23

Лиана

Оказавшись в безопасности, я больше не смогла сдерживаться. Не успели мы набрать скорость, слёзы, горячие, неподдающиеся контролю, потекли по лицу. Я чувствовала их солёный вкус на губах, понимала, что выгляжу жалко, но остановиться не могла. Сидящий за рулём мужчина посмотрел на меня сквозь зеркало и, открыв бардачок, вытащил большую пачку влажных салфеток.

— Возьми, — подал мне меж сидений.

— С… спасибо, — запнувшись, шепнула я. Всхлипнула и взяла упаковку. Мужчина мельком посмотрел на мою руку, но говорить ничего не стал.

Вынув несколько салфеток, я сжала их в кулаке. Надо было вытереть слёзы, хоть как-то обработать раны, но осознавая всё это, я так и сидела. Машину потряхивало на ухабистой дороге, а меня начинало трясти.

— А… Ренат? — выдавила я, шмыгая носом. — Он…

— Ренат должен решить некоторые вопросы, — отозвался мужчина, не отводя от дороги взгляда. Это был собранный, довольно взрослый человек с серьёзным взглядом и грубоватыми чертами лица. Явно не из тех, что с ходу начинают вести задушевные беседы. Но кроме него тут никого не было, а я… Истерика подкатывала, вместе с ощущением безопасности пришёл озноб.

Что за вопросы должен решить Ренат, я догадывалась. Спокойнее от этого мне не становилось. За те часы, что прошли с момента нашего расставания я прожила, казалось, целую отдельную жизнь. Прежде мне казалось, что отдельную жизнь я прожила с тех самых пор, как сгорел наш дом, как я повстречалась с Ренатом Алиевым, но теперь… То, что случилось со мной, забыть я не смогу уже никогда. Глупая, наивная девчонка, возомнившая, что знает людей…

— Вы уверены, что всё будет в порядке? — не удержалась, отдавая себе отчёт, что вопрос звучит так же жалко, как я выгляжу.

Мужчина, однако, оставался сдержанным. Ни снисходительных ноток в голосе, ни сочувствия во взгляде.

— Я не Всевышний, Лиана, — отозвался он. — Но могу тебе сказать, что с ним мои лучшие люди. Кроме того, с ним Алекс. Поэтому в том, что всё будет в порядке, я уверен ровно настолько, насколько вообще могу быть в чём-нибудь уверен.

Надо сказать, что слова его меня успокоили больше, чем могли бы успокоить любые уверения. Слизнув с губ слёзы, снова шмыгнула носом и кивнула. Стёрла кровь по краям раны и принялась обтирать коленки. Где-то далеко позади что-то хлопнуло, словно…

Я резко вскинула голову. Выстрел? Господи… Увидела собственное отражение в зеркале заднего вида: растрёпанная, зарёванная, с полными страха глазами.

— Это же…

— Да, — подтвердил мужчина.

Я снова сжала салфетки в пальцах. Попыталась взять себя в руки, унять стучащее сердце. Конечно же… Конечно же там будут выстрелы. Разве стоило ждать другого? И дело не только во мне. Далеко не только во мне.

— Этот… Сарновский… Павел Сарновский, он хочет, чтобы Ренат уехал из города? — спросила я, по-прежнему глядя в зеркало.

— Хочет, — сказал мужчина. Я заметила, как губы его дрогнули. Нечто, напоминающее тень усмешки. — Он много чего хочет.

— А Ренат? — почему-то сердце замерло, подкатило к горлу. Мужчина прищурился, усмехнулся более явно.

— Ренат не отдаст своего, Лиана. Тебе бы уже стоило это понять. Если он считает что-то своим, никто у него этого не заберёт.

Я кивнула. Грат — город семьи Алиевых, город Рената, и это истина. Потерять этот город для него всё равно что потерять… потерять честь, достоинство. Грат — его, а я…

— Сейчас я отвезу тебя в особняк Рената, — вновь заговорил мужчина за рулём. — Там ты сможешь немного отдохнуть. Ренат скоро приедет, и вы поговорите.

— Спасибо, — вздохнула я. Достала ещё несколько салфеток и обтёрла лицо.

— Меня зовут Вик, — добавил он прежде, чем в машине вновь воцарилась тишина. Я же замерла. Вик… один из самых приближенных к Ренату людей. Тот, кому он доверяет. Тот, кому может доверить что-то действительно значимое для него.

В особняк Вик занёс меня на руках. Мельком я отметила, что не была здесь с тех самых пор, как пришла к Ренату, чтобы принять его предложение, но перенапряжённое и в то же время уставшее сознание не желало на этом концентрироваться. Всё тот же красивый холл, все те же изящные скульптуры…

— Лиана, держись крепче, — поднимаясь по ступеням, попросил Вик.

