Глава 10. Доктор Шанс

Шансу исполнилось полтора года, когда он начал меняться.

Ася заметила это не сразу. Сначала ей казалось, что пёс просто стал беспокойнее — больше бегал, чаще просился на улицу, иногда скулил без причины. Но потом странности усилились.

Шанс начал следовать за ней по пятам, не отходя ни на шаг. Если она садилась на диван, он клал голову ей на колени и не уходил часами. Если она ложилась спать, он спал у её ног, но каждые полчаса просыпался, подходил к её лицу, обнюхивал, прислушивался к дыханию.

— Он тебя ревнует, — предположил Максим, когда Ася пожаловалась. — Ты стала меньше времени проводить с ним, больше с нами.

— Не ревнует, — возразила Ася. — Он… я не знаю. Он какой-то тревожный.

— Собаки чувствуют настроение, — сказал Борис Ильич. — Может, ты сама тревожная? Экзамены скоро, отец на реабилитации.

Ася сдавала экзамены — она восстановилась в колледже, и теперь училась на третьем курсе, совмещая учёбу с работой в клинике. Жизнь входила в колею: отец ходил с тростью, но уже самостоятельно, даже начал потихоньку помогать в клинике — подметал двор, кормил животных. Максим приходил каждый вечер, и они втроём — Ася, Максим и Шанс — гуляли по парку, пили чай на кухне, спорили о медицине и молчали о том, что между ними уже было понятно без слов.

Но Шанс не успокаивался.

Ася списывала его беспокойство на что угодно — на погоду, на смену сезонов, на то, что он просто вырос и стал более чутким. Но внутри, где-то глубоко, теплилась тревога. Маленькая, почти незаметная, но настойчивая.

— Ты не заболел? — спрашивала она, гладя его по голове. — Что с тобой, маленький?

Шанс смотрел на неё своими карими глазами и молчал. Он не мог сказать. Он мог только быть рядом.

Однажды ночью Ася проснулась от того, что Шанс ткнулся носом ей в лицо.

Она отмахнулась, перевернулась на другой бок. Шанс обошёл кровать, снова ткнулся. Тихо заскулил.

— Шанс, спи, — прошептала она.

Пёс не слушался. Он запрыгнул на кровать — чего никогда не делал, потому что Ася не разрешала, — и лёг прямо на неё, положив голову на её грудь.

— Ты с ума сошёл? — Ася попыталась столкнуть его, но он не двигался. Он сидел на ней, тяжело дыша, и смотрел прямо в глаза.

И тут она почувствовала боль.

Острая, колющая, в груди. Такая, что перехватило дыхание. Она попыталась вдохнуть — не получилось. Попыталась сесть — не смогла. Шанс спрыгнул с кровати, забегал по комнате, залаял. Громко, тревожно, так, как никогда не лаял раньше.

Ася протянула руку к тумбочке, где лежал телефон. Пальцы не слушались. Она нажала на кнопку вызова, не глядя, кому звонит.

— Ася? — голос Максима был сонным, но сразу стал напряжённым, когда он услышал её дыхание. — Ася, что случилось?

— Грудь… — выдохнула она. — Не могу… дышать…

— Не двигайся. Я сейчас. Вызови скорую. Слышишь? Нажми на кнопку вызова экстренных служб. Я уже бегу.

Она не помнила, как нажала на кнопку. Не помнила, как открыла дверь. Помнила только, что Шанс сидел рядом, не отходя, и лизал её руку, и скулил, и смотрел на неё своими умными глазами, в которых был страх.

Максим прибежал через десять минут. Он жил недалеко (как однажды выяснилось, они были почти соседи). Он влетел в квартиру, увидел её на кровати, бледную, с синими губами, и лицо его стало серым.

— Скорая едет, — сказал он, опускаясь рядом с ней. — Дыши. Медленно. Не паникуй.

— Шанс… — прошептала она. — Он меня разбудил.

— Знаю, — Максим взял её за руку. — Знаю, он молодец. Ты тоже молодец. Просто дыши.

Скорая приехала через пять минут. Врачи что-то говорили, ставили капельницу, измеряли давление. Ася плохо понимала, что происходит. Она видела только Шанса, который сидел у двери и смотрел на неё, и Максима, который не отпускал её руку.

В больнице ей поставили диагноз: тромбоэмболия лёгочной артерии. Тромб, который образовался из-за хронической усталости. Он мог убить её во сне. Если бы Шанс не разбудил её, она бы просто не проснулась.

— Ты понимаешь, что он тебя спас? — спросил Максим, когда она пришла в себя в реанимации. Он сидел рядом, держал её за руку, и глаза у него были красные — то ли от недосыпа, то ли от того, что он плакал. Ася никогда не видела, чтобы он плакал.

— Он чувствовал, — прошептала она. — Он знал.

— Они чувствуют. Собаки, особенно те, кто прошёл через тяжелые травмы, становятся очень чувствительными. Он знал, что с тобой что-то не так, задолго до того, как это случилось.

— Поэтому он не отходил от меня.

— Поэтому. — Максим сжал её руку. — Ты спасла его, он спас тебя. Это… это не случайность, Ася.

Она посмотрела на него, улыбнулась слабой улыбкой.

— Ты веришь в чудеса, доктор?

— Раньше не верил, — сказал он. — А теперь, кажется, начинаю.

Через несколько дней, когда Асю перевели в обычную палату, Шанса привёл Борис Ильич. Старый ветеринар нарушил все правила — провёл собаку через чёрный ход, поднялся по лестнице, чтобы не попадаться на глаза охране, и поставил Шанса у кровати Аси.

— Он скучал, — сказал Борис Ильич. — Не ел, не пил. Я испугался, что он заболеет. Подумал, лучше уж нарушить правила, чем лечить второго пациента.

Шанс смотрел на Асю снизу вверх, и в его глазах было столько любви, столько благодарности, что у неё сжалось сердце.

— Иди сюда, маленький, — она протянула руку, и Шанс осторожно положил голову ей на ладонь.

— Мы квиты, — прошептала она. — Ты спас меня, я спасла тебя. Теперь мы вместе навсегда.

Шанс вздохнул и закрыл глаза.

Максим, стоявший в дверях, отвернулся — Ася заметила, как он вытирает глаза.

— Ты плачешь? — спросила она.

— Аллергия, — ответил он. — На собак.

— Врёшь, — сказала она.

— Немного, — признался он.

Она рассмеялась — слабо, но искренне.

— Иди сюда, — сказала она.

Максим подошёл, сел на край кровати. Он взял её за руку и не отпускал до самого вечера.