Эпилог

Ренат

От Грата до Москвы на машине было порядка шести часов езды, обратно — столько же. Из дома мы выехали ранним утром, а сейчас… Небо на горизонте светлело, разгоняя ночную темень. Я прищурился. Пожалуй, решение выехать ночью было поспешным. Алекс предлагал остаться до утра, но минувший день выдался слишком насыщенным. Им с Кнопкой нужно было побыть наедине, и я понимал это. Да и самому хотелось чего-то… Мельком посмотрев на дремлющую на соседнем кресле Лиану, я не сдержался и качнул головой. Бледно-голубое платье с оборочкой по краям подола, длинные пальчики с французским маникюром… В жизни бы не подумал, что она способна на подобные выходки!

В Москву мы приехали из-за съёмок для известного глянцевого журнала. Несмотря на то, что до начала нового театрального сезона оставалось ещё около месяца, выкроить день для поездки оказалось непросто. Постановка спектакля была завершена, теперь же полным ходом шли репетиции. И вот наконец всё, вроде бы, сложилось, как надо, да не тут-то было.

Лиана заёрзала в кресле, вздохнула. Ресницы её дрогнули, сумочка, выскользнув из рук, упала к ногам.

— Сколько времени? — прошептала она, так до конца ещё не проснувшись. Это были её первые слова за всё время нашего пути. Котёночек…

До Москвы мы добрались быстро, без проблем, и поначалу всё шло по намеченному плану. Приехали к Алексу, чтобы после, немного отдохнув, отправиться на съёмки, а вместо съёмок… Ни секунды не колеблясь, я встал с ним плечом к плечу. Точно так же, как и он со мной, когда дело касалось моей девочки. Теперь же речь шла о его. О его Кнопке, за которую, я ни секунды не сомневался, он готов был бороться хоть с самим дьяволом. Хотя… как знать, может быть, именно с дьяволом нам и пришлось столкнуться. Вряд ли подобную тварь можно назвать человеком.

— Господи, уже почти пять, — прищурившись, Лиана глянула на приборную панель. Сморщила нос, зевнула и только после посмотрела на меня. Вот ведь… Сама невинность.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спросил сдержанно.

Поняв, о чём я, она поджала губы. Ясное дело, что не хочет. А я бы послушал. С удовольствием бы послушал о том, что они с Кнопкой устроили, едва мы отправились решать проблемы. Это же надо было додуматься! И ладно жена Алекса. Что она — девка отчаянная, я уже давно понял, но эта вот…

— Лиана, — рыкнул я, глянув на неё искоса.

— Что? — в голосе её послышалось упрямство и даже будто бы лёгкий намёк на вызов.

— Я слушаю тебя.

— Нечего мне тебе сказать, — подняв сумочку с пола, она достала щётку и принялась расчёсывать волосы. Я стиснул зубы и, проехав ещё немного, вывернул на просёлочную дорогу.

— Ты куда? — с непониманием спросила она, но я промолчал.

Высокие вековые деревья почти не пропускали ещё не набравшие силу солнечные лучи, вокруг было темно. Фары выдёргивали стволы, блестящие от росы травинки, узкую колею заросшей дороги.

— Ренат, — требовательно позвала она.

Я снова промолчал. Настаивать она не стала, вытащила помаду и наощупь, практически в темноте, провела по губам. Внезапно меня окатило волной острого возбуждения. Стрельба, адреналин, понимание, что всё осталось позади… И она — нежная и, как оказалось, достаточно решительная, чтобы ввязаться в сомнительную авантюру, вполне осознавая при этом грозящие ей неприятности.

— А ты не подумала, что Алекс не просто так не взял её с собой?

— Тебе этого не понять, — отрезала она, с недовольством бросив помаду в сумочку. С громким вжиком застегнула молнию. — Я могу понять, а ты — нет.

— Неужели? — слова её меня и озадачили, и разозлили. Вдруг подумалось, что в другой момент на месте Стэллы могла бы оказаться она сама. И что тогда?! Рванула бы вслед за мной в самое пекло?! Стоило мне представить её с зажатым в длинных невесомых пальцах пистолетом, как нервы буквально ошпарило. Резко нажав на тормоза, я приказал:

— Выходи.

