1. Выбирать чудо

София

Я еду в прекрасном настроении.

За рулём — почти как дома: вожу уже год. Музыка на полную, руки крепко, но не напряжённо держат руль. Дорога скользкая — опять подмораживает, — но я не спешу.

Сегодня у нас встреча выпускников.

Мы уже не школьники, а взрослые люди, съехавшиеся к родным на новогодние каникулы. Решили собраться сначала в уютной кафешке, а потом — рвануть в клуб. Столики забронированы, предоплата внесена, даже предзаказ сделали. Настроение — огонь.

Пять дней у родителей — как курс реабилитации от взрослой жизни: выспалась, отъелась, попарила кости в баньке до состояния пластилина. Я — как новенькая, полна сил и энергии.

И теперь пою в машине, двигаясь в такт:

Будет так, как я хочу —

Может, это для тебя и новость…

О-о-о-о! Так, так!

Можно терпеть силу, можно пить текилу,

Можешь ждать утро, а я и дальше буду

Выбирать своё солнце, поднимать свои веки…

Да, я и дальше буду выбирать своё чудо.

На светофоре, пока горит красный, замечаю: из соседней машины — чёрного, тонированного, будто из боевика, «Гелендвагена» — мужчина машет мне рукой, чтобы я опустила стекло. Его окно уже открыто.

Я прикручиваю звук и опускаю своё.

Из его авто доносится та же песня Нюши — слушаем одну радиоволну.

— Привет, — говорит он, и голос у него — как тёплый бархат: ни напора, ни флирта, просто дружелюбно. — Наблюдаю за тобой в окно уже пару кварталов. Ты — настоящее чудо: так поёшь, так двигаешься… Взгляд не отвести. Поехали, угощу кофе? Или чаем?

Я смотрю на него — взрослый мужчина. Из-за бороды трудно точно определить возраст: она будто слегка старит. Взгляд — прямой, открытый.

Но я честна — даже с незнакомцами:

— Извините, вы не в моём вкусе.

Поднимаю стекло, включаю музыку обратно.

Светофор мигает зелёным — и я трогаюсь.

А он — за мной.

Не прилипает, не маневрирует агрессивно — просто держится немного сзади.

Ну конечно. Взрослый ухажёр на «Гелике» с блатными номерами — 777. Только тебя мне сейчас и не хватало.

Я сворачиваю к торговому центру — там людно, камеры, охрана. Прогуляюсь, подумаю. Главное — не тащить его за собой домой.

Но не успеваю даже додумать эту мысль…

БА-АМ!

Лёгкий, но чёткий толчок в зад.

Моя малышка — в кредит, с нуля, первая моя машина — и мне её ещё целых четыре года выплачивать.

— Вот же… — выдыхаю, сжимая руль.

Включаю аварийку, достаю куртку с заднего сиденья.

Десять секунд колебаний: звонить брату или нет?

У него сегодня должно быть свидание с Сашей — они такие смешные, робкие, но 100% уже влюбленные. Глупые, ещё не понимают до конца как вляпались.

А я вижу... Не хочу им мешать.

Решаю разбираться сама.

Выхожу на мороз — сразу накидываю куртку. Мужчина уже выставил знак аварийной остановки по правилам и идёт ко мне. Высокий. Сильный. И… знакомый? Нет. Просто впечатление — как будто я его уже где-то видела.

— Если вы это специально… — начинаю я, — то не смешно.

— Прости, — говорит он, и в голосе — искреннее смущение. — Правда не специально. Сам не понял, как так вышло. Честно — недоразумение.

Смотрю в глаза. Нет лжи. Только лёгкая растерянность.

Он подходит ближе:

— Моя машина цела, на твоей — царапина. Я виноват. Готов оплатить весь ремонт, без вопросов.

Будем ментов вызывать — или сами договоримся?

Подхожу к бамперу. Действительно — царапина. Сколько будет стоить покраска и шлифовка — не представляю.

Кусаю нижнюю губу. Старая вредная привычка. Завтра будет шелушиться.

