9

Лиана

Из ванной комнаты я буквально вывалилась, благо, к тому моменту Рената в спальне уже не было. Прижав руку к груди, выдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, но униматься оно не желало. Что это было?! Что?! И почему он остановился?! Почему не дошел до конца? Почему… я…

Едва держась на ногах, дошла до постели и опустилась на край. Я чувствовала то, чего не должна чувствовать. То, чего не чувствовала никогда. Сладкая тяжесть внизу живота ещё не ушла, а на коже я до сих пор ощущала прикосновения его рук. Пять минут… Я снова поднялась на ноги и стянула с волос чалму из полотенца. Тряхнула головой. От пяти отведённых мне на сборы минут осталось от силы две, и вряд ли Ренату понравится, если я задержусь. Я, конечно, не большой знаток мужчин, но что-то подсказывает, что такие, как он, ждать не привыкли.

— Ты опоздала, — едва я вошла в гостиную, тут же проговорил Ренат. Осмотрел с ног до головы, да так, что я вновь ощутила себя перед ним абсолютно голой.

— Прости, я пыталась что-то сделать с волосами, — чувствовала, как алеют щеки. Я перед ним теряю саму себя. Коснулась наспех скрученных в пучок влажных прядей и сделала несмелый шаг в сторону кухни.

— Я принесу ужин.

Вместо ответа Ренат, не прерывая зрительного контакта, поднялся и подошёл ко мне. Провел ладонями по моим плечам и тихо выговорил:

— Тебе идёт это платье.

— Спасибо, — выдавила робкую улыбку.

— Но без одежды ты выглядишь гораздо лучше, — ладони его переместились на мою талию, и он буквально впечатал меня в себя. Я ойкнула и судорожно выдохнула, ощутив твердость его паха. Тело моментально отозвалось, и я попыталась вырваться. Страх. К страху перед этим мужчиной прибавился страх от осознания, что я не могу противиться чувствам, которые он во мне вызывает. Он раздавит меня. Сделает со мной всё, что захочет, а я даже не смогу ему противиться…

— У-ужин, — пролепетала я, но мои жалкие попытки отстраниться вновь потерпели крах. Ренат задрал подол платья и погладил ягодицу, затем несильно сжал, и спустя мгновение я услышала:

— Давай посмотрим, какая из тебя кухарка, Котёночек.

А после я ощутила свободу. Нервно закивала и бросилась в кухню. Ужин… Да, ужин.

Ренат приказал накрыть в гостиной. Я молча исполнила указание. Нося еду из кухни, металась, как ошпаренная. Всё боялась, что он снова захочет прижать меня к себе, но попыток коснуться меня Ренат больше не предпринимал. Наоборот, усевшись за небольшой овальный стол у витражной стены, со скучающим видом наблюдал за тем, как я расставляю на столе тарелки.

— Надеюсь, ты любишь мясо, — буркнула я и наткнулась на насмешливый взгляд. Ренат посмотрел в тарелку, потом снова на меня и поинтересовался:

— Что это?

— Возможно, ты привык к изыскам, но я не умею готовить по рецептам французской кухни, — вырвалось у меня прежде, чем я осознала, что говорю. Испуганно глянула на него, ожидая реакции, но Ренат лишь ухмыльнулся шире. Взял вилку, нож и, отрезав кусочек стейка, отправил в рот. Жевал медленно, а я стояла рядом и ждала. Всё же готовила я вкусно, мама всегда хвалила. Но разве можно чем-то удивить Рената Алиева?

— Что? — Он посмотрел на меня.

— Как тебе?

— Есть можно. — Он кивком указал мне на стул напротив. Я уселась и, взяв графин, налила стакан воды. Сделала пару глотков.

— Почему ты не ешь? — поинтересовался Ренат, отрезав ещё один кусочек мяса.

— Я не ужинаю, — честно призналась я.

— Почему?

— С детства так, — пожала плечами. — Завтрак и обед. Ну иногда на полдник что-то из фруктов, или йогурт. Мне нельзя полнеть.

— Возьми тарелку, — приказал Ренат. — Положи себе салат и поешь.

— Я не… — попыталась было возразить, но он повторил:

— Возьми тарелку, Лиана, и положи себе салат.

Тон его был таким категоричным, что я не посмела возразить.

Покорно встала, вышла в кухню и достала самую маленькую пиалу. Этот мужчина привык к тому, что слова его — закон. И для меня они тоже должны быть законом, я должна помнить об этом. Помнить и никогда не забывать, потому что в его руках будущее, причём не только моё, но и всей моей семьи. Но протест внутри меня был слишком силен, и сдержать его до конца я не смогла: вернувшись, с силой поставила пиалу на стол. Положила пару ложек салата, заправленного оливковым маслом. Уселась на место и только после этого посмотрела на Рената. Что он хочет, не понимаю?!