Лиана глянула на меня с непониманием, я же отворил дверь со своей стороны и быстро вышел на улицу. Обошёл машину и выволок Лиану. Толкнул на дверцу.

— Никогда, — чётко проговорил я, глядя на неё. — Никогда не делай ничего подобного. Стэлла — это Стэлла, а ты — это ты. Ясно?!

— Думаешь, я люблю тебя меньше, чем она Алекса? — шепнула в ответ.

Я зарычал, прижал её к машине сильнее, почувствовал близость тёплого тела, запах духов. В голове поплыло, в мозгах словно петарды начали взрываться. Утро обдавало кожу прохладой, а внутри меня полыхал пожар.

— Не меньше, — ей в самые губы. — Но…

— Я знаю. — Она обвила мою шею руками и сама прижалась. — Но всегда помни — я за тебя всё, Ренат. Всё и даже больше.

Я знал это. И знал, что тоже за неё всё. Всё: жизнь, деньги, власть, город, что так и остался моим. Не потому что Руслан не смог бы, нет… Этот город был моим, и там, сидя возле постели пришедшего в себя брата, я понял это. Понял ещё до того, как Руслан сказал, что так будет честнее, правильнее. Потому что я смог то, чего не смог отец, чего не смог он сам — вернуть Грат. Смог… Но главным в моей жизни был не Грат.

— Дура, — качнул головой прежде, чем смять её губы поцелуем. Чувствовал, как выгибается её тело, как она касается меня. Вокруг стрекотали кузнечики, откуда-то долетало кваканье лягушки, над головами, приветствуя пробуждение солнца, щебетали птицы…

— Как же я люблю тебя, — выдохнул я и прижался к ней.

Пальцы её соскользнули с моей шеи, коснулись ворота рубашки. Первая пуговица, вторая, третья… Одну за одной она расстегнула их все и тут же прижалась губами к моей шее, к моим ключицам. Прохладные ладони заскользили по груди к животу. Я выдохнул. Ошалелый, пьяный от её близости, посмотрел на неё, ещё несколько минут назад казавшуюся сонной, а теперь одуревшей от этого утра не меньше меня самого. Глаза в глаза… Одна секунда, две…

Мы подались друг другу навстречу, губы наши столкнулись. Я ощутил во рту вкус крови. Лиана со стоном, рвано выдохнула, когда я, подхватив её за бедро, принялся задирать подол платья. Расстегнула ремень и тронула член.

— Что ты творишь? — только и вырвалось у меня, когда её ладонь сомкнулась вокруг и заскользила вперёд-назад. Уверенно, нежно, как умела только она. Целуя её, отодвинул в сторону трусики, тронул плоть. Влажная… Зарычал, понимая, что схожу с ума от её близости, от желания быть для неё всем: её жизнью, её вселенной и бесконечно смотреть ей в глаза. Видеть в них отражение собственных чувств, прикасаться к ней и снова слышать её тихие признания.

Движение навстречу… Вскрикнув, она запрокинула голову и протяжно застонала. Удерживая её бедро, я принялся резко и быстро входить в неё, здесь, в этом лесу, делая её своей. Птичий щебет и её громкие, неосторожные стоны, влажные поцелуи и одно на двоих дыхание.

— Если я уезжаю, ты сидишь дома, ясно тебе? — врезавшись в неё глубоко, сильно, процедил я. Схватил за волосы, заставил посмотреть на себя. — Ясно? — в самые губы.

— Ясно, — отозвалась она. Дыхание её коснулось моей кожи, а следом поцелуй рот в рот. Сладкий, долгий. Я вбивался в неё всё сильнее и сильнее, резче и резче. Красная машина, её голубое платье и золотистые волосы… Сумасшествие и невозможное наслаждение. Вот так может быть только с ней, таким безумцем я могу быть только с ней.

