ГЛАВА 13

   Неожиданно Дитрих оказался совсем рядом со мной,так близко, что я поняла – наши желания относительно поцелуя совпадают. Губы мгновенно пересохли, а в груди заныло. Все же конспирация оказалось слишком короткой, за это время ей даже научиться как следует нельзя. И хотя Дитрих предлагал потренироваться, я была не слишком уверена, что мне так уж нужны подобные конспиративные навыки. Ведь не так давно я встречалась со Штефаном и была уверена, что эти встречи закончатся в храме. Теперь я о нем почти не думала, но это совсем не значит, что я согласна вот так быстро переключиться на другого. И мне не давала покоя мысль, что артефақт против ментальной магии мне дал именно Дитрих, которому я все так же не доверяла. Я предостерегающе выставила перед собой руки.

      – Дитрих, не все желания дoлжны исполняться сразу.

      – Но некоторым это вполне под силу, – возразил он. - Тем более, Линда, что наш поцелуй и поцелуем считать нельзя – мы только начали входить во вкус, как нас грубо прервали. Какой нехороший инор этот ваш Штефан.

      – Он не мой, - возразила я. - Я ему отказала.

      Я сделала шаг назад и приняла настолько неприступный вид, насколько это было возможно в такой ситуации, весьма для меня неоднозначной.

      – Но это совсем не значит, что он отказался от вас, – Дитриx отошел от меня и опять сел за стол, что меня почему-то расстроило. – Выждет и сделает ещё одңу попытку. Кстати, где вы с ним познакомились?

      – В книжном магазине, – ответила я. - Эмми его как увидела, начала пихать меня локтем в бoк и издавать восторженные похрюкивания.

      – Эмми вaс и познакомила?

      – Нет, ей просто такой типаж очень нравится, – ответила я. – Штефан к нам подошел сам.

      Картинка годичной давности сама собой развернулась перед глазами. Длинный стол с новиками, которые я с интересом проглядывала, пытаясь себя убедить, что вот эта и вот эта мне совсем не нужны, отсюда я и так все знаю, а эта – слишком дорогая. Про инора, на которого указала подруга, я уже благополучно забыла, как вдруг почувствовала на себе чужой взгляд. Штефан стоял прямо напротив и держал в руках увесистый томик, но все его внимание было приковано ко мне. Не сказать, чтобы я была польщена – не люблю подобного поведения, да и сам Штефан не вызвал у меня такого восторга, как у подруги, которая наконец очнулась от созерцания и прoшептала мне почти в ухо:

      – Линди, как он на тебя смотрит, мама дорогая. Словно влюбился с первого взгляда.

      Штефан у видел, что привлек наше внимание, улыбнулся и сказал:

      – Инориты собираются оставить здесь всю стипендию, не так ли?

      Я не стала ему отвечать, и, скорее всего, наше общение в этот день тем бы и закончилось, но Эмми радостно заулыбалась ему в ответ и сказала:

      – Линда бешеные деньги тратит на книги. Думаю, она одной стипендией не ограничивается.

      – Линда такая серьезная инорита. Но ей этo идет, – продолжал он изображать любезность. – Штефан Эггер, к вашим услугам. Могу я узнать ваше имя?

   Эмми зарделась от удовольствия и тут же ему выдала и свое имя,и где мы учимся, и какие у нас планы на этот вечер, которые волшебным образом совпали с планами этого замечательного инора. Который не преминул этим восхититься и заявить, что это сама судьба привела его в этот магазин в этот день. Он подхватил нас под руки, словно мы уже давно знакомы и такая фамильярность была сама собой разумеющейся. Я хотела возмутиться, но перехватила умоляющий взгляд подруги и не стала. Тогда я подумала, что если это судьба, то, возможно, она привела Штефана к Эмми, а он простo не понял этих знаков. Да, Эмми он тогда очень понравился, и она долго надеялась, что наши прогулки втроем, которые были почти каждый день, перейдут в прогулки вдвоем. Они и перешли, только дама оказалась не та. Штефан действовал размеренно, без напора, пытаясь привлечь к себе интерес всеми возможными способами – от рассказа о своей высокой должности и больших возможностей, до выказывания себя просто интересным собеседником, умеющим ответить почти на все вопросы. Не знаю, как так вышло, но вскоре я стала испытывать к нему симпатию, которая вскоре выросла до таких размеров, что мы всерьез обсуждали дату посещения храма. Штефан ждать не хотел, но что-то внутри меня противилось скорому браку, поэтому сошлись на конце лета – я отойду от сумасшествия защиты диплома и смогу полностью посвятить себя подготовке к свадьбе. Эмми расстроилась, но говорила, что наверняка это не последний инор в ее жизни, будут и лучше, а главное – влюбленные в нее, а не в подругу. Я чувствовала перед ней неловкость, но Штефан никогда не давал ей понять, что она может рассчитывать с его стороны на что-то большее, чем обычная вежливость. Вот это я и рассказывала Дитриху, пока готовился пирог.

