Эпилог

Как же здорово, когда утром тебя будят поцелуем!

Сразу понимаешь, что утро будет добрым. А еще – нежным и тягучим.

– Я люблю тебя, – выдохнул Александр мне на ухо.

– Я тебя люблю… – эхом отозвалась я, всей кожей от плеча до лодыжки ощущая тепло от затаившегося рядом крепкого мужского тела.

Даже не глядя, я точно знала, что он сейчас лежит, подперев голову рукой, и внимательно смотрит на меня. И догадываюсь куда, ага… Внутри сладко екнуло, живот свело томительным спазмом. Я лениво потянулась, чувствуя, как ткань сорочки заскользила по телу, провокационно обрисовывая грудь, и шевельнула бедрами.

– Провоцируешь? – хрипло выдохнул он.

А то! Я наконец открыла глаза и повернулась. О-о-о… На это зрелище я готова залипать часами. Какой же он… ладный. Да-да, именно ладный. От слова так и веет стариной, и все же оно самое подходящее, лучше не скажешь. Я зачарованно протянула руку и провела ею по широкому сильному плечу, по крепкой груди, с наслаждением ощущая, как вслед за моей ладонью под гладкой горячей кожей напрягаются тугие мышцы…

Потрогала пальцами впадинку между ключицами, немного спустилась… Еще, и еще…

Сердце колотилось все сильнее, низ живота наливался сладким колючим жаром. Под ладонью подрагивал напряженный мужской пресс… Я облизала губы и, обмирая от удовольствия, двинулась дальше… Пальцы нырнули под резинку плавок, жадно коснулись отвердевшей мужской плоти…

Он охнул, перехватив мою руку, потом вторую, завел их мне за голову и прижал к подушке, легко удерживая запястья одной рукой, второй же одним рывком задрал сорочку до подмышек. Я судорожно сглотнула, задыхаясь от острого, упоительного чувства беспомощности. Горячие пальцы заскользили по коже. Они пощипывали, поглаживали, кружили возле груди, приближаясь и отступая, надавливали на живот, подбирались к самому основанию бедер и замирали. Я извивалась, сходя с ума от невыносимо сладостной пытки, мечтая ее прекратить, мечтая, чтобы она никогда не прекращалась…

Большим пальцем он обвел сосок, набухший до боли, и сильно нажал на него. Словно раскаленная молния прошила все тело, ударила в низ живота, содрогнувшегося от умопомрачительно сладкого спазма. Горячая ладонь скользнула между ног, и я сжала коленки, всхлипнув от потрясающего удовольствия. Сильные пальцы задвигались, лаская жаркую влажную плоть.

Из горла рвались гортанные крики, тело пылало и плавилось. Желание стало почти нестерпимым, где-то внутри ворочался, рос, скручивался спиралью ненасытный тоскливый голод, первобытный, естественный и прекрасный, как сама жизнь. Прикосновения становились все жарче, бесстыднее, требовательнее. Его руки, казалось, были везде. И все равно было мало, мало, мало всего – и этих рук, и прикосновений, и пальцев…

Кожа истончилась, стала горячей, болезненно чувствительной, в животе вспыхивали и гасли искры. И простыни были тоже горячими, и воздух вокруг.

И, наконец, блаженная тяжесть мужского тела. И блеск чистого пота над грешным ртом, и искаженное страстью лицо, и потемневшие пьяные глаза, и волосы, прилипшие к влажному от испарины лбу…

Мир отступил, подернулся дымкой. Остались только я и он – тот самый, единственный, желанный мужчина. Мой!

Приподнявшись на руках, он начал раскачиваться, скользя напряженным возбужденным стволом вдоль припухших мокрых складочек. Я неистово извивалась под ним, тяжело дыша и цепляясь за его спину. Дергала бедрами в стремлении прижаться, захватить, почувствовать его внутри себя…

Он стиснул меня, жадно поцеловал в губы и яростно ворвался в мое лоно. Я закричала в голос, обезумев от острого, яркого удовольствия, наслаждение на грани нестерпимого, когда так хорошо, что хочется плакать. И больше не было его и меня, не было двух тел… Было одно на двоих тело, одно на двоих сердце, и по общим венам горячей лавой неслась одна на двоих кровь, сметая и сжигая все на своем пути. И в этой лаве захлебнулся пронзительный первобытный голод, взорвался мириадами звезд, выбрасывая в блаженную негу.

Когда мир перестал вращаться, я вяло подумала, что никогда в жизни не смогу больше шевелиться и говорить. И связно соображать.