— Не нравится? — видимо уловив в выражении моего лица недовольство, поинтересовался он. Я поджала губы, а после выговорила:

— Я не ем по вечерам. Это мой режим.

— О твоём режиме мы ещё поговорим, — откинувшись на спинку стула, он как-то изучающе глянул на меня. — Завтра воскресенье. У тебя выходной?

— Да.

— Я оставлю тебе карту, Дмитрий приедет к двенадцати, будь готова.

— К чему? — не поняла я.

— Поедешь в город. Тебе нужно купить одежду. Только не вздумай покупать что-то похожее на то, что было на тебе, — проговорил Ренат с явным отвращением. — Купи нормальную одежду, Лиана. И нижнее белье.

Я снова вспыхнула. Он буквально ощупывал меня взглядом. Одежда, нижнее белье, карта…

— Я хочу поговорить с сестрой и съездить к маме, — сказала я, стараясь придать голосу твёрдость. Это сейчас волновало меня куда больше, чем покупка одежды. Не сомневаюсь, что он прекрасно это понимал. Другое дело, что понимать и принимать — разные вещи.

— Я уже тебе говорил… — предупреждающе начал было Ренат, но я его оборвала:

— Ренат! — воскликнула, сама дивясь собственной решимости. — Они — моя семья! Пожалуйста… и я… Я хочу съездить в посёлок.

Взгляд его мигом потемнел.

— Зачем? — вопрос прозвучал будто удар хлыста. Хлестко и обжигающе больно. Он правда не понимает?! Не-ет, всё он понимает!

— Мой жених умер, я хочу попрощаться, я… — наткнулась на пристальный жёсткий взгляд и поняла — не разрешит.

Ну почему?! Что в этом такого?! Ревность?! Да какая может быть ревность к человеку, который погиб, спасая мою сестру?!

— Ренат, пожалуйста! — умоляюще прошептала, уже не надеясь.

— Нет! — не громко, но так, чтобы до меня окончательно дошло — нет. Нет и точка.

На глаза навернулись слезы. Да господи, хватит уже! Я вытерла их и снова уставилась на Рената. Он продолжал сидеть и спокойно смотреть на меня, будто бы ожидая, что я скажу или сделаю дальше. Но я ничего больше говорить ему не собиралась. Смысл спорить, если всё равно будет так, как того хочет он?

Прошло несколько долгих секунд, в течение которых в комнате царила тишина. Наконец Ренат поднялся из-за стола, подошел ко мне и, достав что-то из кармана, протянул. Телефон.

— Телефон? — непонимающе посмотрела на него снизу вверх.

— Это твой новый телефон. — Кинул его передо мной. Я взяла его в руки, покрутила. Новенький, тонкий, с большим экраном, на такой я бы себе заработала не скоро. — Держи его при себе. Я хочу, чтобы ты всегда была доступна.

Прозвучало это двусмысленно. И, наверное, так и подразумевалось. Я не удержалась от кривой усмешки. Конечно, любовница должна быть всегда под рукой, когда Ренату Каримовичу приспичит… Но мысль развить я не успела, ибо следующие слова Рената заставили меня мигом забыть про сарказм:

— В адресной книге забит номер телефона твоей сестры.

— Маришки? — вскинула голову, удивленно глядя.

— А у тебя есть ещё одна сестра, о которой я не знаю? — едва заметно приподнял он брови. В уголках губ затаилась усмешка. Я покачала головой. — У неё тоже есть телефон, позвонишь завтра после трёх, в это время у них заканчиваются занятия.

— Спасибо. — Испытывая одновременно и радость, и облегчение, я крепко зажала мобильный в ладонях. — Спасибо, — повторила, смотря Ренату в глаза. Он тоже не отводил взгляда. Мне вдруг подумалось, что этот мужчина не настолько плох, как хочет показаться. Положение обязывает быть сильным и жёстким. Положение… Оно всех нас обязывает следовать тем ролям, которые прописаны для каждого.

— Пожалуйста. — Ренат вернулся за стол и, взяв приборы, снова принялся резать мясо. Я же схватила стакан и залпом осушила его до дна. Как мне вести себя с ним? Как подобрать к нему ключик? Если бы я только могла понять его, его мысли… Посмотрела на Рената.