— Люблю тебя. — Она царапнула мою шею. — Очень люблю. Люблю…

— И я тебя, Котёнок… — признание на выдохе, в неё ещё раз. Шёпот возле ушка: — Выходи за меня. — Пальцы в её золотистые волосы, взгляд в затуманенные желанием синие глаза. — Выходи, слышишь?

— Да, — стоном. — Да-а-а…

Рык и новое движение навстречу ей. Пальцы в нежное бедро. Быстрее и быстрее, до тех пор, пока не почувствовал, как она, влажная, податливая, начинает дрожать.

— Пожалуйста, Ренат, — цепляясь за мои плечи, она застонала, вскрикнула. Дрожь её усилилась. Ещё одно движение…

— Лиана… — уткнулся ей в плечо и почувствовал, как она поглаживает меня по плечам. Сокращается вокруг меня, дрожит… Последний толчок, ещё один её нежный стон. Меня накрывало чем-то невозможным. Нереальное напряжение сменилось чувством удовлетворения. Кончал в неё и понимал — да, только так и никак иначе. Только с ней и ни с одной другой. Отказаться от неё?! Я сам себе казался глупцом, щенком, повзрослевшим лишь в тот момент, когда понял — нет. Невозможно отказаться от себя самого. Она — это я. Всё лучшее, что есть во мне — она. Поцеловал её во влажную шейку, слизнул с кожи солоноватую капельку и, уперевшись ладонью в металл машины, посмотрел ей в лицо.

— Боже мой… — выдохнула она, открыв глаза. Я отпустил её бедро, и она, ослабевшая, уткнулась в меня. Тихонько засмеялась. — Это лучшее утро в моей жизни, Ренат. Лучшее…

— Пожалуй, в моей тоже, — прижал её к себе. Обернулся, посмотрев на стоящий чуть поодаль домик. Метров тридцать, не больше… Вздохнув, Лиана приподняла голову. Поправила подол. Посмотрела в направлении моего взгляда. На пару мгновений замерла в непонимании.

— Так мы… — не договорив, она глянула на меня. — Это же…

Я кивнул.

— Как насчёт кофе?

— Я пью только с молоком, — улыбнулась она. Солнце поднималось всё выше, золотом лучей трогало золото её волос. Переплетаясь, нити сияли. Голубое небо над головами, небесная лазурь нежного взгляда.

— Кажется, там было сухое. — Закрыв машину, взял Лиану за руку и повёл к домику. На ногах оставалась влажная роса, птичий щебет становился громче. Да, чёрт возьми, это и правда самое прекрасное утро, что только могло быть. В особенности после той заварушки, что произошла накануне. Солнце, шелест листвы и лазурь любимых глаз…

Лиана

Оказавшись в домике, я прошла вначале в кухню, потом в маленькую комнатку. Не была здесь с того самого дня, как… Сколько времени прошло? Почти год. Тогда был октябрь: неуютный, влажный и страшный, теперь август. Услышав позади шаги Рената, обернулась. Растрёпанный, он выглядел уставшим. Под глазами виднелись небольшие тени, щетина стала заметней. Подойдя, я протянула руку и погладила его по щеке.

— Устал, — не спросила — это и так было ясно.

Он поймал мою ладонь. Сжал.

— Если ты не против, я поспал бы часок.

— Я не против, если разрешишь полежать рядом, — улыбнулась, увидев искорки в его глазах. Тёплые угольки. — Но вначале кофе. С молоком.

Он качнул головой, твёрдой линии рта коснулась усмешка. Когда-то он казался мне надменным, циничным. Слишком высокомерным… Боже, какой дурой была та девчонка! Балерина, всю жизнь мечтавшая лишь о сцене, теперь же…

— Ренат, — негромко заговорила я, глядя на него, — про замуж…

— Ты же сказала «да». — Он смотрел мне в глаза.

— Да, — секундные сомнения в том, что это случилось не в порыве, растворились. — Я сказала «да».