И тут мой взгляд случайно упал на часы…

Я в ужасе слетела с кровати: без пятнадцати девять, а в девять мы с Алинкой встречаемся со свадебным распорядителем! В кафе, до которого еще предстоит добраться. Уже в одиннадцать нам нужно быть на примерке платья, а в три – выбирать торт. Да-да, кольцо мне уже вручили и, несмотря на моё сопротивление (какая свадьба, мы всего месяц знакомы), назначили дату. И до той даты осталось всего две недели. Ой, нет! Уже, считай, полторы. А помогать мне Алинка могла только в свои выходные. Как я ни пыталась уговорить дорогого жениха отпустить одного из своих секретарей мне на помощь – он был непреклонен. Уж не знаю, где там Алинка рассмотрела смягчение характера. По-моему, как был тираном, так и остался. Хорошо, что я у него уже не работаю!

Я рванула в ванную, наскоро умылась, подкрасилась и натянула джинсы с майкой. А когда вышла, тиран уже поджидал меня с чашечкой ароматного кофе. Всё-таки отлично, что он меня уволил. Мне куда больше нравится, когда он носит мне кофе, а не я ему.

– Ты уверена, что вам не нужна помощь? – спросил он, забирая у меня из рук опустевшую чашку.

Посторонний наблюдатель мог бы решить, что мой жених искренне желает поучаствовать в организации нашего масштабного торжества. Но я не была посторонним наблюдателем и знала, что ему этого категорически не хочется.

– Точно нет! – ответила я.

От меня не укрылся едва заметный вздох облегчения. Ну, что я говорила? Но благородный жест я оценила: поднялась на цыпочки и, увернувшись от невозможно притягательных губ, чмокнула в щеку. И тут же отпрыгнула. Видимо, недостаточно быстро. Потому что в глазах будущего мужа появилось нечто такое, что сразу стало ясно: если немедленно не исчезну, то окажусь не в кафе на встрече с распорядителем, а в постели. И надолго.

Я шустро попятилась, предостерегающе вскинув руки, и выскочила за дверь. Прыгнула в машину и, молясь всем дорожным богам о том, чтобы не было пробок, рванула в ресторан. Разумеется, самый роскошный.

В пробку я не попала.

А вот свадебный организатор – попал. И, похоже, выбраться из неё сможет только тогда, когда мы будем вовсю примерять платье, а то и тогда, когда будем пробовать торты. Не могу сказать, что я слишком расстроилась: за всеми этими хлопотами у нас с Алинкой давно уже не выдавалось свободной минутки, чтобы просто посидеть и поболтать. Мы перенесли встречу на другой день и заказали себе завтрак.

– Ну, что там у вас на работе?

– Всё по-старому, – сказала Алинка. – Сумасшедший дом и диктатура. Без Оксаны сумасшедшего дома в два раза больше.

– Новая ассистентка не справляется? Катя, кажется?

Алинка вздохнула.

– Катя… Кати уже неделя как нет. После неё была Аня.

– А сейчас? – спросила я сочувственно, во второй раз за это утро порадовавшись, что больше не имею к этому сумасшедшему дому никакого отношения.

– Сейчас у нас Валера.

– И как?

– Ну-у-у… – протянула Алинка. Щёки ее предательски порозовели. – Поживём-увидим.

– Та-ак… – прищурилась я. – Ты там ничего от меня не скрываешь?

Но она лишь повторила с нажимом:

– Поживём – увидим.

Я замолчала. Насколько я знаю Алинку, выпытывать что-то бесполезно. Созреет – сама расскажет.

– Кстати… – встрепенулась она. – Я тебе говорила, что Ангелина бросила нашего босса?

Внезапно…

– Как бросила? – удивлённо спросила я.

– А вот так. Заявила, что он бесперспективный.

– То-то в последнее время бесперспективный Александр никуда её не подвозил, – рассмеялась я. – Правда, я оставила в его машине пять или шесть тюбиков помады. Ну так, на всякий случай… А кому она заявила?

– Подружкам из бухгалтерии, конечно. И еще добавила, что никогда к боссу не вернется, – доложила Алинка, блестя глазами. – Потому что у нее бурный роман. Вот!

– С кем? – развеселилась я.

– С нашим заграничным партнёром.

– А партнер в курсе, что у него роман?

– Судя по фото в соцсетях, в курсе, – кивнула Алинка. И задумчиво пробормотала: – Если это, конечно, не фотошоп.

Мы переглянулись и расхохотались. Было так здорово сидеть и непринуждённо болтать с Алинкой, сплетничая и пересказывая друг другу последние новости. Но пора было примерять платье. Перед тем, как уйти, я заказала себе ещё две булочки. С собой. С этой свадебной лихорадкой аппетит стал просто зверский.

Алинка посмотрела на меня как-то странно.

– Булочки? – недоверчиво спросила она, как только официантка удалилась от столика. – Ты же их отродясь не ела…

Я пожала плечами.