— Как тебе? — пытаясь завязать хоть какое-то подобие разговора, вновь спросила я. Понимала, что, если бы ему не понравилось, он бы просто-напросто не стал есть. Так зачем ест? Чтобы не ранить мои чувства? Что-что, а чувства мои его точно не заботили. Выходит, мясо пришлось ему по вкусу, и всё же… Всё же мне хотелось услышать ответ. Хотелось, чтобы он… Да, Господи, чтобы он просто похвалил меня!

Пристально глядя, Ренат прожевал кусочек мяса, а после произнес:

— Подойди.

В первый миг я замерла, но оцепенение продлилось не дольше нескольких секунд. Послушно поднявшись, я как-то машинально разгладила складки платья и приблизилась. Ощущала исходящую от Рената силу и властность: его взгляд, выражение лица, поза — всё в нём не давало мне забыть, кто он такой. Едва я остановилась, Ренат отодвинул стул и, дёрнув за руку, вынудил меня сесть к себе на колени. Я вздрогнула, ощутив его совсем рядом. Снова этот запах… Невольно сделала вдох глубже и положила ладони ему на плечи. Удерживая меня одной рукой, Ренат взял кусочек хлеба, обмакнул его в мясной сок с тарелки, а после коснулся им моих губ.

— Ешь, — приказал он низким, грудным голосом.

Спорить я не посмела. От его близости, окутавшего меня мужского запаха, ощущения его совсем рядом, меня окутала непонятная слабость. Я превратилась в податливый пластилин, из которого он мог лепить что ему заблагорассудится. Умом понимала, что он подавляет меня своей харизмой, своей скрытой силой, своей энергией, но что делать с этим не знала. Более того, я вовсе не была уверена, что хочу что-то делать с этим. С ним я чувствовала себя слабой и в то же время защищённой. Помню, как Жанна однажды смеялась: хочу платье, шоколадку и на ручки… Кажется, только теперь я абсолютно точно поняла, что именно она имела в виду.

Послушная и сбитая с толку, я разомкнула губы, однако Ренат не торопился. Продолжая смотреть в упор потемневшим взглядом, провёл хлебом по верхней, затем по нижней.

Я ощущала его дыхание, исходящий от его тела жар, твёрдость мышц. Моё собственное дыхание участилось. Прикрыв глаза, я шумно выдохнула и тут почувствовала, как рука его с поясницы прошлась к затылку. Он ухватил меня за шею и притянул к себе. Слизал с моих губ мясной сок, а после положил в рот кусочек хлеба.

— Ешь, — тихий голос, обволакивающий меня бархатом. Я открыла глаза. Между нами было всего несколько сантиметров свободного пространства, а мне казалось, что даже эти сантиметры вдруг исчезли. Его лицо так близко…

— Вкусно? — спросил Ренат, когда я, едва прожевав, проглотила хлеб.

— Да, — выдавила я.

— И мне было вкусно, — сказал прежде, чем впиться в мои губы поцелуем.

Я задрожала, Ренат притянул меня ещё сильнее, буквально втиснул в себя. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я тронула его шею, провела по линии роста волос на затылке, запустила пальцы в густые тёмные пряди. Чуть сжала, чувствуя как происходящее отдаётся внутри меня волнительным, щекотным теплом. В ответ он, зарычав, углубил поцелуй, терзая мой рот, жёстко, напористо. Так, что я задыхалась, будто проваливалась в бездну, во тьму его глаз.

— Из тебя бы получилась хорошая жена, Котёночек, — усмехнулся мне в губы. Я тут же почувствовала болезненный укол. Могла бы получиться… А теперь я — любовница.

Рывком поднявшись, Ренат, не отпуская меня, отодвинул тарелки на край стола. Что-то звякнуло, упало и покатилось по полу… Кажется, ему было наплевать… Усадив меня на стол, он задрал подол и нетерпеливым движением стащил трусики.

— Расстегни платье, — приказал, жадно ощупывая меня взглядом. Я судорожно выдохнула. Уже от одного этого взгляда по телу моему бежали мурашки. Боже мой… Едва понимая, что делаю, потянула молнию на боку вниз и начала было стаскивать платье с плеч, но он сам откинул мои руки и нетерпеливо дёрнул. Ткань затрещала, я испуганно ахнула и взмолилась:

— Пожалуйста, не рви! Оно такое красивое…

— Купишь себе другие, — рыкнув, он снова дёрнул, но я вцепилась пальцами в его ладонь и опять прошептала:

— Пожалуйста.

— Снимай! — губы его едва шевелились, а голос звучал подобно рыку.

