28

– Спасибо за чудесный ужин. – Благодарю Владыкина, когда водитель довозит нас до моего дома. – Не пригласишь на чай? – Щурится хитро, Медвежонок, кажется, хочется полакомиться сладеньким раньше времени. – Не могу. Мне завтра рано вставать, нельзя опаздывать. У меня начальник больной на всю голову, никогда не знаешь, что он выкинет, если ты нарушишь трудовой распорядок дня. – Глаза Владыкина становятся всё чернее с каждым словом. – Хм. Вдруг он просто отшлепает тебя? Или качественно отымеет, чтобы ты больше не опаздывала? – Краснею как рак. Во-первых, это всё слышит водитель, у него же не глухой. Во-вторых, я моментально представляю как Владыкин наказывает меня у себя в кабинете за рабочую оплошность. Теперь спокойно находиться в его кабинете я никогда не смогу. – Тогда боюсь я вообще постоянно стану опаздывать, буду делать одни ошибки… – И всё-таки я вовлекаюсь в игру. Пусть не одной у меня задымление будет в трусах. – Так и губы стереть можно, представь сколько мне придётся отрабатывать все мои косяки? – Выйди. – Говорит грозно Владыкин, я даже тянусь к ручке на двери, чтобы выбежать из машины, но, когда водитель выбирается, понимаю, что это предназначалось не мне. – Ты меня с ума сведёшь, Снежана! Владыкин тянет меня на себя, усаживает к себе на колени. Мне остаётся лишь кусать губы в нетерпении продолжения. – У нас договор был. – Бью руками по его ладошкам ради приличия. – Три свидания. – Нахер. – Рычит Владыкин. – Выбирай, либо чай вместо третьего свидания у тебя дома или трахну прямо сейчас в машине. Он сжимает бёдра и тянет прямо на свой стояк, чувствую его даже черед ткань одежды. Хочется поломаться, погундеть что-нибудь про честь и достоинство, но трахаться хочется до жути. Медведь тоже на взводе, чувствую, что присунет, не слушая отмазки. Спрашивать даже не будет. – Не хочу, чтобы наш первый раз был в машине. – Вывешиваю белый флаг, цепляясь за мускулистые плечи. – Умница. – Владыкин смачно шлёпает меня по попе, сажает обратно и выбирается из машины, после чего обходит её и помогает выбраться мне. – Заедь завтра за мной, Саш, в часов в семь и привези костюм с рубашкой. У меня ноги прирастают к асфальту, он что ночевать у меня собрался? На такое я точно только что не давала добро! – Ты же не думала, что мне пятнадцать минут будет достаточно? – В его глазах столько веселья, он так упивается своей властью. Что значит, пятнадцати минут будет достаточно? Секс длится максимум минут пять, в пятнадцати минутах три подхода по пять минут! Чего так ему не хватит? Вспоминаю, что у меня дома жуткий бардак, но прежде, чем я начинаю думать о том, как бы скрыть следы собственной безалаберности, Владыкин толкает меня к двери, заставляя быстрее переставлять ноги. Я не спорю с ним, не хочу портить момент. Всегда успею выставить его за дверь. Мы поднимаемся быстро по лестнице, я открываю дверь, пытаясь попасть ключом в замок. Медведь начинает нагло лапать мою задницу, путая мысли и вызывая тремор в руках. Когда мне всё-таки удаётся вставить клюк в замочную скважину и провернуть её, он заталкивает меня в квартиру и скидывает свой пиджак прямо на пол, не желая терять драгоценное время. – Иди к папочке… – Рычит Владыкин, подхватывая меня на руки прямо в коридоре. Он усаживает меня на комод, сметая мелочи на нём на пол, поднимает юбку до середины живота и стаскивает трусики прямо до щиколоток. Вот зверюга. – Может, сначала в душ? – После природы от нас обоих пахнет шашлыком, лесом и костром, но ему плевать на это. Владыкин уже расстёгивает ремень на брюках, высвобождает дубину с головкой в кулак и пристреливается к моей маленькой дырочке, сжавшейся от страха в последнюю минуту. – Нахер. Хочу тебя здесь и сейчас. – А говорят, что у мужчин после тридцати проблемы с потенцией, лгут! – Герасим… – Я впиваюсь в него пальцами, пытаясь сжать ноги и помешать проникновению. Его дубина может под таким напором порвать мне всё там. – Можно поосторожнее? У меня не очень богатый опыт и последний секс был так давно, что я смутно помню, как вообще пестик и тычинка стыкаются. Пытаюсь выдавить улыбку, превратить всё в шутку, но Владыкин, по-моему, вообще дуреет от моего признания. Тянется ко мне и вгрызается в губы, кусает их с ожесточением, силой раздвигая ноги и стуча членом по бедру. – Просто расслабься и наслаждайся процессом… – Он качнул бёдрами вперёд, начиная проникать в трусливую вагину, тесно охватывающую его дружка. Член напористо, как его хозяин, стал двигаться навстречу матке, не встречая сопротивления. Я немного сжалась, потому что Владыкин был большой и таранил меня как танк ворота Берлина. Стенки влагалища стали гореть и хныкать, прося пощады. К такому мы не были готовы. Представляли конечно, но не думали, что нас поимеют так на комоде в коридоре, не снимая обуви. – Больно? – Владыкин стал двигаться медленнее, почувствовав напряжение в теле, поглаживая меня и расслабляя насколько это было возможно. Я смотрела на свои ноги, торчащие к верху, и на кружевные трусики болтающиеся на правой щиколотке, и не могла поверить, что трахаюсь с Боссом в реале, а не в своей больной фантазии. Даже моя мама в такое не поверит. – Страшно. Ты очень большой. – Признаюсь ему, утыкаясь в плечо. – Но мне хорошо… – Будет ещё лучше, когда привыкнешь к размеру. – Владыкин целует меня одновременно с тем, как член толкается в матку и я ойкаю от неожиданности. Так бывает? Чтобы членом до самого пупка почти доставать? – Ну погнали, Белых, будем бурить в тебе скважину долотом, готова? Господи. Это геологическое сравнение заставляет меня хихикать как маленькой дурочке. Действительно, чем дольше Владыкин во мне, тем меньше горят стеночки и тем приятнее становится. Его толчки набирают темп, вынуждая меня выгибаться и расставлять ноги шире. Хочется получить свою порцию наслаждения. Мне никогда ни с кем не было так улётно, чтобы до искр из глаз. Ох, Снежана, ты попала…