Глава 18
На работу я не только не опоздала, я примчалась туда одной из первых. Даже бухгалтерия еще не открылась. А уж они-то всегда являются раньше всех.
Отперев дверь в приемную своим ключом, я сварила кофе и теперь с наслаждением, никуда не торопясь, отпивала его маленькими глоточками. В непривычной тишине обычно бурлящего офиса было слышно, как изредка гудит лифт, развозя по бесчисленным фирмам и фирмочкам многоэтажного здания стопроцентных «жаворонков». Как тихо булькает кулер в комнате отдыха, как гулко разносятся по пустому коридору чьи-то неспешные шаги.
Хорошо. Но мало. Вздохнув, я убрала опустевшую чашку, включила компьютер и принялась разгребать почту. Неоткрытых писем скопилась целая куча. Видимо, вчера Оксане, в одиночку отбивавшейся от звонков и посетителей, было не до них.
Она пришла минут через двадцать. Сначала в замке завозился ключ, потом дверь медленно отворилась, и в образовавшейся щели показалось удивленное лицо Оксаны. Интересно, и что ее так удивило? То, что я явилась раньше нее? Или то, что вообще явилась? Так первое или… второе? Отступившие было страхи вернулись с новой силой. Может, я зря расслабилась? Может, меня все же уволили и забыли предупредить? Все это за долю секунды пронеслось в голове, под ложечкой противно засосало.
Между тем Оксана посмотрела на часы и недоуменно протянула:
– Привет!
– Привет, – с облегчением выдохнула я. Значит, первое. – Там какое-то странное письмо от заказчика. Я тебе переслала. Глянешь?
– Гляну, – кивнула Оксана, проходя на свое место.
Достала зеркальце из сумочки и, поправляя и без того безукоризненно уложенные волосы, бросила на меня странный взгляд. Потом еще один. И еще. Видно было, что ей ужасно хочется что-то спросить. А я вовсе не была уверена, что мне захочется ответить. Потому уткнулась в монитор и бодро защелкала мышкой.
Некоторое время стояла тишина, а потом Оксана все же не выдержала:
– Как съездили?
Почему она об этом спрашивает?
– Нормально… – осторожно сказала я, не отрывая глаз от строчек на экране. Буквы прыгали, не желая складываться в слова.
– Как гостиница? Как ярмарка? – не унималась Оксана.
– Нормально…
– Может, ты накосячила? Или что-то еще произошло?
– Да все нормально…
– Нормально… – передразнила Оксана. И в сердцах добавила: – Да сколько я здесь работаю, никогда босса таким бешеным не видела, как после этой вашей командировки!
– Что?!
– Ничего! Ворвался вчера чернее тучи, всю фирму на уши поставил…
Открыв от изумления рот, я слушала о том, какая гроза вчера тут бушевала. Босс смерчем пронесся по фирме, устроил разнос в бухгалтерии, который там запомнили до конца дней своих. Шуганул от кулера хихикающую стайку девиц и окопался у себя, вызывая одного за другим своих заместителей. Те вылетали из царственного кабинета с красными лицами и молча исчезали за дверью. Огребли все. Кто лично, кто по телефону. Коридор опустел, из бухгалтерии воняло валерьянкой.
Ну просто апокалипсис какой-то.
– И ты говоришь, – Оксана сердито сверкнула глазами, – что с ним там ничего не случилось?!
Пьяный секс с ним случился. С пьяной секретаршей. Он пустил ее пожить на диван в гостиной, а она его обесчестила. Но вряд ли из-за этого босс стал бы копья ломать. Подумаешь, с кем не бывает. Не забеременел же. Правда, принципы немного подмокли. Так высохнут со временем.
– Ничего! – очень твердо ответила я.
Так твердо, что сама собой восхитилась. Хорошо, что волосы длинные. Не видно, как уши покраснели.
– За дело, конечно, всех отчитал. Просто очень… концентрированно, – задумчиво сказала Оксана. И, спохватившись, строго добавила: – Хватит болтать. Давай работать.
Она уже явно жалела о своей откровенности. Ну да, помню-помню: «Хорошие секретари занимаются тем, что их касается, а тем, что их не касается, не занимаются». К тому же она еще и моя начальница. По статусу не положено ей со мной сплетничать, особенно о нашем общем боссе. Крепко у нее накипело, раз не выдержала.
Я вздохнула и погрузилась в мир писем, заявок и сообщений. Вскоре захлопали двери кабинетов, коридор наполнился приглушенным шумом голосов и шагов, зазвонили телефоны. Забулькала кофемашина, поплыл вкусный горьковатый аромат кофе. Через приемную прошел босс, опахнув свежестью летнего утра.
Рабочий день начался.
К обеду я уже была готова кое-кого придушить.
У всего есть предел. Даже у способности срабатываться с любым боссом. Это я как-то особенно четко осознала за последние четыре часа.
Все, что остальные получили вчера, я огребала сейчас. По полной огребала. Нет, босс не орал и не топал ногами – если честно, я даже представить его не могла в столь разнузданном виде. Он был спокоен как удав. Удав-перфекционист.