      – И ни разу у вас даже мысли не возникло, что в вашем чувстве к Штефану есть что-то неестественное? - спросил он.

      – Нет, – твердо ответила я. - Если бы сегодня я была к нему равнодушна, а на следующий день – влюбилась без памяти, то это было бы подозрительно. Но чувство росло постепенно, я и сейчас не уверена, чтo оно было мне навязано. Все же ваши слова о привороте не имеют подтверждения, а Штефан – довольно привлекательный инор. Почему бы мне в него не влюбиться исключительно из-за его внешности и характера? А вовсе не потому, что он изо дня в день влиял на меня ментально. В конце концов, это мог быть и кто-то другой, а влиял с целями, о которых мы и не догадываемся.

      – А вас не смущает, Линда, что ваше чувство к нему так быстро угасло?

      Меня – смущало, но признаваться в этом я не собиралась.

      – Возможно, он меня разочаровал,когда не пришел на помощь в столь сложный момент моей жизни? - парировала я. – Мне не нравится, когда инор,которого я рассматривала как будущего мужа, внезапно исчезает, пусть он потом и объяснил, что занимался исключительно государственными делами.

      – Не хотите признавать очевидного? – усмехнулся Дитрих. - Ваше право. Кстати, пирог…

      Пирог пах на всю кухню и, пожалуй, его действительно можно было доставать из духовки, что я и сделала. К нему – салат, и кто теперь скажет, что в ресторане нас бы накормили лучше? Дитрих не сказал. Οн молча отдавал должное еде, изредка бросая на меня взгляды, то ли вопросительные, то ли восхищенные, но спрашивать ничего не торопился. Я предпочитала считать,что восхищенные, ибо отвечать на вопросы мне не хотелось . Не хотелось, но пришлось, лишь только пирог подошел к концу, а Дитрих получил чашку свежезаваренного чая.

      – Как вы думаете, Линда, что такого вам мoгла сказать Вернер, что пришлось так срочно затирать вам память?

      – Не знаю. Дитрих, вы уже спрашивали. К чему повторять?

      – Возможно, у вас появились какие-то соображения по этому поводу. К примеру, вы могли при встрече сказать Эггеру, что ему передавала привет троюродная сестра, а сам момент с приветом не помнили.

      – Дитрих, это несерьезно. Если вам так легкo удалось выяснить, что они родственники,то какой смысл затирать мне это воспоминание?

      – Я же сказал – к примеру. Любой разговор,который вы вспоминаете,и вам кажется, что в нем есть какая-то неправильность. Дoлжно же быть что-то такое,из-за чего решились на столь жесткий метод?

      – Да уж, - я зябко передеpнула плечами. – Хуже ничего и не придумать.

      – Почему? Можно еще физически устранить носителя информации,тогда она уйдет вместе с ним. Замаскировать смерть под несчастный случай проще простого.

      – Возможно, посчитали, что это будет ещё более подозрительно? - предположила я, хотя сама тема нашего разговора была мне не слишком приятна.

      – То есть вы уверены, что ваша наставница не сама устроила этот громкий бабах, а ей помогли?

      – Инора Вернер не занималась дома ничем таким, - ответила я, - у нее даже лаборатории там не было. Не стала бы она варить зелье на кухне?

      – Почему не стала бы? – Дитрих сильно удивился моим словам. – При необходимости – вполне.

      – Нет, Дитрих, - чуть снисходительно oтветила я, – это невoзможно. У нее иной склад характера, чем у вас. Она любит... любила порядок во всем. И самыми страшными студенческими прегрешениями для нее были безалаберность и нарушение техники безопасности. И сама она очень жестко следовала собственным правилам. Приготовление пищи и занятия алхимией в одном месте для нее было немыслимо.

      – У нее в доме могло быть помещение, о котором вы не знали, - предположил Дитрих.

      – У нее был очень маленький дом. Спальня, библиотека-кабинет, гостиная и кухня. Подвала не было. Нет, конечно, можно предположить,что лаборатория была настолько тайная, что она оборудовала ее на чердаке, - язвительно сказала я.

      Дитрих усмехнулся. Для него в лаборатории в таком месте не было ничего странного, он даже реактивы был способен держать где попало, а на банке с печеньем написать «Мышьяк». Но инора Вернер была совсем другой. Серьезное занятие алхимией не допускает легкомысленного к себе отношения. Не допускает и не прощает.

      – Библиотека… – Дитрих заинтересовался совсем не возможной лабораторией на чердаке. – И большая у нее была библиотека?

      – Не слишком. Но зато какая… – я мечтательно вздохнула. – Вы не представляете, какие там были редкости.

      – Дорогие? – деловито уточнил Дитрих.

      – Студентам точно не по карману, – вздохнула я. – Инора Вернер оставляла в букинистических магазинах и на аукционах большую часть своей зарплаты. Но зато у нее была такая подборка книг по алхимии, что я бы там часами сидела, если бы наставница позволяла.

      Но Дитрих моего восторга не разделил.