Голос его словно бы вернул меня в реальность. Собравшись, я неловко прижалась к нему, ощущая скованность, коей никогда не испытывала с Ренатом. Даже в первые наши встречи это было что-то другое. А тут… Всё во мне буквально сигналило: не твой, не тот, чужой.

Пронеся меня по коридору второго этажа, Вик открыл одну из комнат.

— Это гостевая спальня, — пояснил он на мой вопросительный взгляд. — Рядом, комната Рената.

— Он скоро приедет? — вопрос, задавая который, я понимала, что вряд ли получу ответ. Но мне нужна была точка опоры. После всего ужаса, что случился, мне нужно было что-то надёжное, точное, от чего бы я могла оттолкнуться или к чему стремиться.

— Не знаю, — терпеливо отозвался Вик. Выдохнув, я кивнула. Он же добавил: — Горничная принесёт тебе что-нибудь переодеться и поможет обработать раны.

— Я сама.

— Что сама?

— Сама обработаю, — посмотрела на него прямо, после устало опустила плечи. — Не хочу никого видеть.

Укутанная в халат, я сидела на постели. Стопы, колени, ладони… Ноющая боль не давала провалиться в забытье, хотя сознание так и балансировало где-то на границе. Вик предлагал вколоть обезболивающее, но я наотрез отказалась. Боялась уснуть и пропустить момент, когда приедет Ренат. Прислушивалась к раздающимся с улицы звукам, к голосам, но ничего не менялось. Полчаса, час, два…

Кажется, я всё-таки задремала. Не знаю, что разбудило меня, но, вскинув голову, я столкнулась взглядом со стоящим в дверях комнаты Ренатом. Дёрнулась, нервно опустила ноги на пол и тут же вскрикнула. Он подался ко мне, остановился в паре метров. Мрачный, какой-то помятый. В глазах — холод. Как будто чёрный-чёрный кофе со льдом. Черты лица казались необычно жёсткими, заострёнными, под глазами — тёмные круги.

— Ренат… — только и смогла выдавить я. Встала, не обращая внимания на израненные стопы, бросилась к нему.

Он не двигался с места. Только на миг прикрыл глаза.

— Ренат, — обхватила его, посмотрела в глаза.

Рука его твёрдо легла на мою поясницу, поверх огромного, совсем мне не по размеру халата. Я чувствовала, как глаза стремительно наполняются слезами, как перехватывает дыхание. Чувствовала его рядом, его крепкие руки, его запах и тонула… в нём, в понимании, что то ощущение облегчения, что я испытала прежде, не идёт ни в какое сравнение с тем, что я чувствую сейчас. Меньше суток прошло с тех пор, как он пришёл в зал, как мы занимались там… сексом? Или… Да какая разница?!

— Слава Богу с тобой всё в порядке, — прошептала я дрожащим голосом. Потянулась к нему, коснулась лица, очертила скулы, губы. — Как же я боялась….

— Не стоило. — Он смотрел мне в лицо, и я не могла понять, что не так. Качнула головой. Как это не стоило? С губ слетел выдох, похожий на стон.

Прижалась крепче, подалась вперёд, обхватила его за шею. Губами по твёрдому подбородку, по тёмной колючей щетине.

— Лиана… — сипло выдохнул он, пытаясь убрать мои руки. Я уцепилась ещё крепче. За ворот рубашки, всем телом к нему.

— Как же я боялась, что ты не вернёшься, — признание, само вырвавшееся из меня. Может быть, слишком откровенно, но… Сейчас я не могла иначе.

Опять прильнула к губам. Он не отвечал, и это доводило меня до отчаянья. Пальцы сжались до боли, рана на ладони заболела. Кажется, снова выступила кровь, но… Наконец он собрал в горсть халат на моей спине. Порывисто, жадно смял губы. Я почувствовала его язык, его напор и, откликаясь, едва не задохнулась в потребности быть с ним, в собственной жажде быть его. Он сминал меня, а я подчинялась, наслаждалась этим. Жёсткие толчки языка чуть ли не до горла, сладко, больно и ненасытно. Он не давал мне ни секунды, не мгновения. Беспорядочно шарил руками по спине, гладил, стискивал меня, а я захлёбывалась чувствами.