Каждый документ, принесенный на подпись, возвращался обратно. Без подписи. Но с нагло-красной резолюцией: «Переделать». Причем, что там не так, оставалось лишь догадываться. Потому что спросить было страшно. От бесконечных улыбок болели щеки, фразы: «Да, Александр Анатольевич», «Извините, Александр Анатольевич», «Обязательно исправлю, Александр Анатольевич», – завязли в зубах.
Оксана притихла на своем месте, старательно сливаясь с окружающим фоном. Даже по телефону отвечала почти шепотом. Лишь молча наблюдала из-за своего монитора, как мы с бумагами раз за разом вылетаем из кабинета, а потом упорно ползем обратно. В ее глазах ясно читалось: «Ну я же говорила!» Кажется, теперь она уже ни капли не сомневалась: в командировке ее подопечная наломала дров. Счастье, что она не знает, каких именно…
В перерывах между правками документов я носила боссу внеплановый кофе. Дважды. Сначала было слишком крепко, потом слишком слабо. Идя с третьей чашкой, я мечтала вылить ее ему на голову. Или добавить снотворного. Чтобы отдохнул. Но босс осторожно попробовал ароматный напиток, так осторожно, словно догадывался о моих черных мыслях, и благосклонно кивнул:
– Наконец-то!
Да неужели?! Действительно! Наконец-то глупая кофемашина научилась варить кофе! Видимо что-то такое отразилось на моем лице, и зеленые глаза ярко блеснули. Вот странное дело… Чем больше усилий мне требовалось, чтобы держать себя в руках и сохранять спокойствие, тем довольнее выглядел босс.
– Тут перефразируйте, – он небрежно подвинул ко мне договор. – Не четко сформулировано.
Раз…Два… Три… Вдох… Выдох…
– Конечно, Александр Анатольевич, – цапнув со стола бумаги, попятилась я. Губы сводило, поэтому улыбка получилась несколько кривоватой. – Исправлю, Александр Анатольевич, – толкнув попой дверь, я выкатилась из кабинета и аккуратно прикрыла ее за собой.
Минут пятнадцать в приемной стояла полная тишина, даже телефоны не звонили. Я тупо смотрела в файл договора, Оксана активно кликала мышкой. Внезапно дверь кабинета распахнулась.
– Оксана, ни с кем меня не соединять, – отчеканил босс. – А вы, Юлия Игоревна, зайдите ко мне.
И исчез. Мы с Оксаной синхронно переглянулись, видно подумали об одном и том же. Юлия… Игоревна? О, господи… Что я опять сделала не так?
Быстро поменяв пару фраз местами, я распечатала документ, трясущимися руками сгребла его и под сочувствующим взглядом Оксаны шагнула в кабинет. Дверь, закрываясь, мягко толкнула сзади, я невольно сделала еще несколько шагов к столу и остановилась.
От привычного официального тирана-босса в кабинете ничего не осталось. Вернее, осталось, но…
Пиджак небрежно болтался на спинке стула, сам босс стоял у окна, скрестив на груди руки. Солнце путалось в темных волосах, стекало по широким плечам, облизывая совершенное мужское тело… Падало на светлый паркет и, срикошетив, подсвечивало снизу обтянутые брюками крепкие ягодицы, сильные ноги, широкую спину.
Нет, такие мужчины не должны пылиться в дурацких офисах! Им самое место за штурвалом океанской яхты. Чтоб только небо и солнце, и рев волн…
Он обернулся. Ворот рубашки был почему-то расстегнут, и в его развале – прямо у основания крепкой шеи, которая на фоне белой ткани казалась особенно смуглой – виднелась невозможно притягательная ямочка между ключицами… Память предательски – склероза на нее, черт побери, нет! – дорисовала все остальное, я сглотнула, с трудом отводя глаза.
– Ну? – босс нетерпеливо протянул руку, возвращая с небес на землю.
Картинка дрогнула и осыпалась, оставив после себя странное чувство сожаления. Сожаления?! Что у меня в голове, черт побери? Мало было приключений в командировке? Море, капитаны… Бред какой-то. Но это все босс виноват. Что он тут за стриптиз устроил на рабочем месте? Жарко стало?
Я решительно приблизилась к боссу и подала договор.
– Другое дело, – кивнул он, пробежав по строчкам глазами. Уселся за стол, поставил витиеватую подпись и отодвинул в сторону. – А теперь сделайте мне массаж.
Что?! Я ослышалась или кто-то сошел с ума?
– Не поняла… – ошарашенно пробормотала я.
– Что тут непонятного? Помассируйте мне шею.
Значит, сошел с ума.
– Это не входит в мои должностные обязанности…
– С которыми вы не слишком успешно справляетесь, – подхватил босс, подтаскивая стоявший у стенки стул и усаживаясь на него задом наперед, словно наездник на лошадь. – А испытательный срок еще не закончился. Так что прекратите спорить и займитесь делом. Вдруг массаж у вас получится лучше, чем составление договоров.
