17

– У вас там что, войны в гареме? – ехидно уточнила Джинни, прекрасно слыша весь разговор.

– Ага, любимых жён ректора обвиняют в том, что им оценки ставят за красивые глаза, – съехидничала я.

– О, тогда твоя репутация идеальной отличницы под угрозой, – съязвила сестра, и даже не понимала, насколько в этот момент была права.

Каким-то чудом на следующий день на семинар я пришла первая. Просто встала пораньше, чтобы заглянуть в оранжерею, а там в меня даже Маки ничем не плевались. Вот и решила уйти от них пораньше. А в аудитории… прямо на моём столе…

Стоял огромный букет белых цинний. С карточкой. Букет мне, конечно, понравился, но не понравилось его значение. Что значит «я тебя прощаю»? Кто это у нас тут такой щедрый в разгаре зимы?

Будто чувствуя, первым делом я схватила карточку, в котором каллиграфическим почерком было выведено: «Неужели ты думала, что я не узнаю правду? Кас». У меня будто давление подскочило, хотя мне всю жизнь говорили, что я ещё не доросла. Видимо всё, резко повзрослела.

В коридоре послышались знакомые голоса – букет я переставила на соседний ряд, карточку пришлось судорожно прятать в сумку. Надёжней было бы сжечь или съесть, но я не успевала, да и затушить или запить ничего под рукой не нашлось.

Юркнув за рабочий стол, я села как излишне примерная ученица. Над моей прямой осанкой плакали бы от умиления все преподаватели этикета, если бы увидели. Но, увы, сейчас никто оценить не мог. И я бы очень порадовалась, если бы не стал.

Гарриет с подружками заходила первой, рядом с ними крутилось несколько парней. Здороваясь, я очень надеялась, что моё сегодняшнее приветствие не выглядит натянутым. К счастью, букет всех интересовал больше, чем я.

– Это кому? – спросила Фанни, почему-то у меня.

– Понятия не имею, – поспешно ответила я. – Ни открытки, ни карточки. Просто я захожу, а он тут стоит.

– И главное на моём месте, – пожаловался парень Зои угрожающим басом.

Я же только порадовалась, что выбрала мужское место. Но решила дальше ситуацию не провоцировать и предложила:

– Давайте его на тумбочку переставим? Вон там в углу свободная. А то будет тут мешаться.

Мысль показалась разумной – со мной все согласились. Остальные, заходя, даже не спрашивали, откуда это у нас роскошный букет, и я уже подумала, что дело замнут, как пришла профессор Глассхаус и решила подлить масла в огонь.

– Ох, так это для кого-то из вас ректор вчера циннии искал! – всплеснула она руками, только завидев цветы. – А я думала, профессор Бридинг шутил, когда сказал, что из наших студенток принц невесту подбирает! И кто счастливица?

Я даже шевелиться боялась, когда буквально спиной ощущала, как все дружно посмотрели на Луизу и Шарлотту, которые сегодня сели вместе. В аудитории повисла гробовая тишина.

– Мы не знаем, он не подписан, – с вызовом ответила Шарлотта, словно переводя стрелки.

– Странно как, – пробормотала преподавательница, но, уловив настроения в группе, решила начать занятие.

Когда мы закончили, букет забирать никто не спешил. Луиза и Шарлотта так и вовсе попытались выскочить из аудитории побыстрее, но насмешливый голос Гарриет остановил их у самого порога:

– А подарок свой забрать не хотите? Не знаю уж для кого он из вас…

– Этот букет не для нас, – с укором ответила Луиза. – И хватит уже выдумывать.

– И что, на внимание ректора никто не претендует? – спросила Гарриет у остальных, когда парочка из списка удалилась.

Естественно все молчали, включая меня. Будь моя воля, я бы вообще на этаж ниже провалилась, сразу на следующую пару, но пока просто собиралась, стараясь не привлекать внимание.

– Что ж, заберу его тогда себе, – внезапно сообщила Гарриет, серьёзно меня озадачив. – Не пропадать же добру.

Нет, ну если смотреть с этой стороны… Выходила Гарриет, прижимая цветы к груди и постоянно их нюхая. Так, словно ей этот букет Кас вручил лично. Меня, конечно, слегка раздражало, что фактически она увела у меня подарок, но тут уж как сложилось.