти оставшиеся темы. На тренировках Вигмар сделал упор на развитие быстроты реакции и внимания. Грядущая практика в горах вызывала у него тревогу, и он старался максимально нам помочь.

После памятного вечера в таверне «У Хорна» в группе снова начался разлад. Мы редко спорили по поводу бытовых проблем, но в доме чувствовалось напряжение. Капитан стал еще более замкнутым и постоянно находился поблизости, хотя я всеми силами пыталась избегать его. Как только заканчивались занятия, мы с Богаром уединялись в мастерской, готовили домашние задания и работали с приборами.

Жаннет заметила, что между мной и Ганом что-то происходит и перешла в активное наступление. Куда бы ни пошел капитан, она всюду следовала за ним, обращаясь с разными просьбами. Он держался с ней отстраненно и не проявлял интереса. От этого Комор приходила в безмолвную ярость, делая мне едкие замечания каждый раз, когда я попадалась на глаза.

Ивар и Рафира внезапно отдалились друг от друга. Данлас чаще выходил за пределы территории спецгруппы, не опасаясь стычек с прежними приятелями, поскольку в таверне «У Хорна» они устроили знатную потасовку и решили все свои разногласия. А Фира полностью посвятила себя естествознанию. Она проводила в питомнике каждую свободную минуту и попросила меня о помощи. Я видела, как Рафира переживает, и искренне сочувствовала, поэтому не стала отказывать в просьбе.

— Фира, вы с Иваром больше не вместе? — решила я вызвать ее на откровенный разговор, работая в питомнике.

Девушка перестала возиться с растениями, вздохнула и тихо ответила:

— Помнишь, мы ходили на танцы? В тот вечер Церн прицепился ко мне. Ивар это увидел и разозлился. Я пыталась ему все объяснить, но он предпочел поверить Церну, а не мне.

— И вы из-за этого расстались? — поразилась я. — Но мы все были там. Хочешь, я поговорю с Иваром? Расскажу, что произошло на самом деле.

— А смысл? — горько усмехнулась она. — Я люблю Ивара и на многое готова ради него. Но быть рядом с мужчиной, который не верит мне в такой малости, не хочу. Представь, если бы мы поженились, и что-нибудь произошло более серьезное. Он принял бы не мою сторону, а чужого человека. Я осталась бы одна перед лицом серьезной проблемы. Мама растила меня в одиночестве, потому что отец посчитал семью слишком тяжелой ношей для себя и ушел. Она справлялась, но была несчастна, не доверяла никому. Я хочу, чтобы меня любили и берегли, хочу чувствовать себя в полной безопасности рядом со своим мужчиной. Ивар не способен на подобное, к сожалению.

Рафира опустила голову, по ее щекам потекли слезинки, но она смахнула их и снова принялась за работу. Я не выдержала, бросила инструменты и обняла девушку:

— Не грусти, Фира! Уверена, ты встретишь мужчину, который будет о тебе заботиться и ценить. Просто сейчас еще не пришло время.

Девушка обняла меня в ответ и расплакалась окончательно. Я гладила ее по спине и пыталась поддержать. В груди потеплело, и красные лучи сами собой устремились наружу. Окутав ими Рафиру, я влила в плетение энергию и произнесла формулу успокоительного заклинания.

— Что ты сделала? — удивленно взглянула она на меня.

— Применила магию, — смутилась я. — Извини. Просто я не могу видеть, как ты страдаешь.

— Это так странно, — задумчиво ответила Фира, вытерев слезы. — Мне будто легче, и даже дышится свободнее. Словно ты своим колдовством сняла с моей души тяжелый груз. Но ведь это невозможно, правда?

— Не знаю, — растерялась я. — Иногда мне кажется, магия сама делает, что требуется. Помнишь, как тогда с илной. Что с ней, кстати?

— Все хорошо, — заулыбалась Рафира. — Я постоянно слежу за кустами. Думаю, весной должны зацвести.

— Это замечательно! — воодушевилась я. — Давай еще с какими-нибудь растениями так поработаем?

Фира довольно кивнула, и мы отправились к заведующей питомником за новым заданием.