— Перестань, — рыкнул он, выдыхая жарко, тяжело. Собрал мои волосы, сжал, отпустил. Перехватил мою руку. — У тебя кровь…

— Не важно, — откликнулась я, ища его губы. Выдернула руку и обтёрла о халат. — Тебя… тебя хочу, слышишь? Всё остальное…

Из его нутра вырвался рык. Шаг ко мне… Ещё один вместе, к постели. Я ощутила, как матрас упирается мне в ногу, присела, потянула Рената на себя, за собой. Пальцы уже перебирали пуговицы его рубашки. Не глядя, судорожно, я расстёгивала их, пропуская некоторые и после снова возвращаясь к ним. Его щетина царапала мою грудь в распахнутом вороте халата, губы его касались ключиц. Перехватив мою руку, он поцеловал рану на ладони, прошёлся по ней языком, слизывая кровь. Я задрожала. Больно и сладко… Живот скрутило желанием, по телу прошлась дрожь — острая, сильная. Я не понимала, что чувствую. Что-то неведомое мне прежде, животные инстинкты, неподдающиеся человеческому разуму. Одна потребность — быть с ним, чувствовать его, быть в его власти, под ним, подчиняться ему.

— Люблю… — шёпотом с губ, между поцелуями по его плечам. — Люблю… — едва слышно, горячо, с отчаяньем.

Прикрыла глаза, порывисто дёрнула рубашку ниже, заскользила ладонями по груди. Завитки тёмных волос щекотали ладони, я перебирала их пальцами, гладила, не переставая целовать. Ещё и ещё. — Ренат…

— Замолчи, — обхватил мой затылок, сильно сгрёб волосы. Секунда-две-три… Его губы на моих.

Не развязывая пояса, он стянул с меня трусики. Шёлковая ткань трещала под его пальцами, но было всё равно. Он со мной… со мной… Нашла пряжку на его ремне, судорожно расстегнула. Проваливаясь в выстланную бархатом пропасть, я теряла себя. Его руки, его кожа, его запах… Подставляла шею, грудь, сама целовала его, миллиметр за миллиметром изучая тело. Кажется, одежды на нас не осталось…

— М-м-м… — изогнулась, ощутив его быстрое, глубокое проникновение и, схватившись за плечи, откинула голову. Открыла глаза и встретилась с его взглядом. Огонь… Он сжирал меня, сжигал. Угли, и я, босиком танцующая на этих самых углях… Объятая языками пламени, окутанная им, ведомая им.

— Ренат… — выдохнула, чувствуя, как он снова двинул бёдрами, шире развела ноги. — Я тебя…

Не дав выдохнуть последнее слово, он снова накрыл мой рот своим. Я тут же отозвалась, запустила пальцы в его волосы, прижалась к нему. Ощущала его твёрдые толчки и подавалась навстречу, стремясь быть ещё ближе, стремясь раз за разом становиться с ним одним целым. Раны на стопах отдавались болью, кровоточащая ладонь оставила след на плече Рената, но то, что я испытывала с ним в это мгновение… Адреналин, смешанный с чистым осмыслением — я его. Его… Я хочу быть только с ним. Чтобы он навсегда, чтобы он единственный. Этот город принадлежит ему, эта жизнь принадлежит ему. Он — хозяин всего и вся. И я… я тоже его.

Обхватив его ногами, я снова и снова подавалась вперёд, близко, ещё ближе. Вскрикивала, шептала его имя.

— Пожалуйста… — подставила губам шею, заметалась. — Пожалуйста… пожалуйста… да….

Всхлип с губ, его жёсткие пальцы на бедре, на ягодице.

— Ты совершенна, — губы на моей шее. Провёл носом вдоль венки, поцеловал меня в скулу, обхватил губами мочку уха с золотой серёжкой. Я застонала громче — протяжно, низко.

Всё во мне скручивалось, пульсировало. Влажная, пропитанная его запахом, им самим, я хваталась за его руки, гладила его плечи. Ловила его дыхание…

— Пожалуйста… Пожалуйста… — понимая, что ещё немного, и сойду с ума, просила я. Выгибалась под ним, откликаясь на каждый толчок, хватала ртом воздух, металась по постели. А он всё смотрел… Смотрел и сжигал меня пламенем… Смотрел и согревал меня, залечивал мои раны. — Ренат… Ренат, я…

— Молчи, — грубый, безжалостный толчок. До боли, до безумия. Вскрик с губ…

Я почувствовала, как одновременно с в долю секунды охватившим меня напряжением, по телу прошла волна дрожи. Закричала снова. Ренат пульсировал во мне, я слышала его глухой рык, чувствовала, как он касается губами моей скулы и прижималась к нему. Волосы у него на затылке стали влажными, по шее катились капельки пота. Мой… мой…

— Люблю… — прошептала ему на ухо. — Тебя… Тебя, Ренат…