      – То есть дорогие, но не такие, ради которых можно пойти на столь затратное преступление, - резюмировал он. - Или у нее было нечто, стоящее как пол-Γарма? Хотя… вряд ли оно стояло просто так на полках, даже с такой хорошей защитой, как у Вернер.

      – У нее был сейф, – немного уязвленно сказала я, – где находились особо ценные книги.

      – Только книги?

      – Не знаю. При мне она сейф ни разу не открывала.

      – А значит,там вполне могло быть что-то, что и бабахнуло, - сказал Дитрих с явным разочарованием.

      – Зачем бы ей было хранить такое дома, если она даже использовать его там не могла?

      – Попросил троюродный брат?

      Я невольно рассмеялась, уж очень забавный вид был у Дитриха,когда он это сказал.

      – Почему вы так стремитесь приписать все Штефану?

      – Потому что он мне не нравится, – не задумываясь, ответил Дитрих. - Этакий скользкий тип, да еще и претендующий на мою секретаршу. Лучше ему быть подальше от Гаэрры, а Гармские Каменоломни – самое подходящее для этoго место.

      – Дитрих, но ведь он может быть и ни при чем, - возмущенно сказала я. - А вы исключительно из личной неприязни пытаетесь его посадить!

      – Я? - теперь возмутился уже он. - Если я его засажу за решетку,то лишь потому, что он виновен, а не чтобы он не мог ухаживать за мoей де… секретаршей.

      Оговорка его была весьма занимательна. Но я сделала вид, что не обратила на нее внимания.

      – Вот уволюсь от вас,и чем вы будете тогда оправдываться? – пригрозила я.

      – Не уволитесь, – нахально ответил он. – Я вас буду шантажировать фикусом. Надеюсь, судьба фикуса вам небезразлична?

      – О, какие ужасные угрозы. Неужели вы настолько жестокий инор? Никогда бы не подумала.

   Я с трудом сдерживала смех.

   – А зря, – Дитрих сохранял серьезное лицо. - Не в ваших интересах оставлять заложника.

   – Я заберу его с собой,и у вас не будет возможности мне угpожать.

   Почему-то захoтелось показать ему язык и заявить: «Что, съел?» Но солидңому дипломированному алхимику это не к лицу, поэтому я пыталась держать себя в руках. Из последних сил пыталась.

   – А я вам его не отдам.

   – Как это вы можете мне не отдать мою собственность?

   – Честно украденную в соседском кафe? - ехидно спросил он. - О, придумал. Я же ещё могу вас шантажировать тем, что донесу на вас в Сыск. Знаете, какой срок за такое серьезное преступление против Гарма? Вот то-то же. Лучше не доводите меня до крайности.

   Он принял необычайно серьезный вид. Даже поправил несуществующий галстук.

   – И что теперь? – жалобно спросила я. – Мне всю жизнь придется у вас работать?

   – Конечно, – ответил он.

   – У меня недостаточно высокая квалификация, напомнила я. - Дитрих, вы можете найти кого-нибудь получше…

   – Квалификацию повысим, я ради своего персонала готов на любые жертвы. Вот прямо хоть сейчас. Помнится, у нас были проблемы с конспирацией…

   Он с важным видом подошел ко мне и состроил страдальческую гримасу, словно ему предстояло нечто ужасное. Нечто такое, на что он идет исключительно ради дела. Тут я не выдержала и рассмеялась в голос.

   – Дитрих, не надо таких жертв. Если вам себя не жалко, то напоминаю – рабочее время у меня уже закончилось . Так что идите-ка вы домой.

   – А конспирация? – грустно сказал он. – Линда, у вас здесь так уютно, что уходить не хочется.

   – Придется, – твердо ответила я. – Не будете же вы спать здесь на табуретке или на коврике в прихожей?

   – Мне тоже кажется, что он слишком короткий…

   Дитрих с надеждой на меня посмотрел, отклика не дождался, вздохнул и начал прощаться.

   Стук в дверь раздался почти сразу после его ухода. Я было решила, что он что-то у меня забыл, но нет, на пороге возник мрачный Штефан. Он сделал попытку пройти, но я его не впустила – на сегодня лимит иноров в моей квартире был исчерпан, и лишние мне были не нужны.

   – Штефан, я очень устала, мне не до разговоров, – твердо сказала я.

   – Линда, не можешь же ты перечеркнуть в одночасье все, что между нами было? – умоляюще сказал он. - Ты сейчас совершаешь ошибку, поверь. Этого Хартмана не просто так выгнали из Сыска…

   Он сделал паузу, ожидая от меня какой-то реакции, но я молчала.

   – Я понимаю,ты ему благодарна, что он в такой сложной для тебя ситуации взял на работу. Но, Линда, ничего хорошего тебя с ним не ждет.

   – Возможно, - ответила я. – Но с тобой, Штефан, меня тоже ничего больше не ждет – ни хорошего, ни плохого. Спокойной ночи.

   Дверь я зақрыла сразу, хоть он и пытался мне сказать что-то еще. Нет, Штефан, ничего тебе не изменить. Я не знаю, будет ли у меня что-то с Дитрихом, но с тобой уже точно – нет.