Скоро наступила неделя зачетов. Госпожа Нобельер вытрясла из нас все, что только возможно по своему предмету. Хуже всех пришлось Ивару. Ректор отказался влезать в его конфликт с деканом факультета бытовой магии, и парню пришлось просить у надменной дамы прощение, а потом отвечать на ее вопросы. С первого раза она так и не засчитала ему цикл, но в конце концов Данлас взял ее измором.

Зачет у госпожи Ориент показался мне самым легким, ведь естествознание вызывало у меня живой интерес. Да и практические навыки мы уже многократно отработали во время занятий.

Зато господин Заринас устроил для нас настоящее испытание. Он принес в разобранном виде все приборы, которые нам предстояло взять с собой в горы, и, вызывая каждого по очереди, заставил на его глазах собирать детали воедино и восстанавливать плетения.

Нам с Богаром удалось получить высший бал, полностью воссоздав изначальную структуру аппаратов. Ивар и Рафира с трудом, но показали необходимые для зачета навыки. Но Ган и Жаннет так и не справились с заданием. Господин Заринас попросил Богара подтянуть Комор, а меня — капитана.

Теперь мы сидели в мастерской вчетвером. Для меня стало потрясением то, что Ган вообще не видел лучей, даже с включенным на полную мощность визором.

— Как же ты сдавал текущие проверочные? — поразилась я.

— Просто запоминал по картинке, как это должно быть, воспроизводил рисунок, а Жаннет возилась с лучами, — пояснил он.

— Но ведь так невозможно работать с прибором, — возмутилась я. — Если Жаннет нужно всего лишь запомнить стандартные плетения, и у нее все получится, то ты не сможешь починить аппарат при поломке.

— Я знаю, — вздохнул Ган. — Но не представляю, как можно изменить то, с чем родился.

Мне было над чем подумать. У каждого одаренного магия имела свои особенности, но все неизменно чувствовали магическую энергию.

— Давай знаешь, как сделаем, — вдруг осенила меня догадка, — я усилю лучи, влив более мощный импульс, а ты не будешь на них смотреть. Попробуешь работать со своими ощущениями. Ведь любой одаренный сможет уловить магическую составляющую.

— Можно попытаться, — с сомнением взглянул он на меня.

— Сейчас я покажу, что имею в виду, — взволнованно отозвалась я, усиливая плетения самого простого аппарата. — Закрой глаза и расположи руки над прибором. Только не прикасайся.

Ган выполнил мою просьбу, а я положила свои ладони на его и начала двигать ими прямо над лучами.

— Здесь один конец силовой линии прикреплен к основанию аппарата, — попутно объясняла я, — а тут идет слева направо и заканчивается возле выключателя. Это нижний уровень. На нем еще один луч пересекает первый под острым углом в середине.

Постепенно я провела Гана по всем лучам, воссоздав для него структуру на словах.

— Ну, как? — с надеждой спросила я, когда мы закончили, и он открыл глаза. — Что-нибудь удалось почувствовать и представить?

— Знаешь, это удивительно, — устремил на меня сияющий взгляд капитан. — Линии словно живые и само плетение ощущается, как некая самобытная структура.

— Так и есть! — обрадовалась я. — Лучи, переплетаясь, усиливают друг друга и передают устройству новые свойства, которых без них не будет.

— Давай попробуем разобрать более сложную структуру? — заинтересовался Ган.

— Конечно, — кивнула я и положила перед ним следующий прибор.

Мы просидели в мастерской до самой ночи, совсем позабыв о времени. Внезапно погас свет, я испугалась и схватила капитана за плечо:

— Ой, что теперь делать? Здесь же даже окон нет. Вообще ничего не видно.

— Не волнуйся, — мягко проговорил он, беря меня за руку, — я выведу тебя.

Ган помог мне подняться и повел за собой, следя, чтобы я не споткнулась и не упала. Мы поднялись по лестнице на второй этаж и остановились в холле.

— Спасибо, — тихо сказал капитан, замерев рядом. — Ты мне очень помогла. Думаю, теперь я справлюсь с зачетом.

— Уверена, у тебя все получится, — улыбнулась я ему. — Ты удивительно чутко улавливаешь магию.

Капитан улыбнулся в ответ и попытался меня обнять, но я быстро протараторила:

— Ладно, уже поздно. Доброй ночи. До завтра.

И пока он не успел отреагировать, я поспешила в свою комнату.