Я поняла, что он едва сдерживается, и, если я не потороплюсь, от платья останутся одни лоскуты. Неловко, как будто не могла скоординировать собственные руки и ноги, слезла со стола и потянула платье вверх. Едва не запуталась в нём — ощущала жадный взгляд Рената и окончательно терялась от этого. Наконец я осталась перед ним лишь в одном бюстгальтере. Чувствовала себя обнаженной… Смешно, ведь я и так была практически голой. Но помимо наготы… Он словно бы душу мою обнажил — смотрел так, что я понимала — он видит всю мою сущность. Руки дрожали, пальцы разжались, и платье упало на пол.

Сделав шаг, Ренат обхватил меня за талию и вновь усадил на стол. Расстегнул бюстгальтер. Откинул его на пол. Я сидела перед ним абсолютно голая и уже даже не пыталась прикрываться. Он видела меня всю, он знал меня всю, и прятаться от него не имело смысла. От таких, как он, не убежать, не спрятаться. Мужчина, способный подчинить взглядом и звуком голоса…

Губы Рената коснулись груди, и я безотчётно выдохнула. Тело стало чувствительным, каждая клетка кожи превратилась в сгусток нервных окончаний. Лизнув сосок, он подул на него, и тот затвердел. По телу прокатилась дрожь. И я понимала, что это уже не страх. Я реагировала на каждое его прикосновение, на его близость, на его слова… Разведя мои бедра, Ренат встал между ними и, ещё раз мягко коснувшись соска губами, прошептал:

— Ты такая сладкая, Котёночек. И так вкусно пахнешь, — с нажимом провёл ладонями по бёдрам, поцеловал в шею.

Не переставая поглаживать мои ноги, внимательно посмотрел мне в глаза, затем резко обхватил затылок и потёрся носом о щёку. Короткими поцелуями добрался до уха и лизнул местечко за ушной раковинкой.

На смену пробежавшим по всему моему телу мурашкам пришло то тёплое, сладкое, желанное, комком скручивающееся внизу живота. Застонав, я обвила Рената за шею и, шумно дыша, ткнулась в область ключиц. Чувства, что он пробуждал во мне, были новыми, неизведанными, пугающими… Я одновременно и понимала, что происходит, и не понимала этого. Он будил мои инстинкты, будил мою женственность, вот только… Почему он? Я ведь не должна… Но устоять перед ним… Его взгляд, голос, запах. Его сила и властность… Внезапно я поняла, что мне нравится его натиск, нравится, что он ведёт меня за собой. Абсолютно точно он знал, как прикасаться ко мне, знал, как мне нужна исходящая от него уверенность. Я была слабой, он — сильным, я была потерянной, он имел место в этой жизни, мне хотелось защиты, и он мог дать мне её. Красивый, твёрдо стоящий на ногах мужчина… Моя сущность поддавалась ему, я сама поддавалась ему. Ренат Алиев…

Целуя меня в шею, Ренат обхватил мою грудь и стал поглаживать пальцами. Налившаяся, чувствительная, она умещалась в его большой ладони, и это возбуждало меня. Мне хотелось этих прикосновений, хотелось…

Внезапно туман происходящего разрезал звонок. Рыкнув мне в шею, Ренат прихватил зубами кожу, коротко поцеловал в губы, а после, отстранившись, вытащил из заднего кармана джинсов свой телефон. Глянул на дисплей, и помрачнел: меж тёмных бровей пролегла едва заметная складка, глаза блеснули. Бросив на меня мимолетный взгляд, он отошел на несколько шагов и ответил:

— Да! Почему так поздно?!. Что?! — рявкнул с такой дикой яростью, что я внутренне сжалась. — Какого дьявола ты допустил это? Это мой город, Вик! Мой! И ни одна тварь за моей спиной не посмеет… — прорычал в трубку. — Я выезжаю! Жди меня на пристани и обзвони остальных! Если они думают, что это останется безнаказанным — сильно ошибаются. Я повторяю тебе — это мой город. А я — не отец и уж тем более не брат. Отец давно в могиле, а Руслан… Да! Так и передай! — процедил напоследок Ренат и, отключив телефон, повернулся ко мне. Резанул меня взглядом, достал из кармана карту, небрежно бросил на стол и выговорил:

— На карте достаточно денег, чтобы ты ни в чём себе не отказывала. Пин код — дата твоего рождения. Я приеду завтра.

Я только и смогла кивнуть, но ему, кажется, до моего согласия дела не было. Ренат спешно покинул гостиную, а следом до меня донёсся звук дверного хлопка. Не успела я сползти со стола и найти свои трусики, машина его уже исчезла с территории.