— Давай я наберу знакомого, — предлагает он. — У него сервис. Спрошу, работают ли на праздниках. Если да — отгоним прямо сейчас, разберёмся на месте. Через пару дней заберёшь свою красавицу как новенькую.

Соглашаюсь.

Менты — это минимум полдня, а у меня планы на вечер. Я настроилась отлично погулять.

Он звонит:

— Никита, привет, это Хромов. Извини, что отвлекаю в праздники. Я тут въехал…слегка, но надо бы оперативно поправить.

Да, сам не понял, как так вышло.

Голос у него — спокойный, уверенный. Не вдаётся в подробности. Просто решает проблему.

— Поехали, — говорит, держа телефон в руке. — Примут по блату. Дай свой номер телефона, скину геолокацию.

— Говорите адрес, — отвечаю. — Я местная, не заблужусь.

(И точно не дам телефон, думаю про себя. Не дождёшься.)

Он смеётся.

— Вот ты упертая, малая. И чего ты мне «выкаешь»? Я вроде не сильно старый.

— Для вас — может, и не сильно. Для меня — сильно. Адрес говорите, а то я уже замерзла.

Куртка — тёплая, но ветер всё равно пробирался под воротник, заставляя сжиматься в комок.

— И ещё… отдайте что-нибудь на сохранение. А то смоетесь с места ДТП, а мне потом ремонт самой оплачивать.

— Так… а что тебе дать? — Он шарит по карманам, потом начинает снимать часы. На вид дорогие. Но я в этом не разбираюсь.

— Может, это китайская подделка за тысячу рублей? Давайте документ. Паспорт, например.

Он без колебаний достаёт паспорт и отдаёт.

— Давай, малая, бегом в машину. А то заболеешь из-за меня.

Я поеду впереди, ты за мной. Так мне будет спокойнее.

Сажусь за руль. Пропускаю его. Он не мчит, ждёт меня на поворотах, если я отстаю.

По пути, в пробке, любопытство берёт верх.

Открываю его паспорт.

Хромов Михаил Александрович

Родился в Москве в 1988 году

Старше Вадима на три года. Так, Михаилу — тридцать восемь. Взрослый однако дяденька.

Листаю дальше — пусто. Ни штампа о браке, ни детей.

Паспорт — свежий. Фото — недавнее. Интересно, зачем менял?

Через 20 минут мы у сервиса.

Я загоняю машину, Михаил обо всём договаривается. Парень в комбинезоне уходит оформлять документы. Нас просят подождать в зоне отдыха.

Я забираю из машины сумку с вещами и пакет, в который мама щедро наложила еды. Сажусь на диванчик, скрещиваю руки на груди и жду.

Через пару минут Михаил возвращается с двумя стаканчиками кофе. Один — с белой пенкой, другой — темный. Он протягивает мне первый.

— Держи, — говорит, и в голосе — ни тени настойчивости, только тёплая забота. — Не знаю, что ты любишь, взял латте с карамельным сиропом. Должно быть вкусно.

— Спасибо, но я не буду, — отвечаю, не глядя на стакан.

— Почему? — Он не обижается, просто интересуется, как человек, который хочет понять. — Лактозу не переносишь? Могу чай принести. Тут есть черный и зелёный.

— Нет. Просто не пью напитки, которые предлагают незнакомые мужчины.

Он замирает на секунду. Потом смотрит на меня с таким искренним удивлением, будто увидел восьмое чудо света.

— Так давай уже познакомимся, — предлагает он, ставя оба стакана на столик рядом. — Я Миша.

— Михаил, вы меня извините, — говорю спокойно, но твёрдо, — но я не хочу с вами знакомиться.

Он медленно кивает, будто взвешивая каждое моё слово.

— Понял. Принял.

А кофе-то при чём? — добавляет уже мягче. — Я думал, ты замёрзла. Хотел согреть.

Я чуть приподнимаю бровь.

— А вдруг вы туда что-то подсыпали?

Он смеётся — не громко, не фальшиво, а с лёгким покачиванием головы, будто говорит: «Ну ты даёшь…»

— Зачем? — спрашивает, глядя прямо в глаза. — Поверь, мне не нужны такие приёмы. Я и так пользуюсь популярностью у женского пола.