– Я не…
– Уволю! – перебил босс.
– Почему?!
– Потому что я тиран, разумеется, – зеленые глаза злорадно блеснули.
Черт! Он все-таки слышал тот разговор. И, похоже, с самого начала. Щеки полыхнули огнем, но на смену смятению быстро пришла спасительная злость: сам виноват. Не хочешь узнать, что про тебя думают подчиненные – не надо подслушивать! Никто его к колонне не привязывал. Мог бы воспитанно удалиться!
– Ну?! – бросил он и расстегнул еще одну пуговицу.
Я торопливо шагнула ему за спину, пока он совсем тут… не оголился.
– А если сюда войдут? – сердито нахмурилась я.
– Кто? – насмешливо спросил босс.
И действительно, кто? Оксана добровольно ни за какие пряники не сунется, а остальные… Думаю, после вчерашнего разноса вряд ли кого-то потянет лично пообщаться с любимым начальством. А если и потянет, там Оксана на страже.
Я вздохнула, решительно обхватила ладонями крепкую шею и… задумалась.
Черт знает, как его делать, этот массаж. Единственное, что всплывало в памяти из глубокого детства: «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый». И все. Что-то там сыпалось, кто-то клевал или щипал, а дворник писал письмо. Но для того клевания-щипания нужно вообще снять рубашку… Нет уж, спасибо. Мне и одной голой шеи достаточно, чтобы разум отключался…
– Я сказал «массаж», а не «прогревание», – строго сказал босс. И подозрительно закашлял.
– Корочек у меня нет соответствующих! И курсов специальных не заканчивала! – огрызнулась я. – Может, пошлете?
Босс благоразумно промолчал. Еще бы. Не стоит злить того, чьи руки у тебя на шее. Ладно. Массаж, так массаж. Справлюсь как-нибудь.
Минут пять я добросовестно мяла, щипала, постукивала и снова щипала. А потом… Я даже не заметила, в какой момент прошла злость, и мои ладони мягко заскользили вниз, раздвигая ворот, проехались по плечам, снова вернулись…
Странно, но это было приятно, безумно приятно просто гладить его. И чувствовать, как перекатываются под пальцами тугие мышцы, и ощущать биение жилки на шее. И вдыхать, вдыхать запах чистой мужской кожи, запах волос, его запах. Ужасно хотелось снять рубашку, провести ладонями по спине, спускаясь вниз к узкой талии. Присесть, обвить ее руками, прижимаясь щекой к горячему телу. Потрогать живот в кубиках пресса и подняться к широкой груди…
От этих мыслей мутилось в голове и сладко холодело внутри.
Как жаль, что на нем рубашка…
Как хорошо, что на нем рубашка…
Я легонько прочертила ноготками по шее вниз-вверх, вниз-вверх, с восторгом наблюдая, как покрывается мурашками его кожа. Вплела пальцы в волосы, теплые, жесткие, рисуя круги и слегка царапая… Он шумно вдохнул.
– Довольно, – ворвался в уши хриплый голос.
Я вздрогнула, моментально трезвея, и буквально отдернула руки.
Что сейчас было? Что я тут творила, а?
Даже не оканчивая никакие специальные курсы, можно было понять: то, последнее, явно нельзя назвать массажем. Даже с натяжкой.
Бежать. Немедленно, сию же секунду бежать отсюда.
– Можете идти, – глухо сказал босс.
Он по-прежнему сидел верхом на стуле, как наездник на лошади.
Я выскочила из кабинета, стрелой пролетела через приемную и помчалась по коридору. Стыд клевал в макушку и гнал вперед, словно стая злобных псов. Ладно тогда, ночью, спьяну решив, что мне снится сон… Но сейчас, среди дня, в ясном уме?! Хотя насчет ума я погорячилась. Пора признать, что в присутствии босса мозги явно отказывают. И не в первый раз. Забежав в туалет, я забилась в кабинку и несколько минут просто стояла, пытаясь согнать предательскую краску со щек. Потом осторожно выглянула и, убедившись, что никого нет, вышла. Аккуратно умылась, стараясь не повредить макияж. Все-таки лицо фирмы, ага. Правда, назвать лицом то, что смотрело из зеркала, язык не поворачивался.
Когда я вернулась в приемную и скользнула за свой стол, Оксана шепотом спросила:
– Уволил?!
– Пока нет, – так же шепотом ответила я и уткнулась в монитор.
– Постарайся сегодня больше не попадаться ему на глаза. Бумаги, если что, я сама отнесу.
Но ее помощь не понадобилась. Где-то через час босс вышел из своего кабинета. Спокойный и невозмутимый, в костюме и белоснежной рубашке с наглухо застегнутым воротом. Словно массаж мне вообще приснился.
– Оксана, меня до завтра не будет, – ровно выговорил он, – Встречи перенеси на четверг.
И вышел, даже не взглянув в мою сторону. Так что остаток рабочего дня прошел совершенно спокойно. То есть с кучей бумаг, непрерывными звонками и бесконечными делами, сыплющимися на голову, как горох из дырявого мешка.