– Да тут больше ничего с собой и не возьмёшь. То есть я, конечно, могла бы наложить в сумочку греческого салата, но боюсь, есть его потом не захочется.

⁂

В примерочной нас встретила модельер-дизайнер Лисицына. Да-да, та самая Лисицына.

Уж не знаю, кто напел в уши моему будущему мужу, что лучшие свадебные платья шьются именно в этом салоне… Хотя нет, догадываюсь кто. Без Алинки тут явно не обошлось. Я нырнула в белое облако из самых невероятных воланов и вышивок и…

– Хм, странно, – озадаченно сказала Лисицына. – Все мерки сняты правильно, а не сходится…

Я покраснела. Да уж, в последнее время я слишком явно налегаю на булочки. А они, хочешь-не хочешь, откладываются на талии. В свободной одежде это было незаметно, а платье выдало меня с головой.

– Ну как? – спросила я у Алинки.

– Шикарно! – отозвалась она, явно думая сейчас о чём-то другом.

Во всяком случае, искреннего восхищения в голосе не слышалось.

– В талии чуть-чуть маловато, – сказала Лисицына. – Но тут есть запас, разошьём, будет сидеть как влитое.

– Отлично! – с каким-то преувеличенным энтузиазмом воскликнула Алинка.

Что это ее так колбасит? Я посмотрела на нее с подозрением:

– Ты в порядке?

– В полном. Пойдем!

Едва мы вышли из салона свадебных платьев, как Алинка схватила меня за руку и потянула за собой.

– Куда ты меня тащишь? – рассердилась я, пытаясь освободиться. – Моя машина в другой стороне!

– Нам не нужна твоя машина, нам нужно какое-нибудь кафе!

Кафе? Она сказала кафе? Хорошая мысль! Да что там хорошая, просто отличная. Самое время перекусить! Это Алинка удачно придумала. Я перестала сопротивляться и с энтузиазмом потрусила за ней. Мы пробежали полквартала и остановились у массивной двери, из-за которой божественно пахло свежесваренным кофе и выпечкой. В животе забурчало, рот моментально наполнился слюной. Я уже хочу все, что там есть!

– Так! – деловито сказала Алинка. – Иди внутрь, закажи что-нибудь и жди меня. Я скоро!

Она помчалась дальше, крутя головой по сторонам. На секунду притормозив, обернулась, крикнула: «Мне только чай», помахала рукой и растворилась в толпе. Ну, чай так чай. Я молча рванула к двери и, открыв ее, окунулась в блаженную прохладу. Кафе было маленьким, всего на несколько столиков, и уютным. Негромко гудели кондиционеры, шевеля воздушные занавески, в которых путалось солнце. Белые стены, почти белый пол, белые стульчики, белые круглые столики, и на каждом – пухлая вазочка с розами. И всюду кружева, бантики, ленточки, рюшечки.

Я уселась за один из столиков, нетерпеливо распахнула меню и присвистнула. Интересно, Алинка знает, какие тут цены?! Наверное, знает, раз потребовала только чай.

– Добрый день! – рядом материализовалась официантка. – Что будете заказывать?

– Два чая… – мужественно сказала я.

Запахи щекотали нос, искушали, дразнили…

– Мисо-суп… Вареники еще… И салат с креветками. И… штрудель еще. И… драники в горшочке.

В общем, официантка ушла довольная. И вскоре я уплетала за обе щеки умопомрачительно вкусные блюда. Алинка появилась, когда я прикончила штрудель и тянулась за драниками.

– Мда… – насмешливо сказала она, оглядев кулинарный беспредел, и приземлилась на соседний стул. – Кто-то твердо решил довести Лисицыну до нервного тика.

Некоторое время мы молча жевали, потом Алинка полезла в сумку и поставила передо мной белую коробочку:

– Вот, это тебе.

– Подарок к свадьбе? – с любопытством спросила я. Потом пригляделась и ахнула: – Тест на беременность?! Ты шутишь, наверное?

– Вот ни капли не шучу. Давай, топай. Проверяйся.

Из туалета я вышла ошарашенная.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Алинка, едва я вернулась на место. – Да?

Я молча кивнула. Вот это сюрприз! Вот это подарочек на свадьбу… И зверский аппетит нашел свое объяснение. И тут в голову стукнула мысль: а ведь счастливый жених еще не знает о своем новом статусе…

– Алин, может, ты сама попробуешь торт? – я посмотрела на неё умоляющими глазами.

– Спешишь обрадовать? Ладно. Беру торт на себя. Лети!

И я полетела. И только промчавшись полдороги, вспомнила: я опять оставила Алинку с неоплаченным счётом.