Смотрю на него оценивающе.

И ведь… не врёт.

Красив — не модельной внешностью, а той, что цепляет: сильная линия подбородка, тёплый взгляд, уверенная осанка. Спортивная фигура, не перекачан, но чувствуется — следит за собой. На руке — дорогие, но сдержанные часы. Машина не из дешевых, один номер, наверное, стоит как моя малышка.

И всё же…

Но меня не так воспитали.

Я не ведусь ни на внешность, ни на бабки.

Мне нужны чувства — настоящие, искренние, чтобы сердце ёкало и бабочки в животе летали. Чувства, что не купишь.

Я отвожу взгляд и слегка пожимаю плечами.

— Популярность — не гарантия искренности.

Он молчит. Потом тихо ставит свой стакан на столик и смотрит мне в глаза.

— Жаль, — говорит почти шёпотом. — А я сегодня впервые за год почувствовал, что чудо — возможно.

Затем Михаил делает глоток кофе — и вдруг его живот предательски урчит. Громко. Откровенно.

Он замер, потом чуть смущённо развёл руками:

— Не успел пообедать. Прости.

И в этом простом признании — столько усталости, что мне почему-то становится его жалко. Просто как человека, который, не успевает нормально поесть.

Не думая долго, открываю пакет и достаю два контейнера.

— Хотите пирожки? — предлагаю. — Домашние. Эти — с вишней. Эти — с капустой.

Открываю крышки. Аромат свежей выпечки мгновенно заполняет пространство между нами.

Он смотрит на меня — то ли с восторгом, то ли с восхищением, не пойму…

Потом, с лёгкой усмешкой, пародирует мою же фразу:

— А ты туда ничего не подсыпала?

— Не хотите — как хотите, — отвечаю, уже потянувшись забрать контейнер.

Но он мягко придерживает мою руку — не захватывает, просто перекрывает движение ладонью.

— Хочу. Очень хочу.

Смотрит мне в глаза — и я больше не понимаю: он сейчас про пирожки говорит… или про что-то совсем другое?

Он берёт пирожок с капустой, откусывает — и на лице появляется такое довольное выражение, будто вернулся домой после долгой разлуки.

— Боже… Это же настоящие пирожки, — говорит тихо. — Такие я в детстве ел у бабушки.

Съедает один. Потом — второй.

Благодарит — не формально, а с той тёплой искренностью, что не подделаешь.

— Спасибо, малая. Ты меня спасла.

Я улыбаюсь ему — впервые за весь этот день по-настоящему.

— Не за что.

Убираю контейнеры обратно в пакет. Он молча наблюдает.

Возвращается менеджер. Они уходят оплачивать ремонт.

Через минуту приходят с папкой.

Михаил садится рядом и раскладывает документы:

— Малая, смотри: список работ, стоимость, чек об оплате. Забрать можно через два дня вот с этой бумажкой.

— Хорошо. Спасибо.

— Спасибо в карман не положишь, — замечает он, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— В смысле? — Я смотрю на него как на сумасшедшего. Он же сам в меня въехал! Чего я ему должна?

— Паспорт верни, чудо ты моё новогоднее.

— Ааа, точно паспорт? — Достаю и отдаю его документ.

— Подвезти тебя? — спрашивает он, уже вставая. — Хотя… о чём это я. Конечно, нет. Я же старый, не в твоём вкусе и все такое.

— Спасибо, я на такси. Всего хорошего вам, Михаил. И… осторожнее на дорогах.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

Он идёт за мной.

Вызываю такси. Останавливаюсь у двери, смотрю в окно. Точно опоздаю в кафе…

Михаил проходит мимо, почти вплотную.

— До встречи, малая, — говорит тихо — и уходит.

Я замираю.

До какой ещё встречи?

Смотрю, как он садится в «Гелик», заводит мотор и плавно уезжает в зимнюю дымку.

А в голове снова звучит:

Да, я и дальше буду выбирать своё чудо…

Но почему-то в этот раз мелодия звучит не как гимн свободы…

А как странное предчувствие.