Он вытащил из кармана мешочек с окружённой вензелями буквой «А», и я вскинула голову. Так значит…

— Я думал, это будет как-то иначе, — вытряхнул на ладонь тонкое кольцо с бриллиантами и, взяв мою правую руку, надел его на безымянный палец. — В ресторане за ужином или…

— Это было бы слишком банально. — Я облизнула губы. Уголки глаз защипало от слёз, и я шмыгнула носом. Потихоньку засмеялась, понимая, что, должно быть, выгляжу провинциальной дурой. Золушкой, попавшей к прекрасному принцу и сумевшей получить не только его замок. Нет, замок Золушке был не нужен, она бы смогла и вот в этой избушке… Я бы точно смогла. А вот сердце…

— Да, — повторила я, глядя, как переливаются камушки на колечке. На запястье точно такими же поблёскивал браслет. — Ренат… Я была бы счастлива просто с тобой. Без вот этого… — Протянула руку. — Просто с тобой.

— Я знаю. — Он кивнул. — Знаю, Лиана.

Мы прошли на маленькую кухню. На несколько минут Ренат вышел, чтобы включить в доме свет, и я, присев на деревянный стул, снова посмотрела на свою руку. Выдохнула и быстро стёрла покатившиеся по лицу слёзы. Не удержалась и расплакалась. Золушка нашла своего принца… Или принц нашёл Золушку? А в общем-то, какая разница…

Погладила колечко и вновь вытерла слёзы.

Встала, открыла шкафчик и, вытащив банку с кофе, попробовала включить воду. Кран зафырчал, брызнул вокруг каплями. Я закрыла его и открыла вновь. Фырканье сменилось недовольным журчанием, по дну раковины забарабанила струйка.

— Всё в порядке? — спросил Ренат, войдя в кухню. — Я включил обогреватель, скоро в спальне станет тепло.

Подойдя, он приобнял меня за талию. Обернувшись, я глянула на него.

— Ренат… — взяла полотенце и вытерла мокрые пальцы. — Я… Ты хотел бы ребёнка?

Замерла, с волнением ожидая ответа. На миг он напрягся, внимательно посмотрел на меня.

— Ты беременна? — спросил без недовольства, скорее с каким-то… ожиданием.

— Нет. Просто… мне бы хотелось, чтобы у нас был ребёнок.

— У тебя же в этом сезоне гастроли по Европе, — напомнил он. — Да и… Тебе только девятнадцать. Ты же мечтала…

— Мечтала, — коснулась его руки, взяла, переплела наши пальцы. — Тогда я не знала, что такое… что такое любовь. Тогда всей моей жизнью был балет.

— А теперь? — серьёзный взгляд. Огонь в тёмных зрачках.

— А теперь у меня есть ты, — просто сказала я. — И ты для меня куда важнее балета. Потому что если в моей жизни не будет сцены, пережить я это смогу, а если не будет тебя…

Он перехватил мою руку. Так и смотрел серьёзно, пристально, как он умел. Но я больше не терялась под его взглядом. Просто ждала.

— У нас обязательно будут дети, Лиана, — проговорил он и, поднеся мою ладонь к губам, поцеловал пальцы. Выпустил. — Но мне бы хотелось, чтобы вначале ты реализовала себя. Что бы ты сейчас ни говорила, я знаю, насколько это для тебя важно.

Уголки глаз снова защипало. Важно. Конечно же, это было важным для меня и то, что он понимал это… Покачала головой.

— Кто тебя послал мне? За что? Ты спас меня, ты научил меня любить, ты…

— Я всего лишь стал твоим спонсором, — губы его тронула улыбка. — Так что не надейся, Котёнок. Спонсор ничего не делает просто так — у него во всём своя выгода.

— И какая же выгода у тебя? — со смехом, сквозь набежавшие слёзы, спросила я.

— Тебе всё перечислить? — Он вытер слезинку с моей щеки. Угольки в глубине зрачков так и пылали тёплым пламенем.

— Можешь только главное, — шмыгнула я носом.

— Если главное… — Он сделал вид, что задумался. Взял мою правую кисть и дотронулся до кольца. Посмотрел в глаза и негромко, но очень серьёзно ответил:

— Моя выгода в том, что… — приложил мою ладонь к своей щеке, к колючей жёсткой щетине, и я почувствовала его выдох на запястье: — Да чёрт с ней, с выгодой. Я просто люблю тебя.

Конец