Глава 6
Как только я осознала, что сказала, покраснела еще больше. Ну, конечно, это именно то, что говорят секретари, когда боссы их застигли за неприличным поведением. Сейчас он выдаст гневную тираду или, куда вероятнее, просто выставит меня за дверь, и правильно сделает…
– Потому что я не собирался на хоккей, просто хотел от вас отделаться.
Ну ничего себе, какая поразительная честность! Я носилась по всему городу, сбивая ноги, встречалась с подозрительным типом, рыдала у дверей химчистки, а он просто рассчитывал, что я не справлюсь? Мне захотелось ответить соответствующим образом, но разум вовремя ко мне вернулся и поэтому я просто прошептала:
– Извините, пожалуйста. Это, конечно, не мое дело…
– Не ваше, – согласился он. – Что, черт возьми, вы делали под столом?
Если я думала, что покраснеть сильнее уже невозможно, я ошибалась.
– Я… Я не знала… Я нечаянно…
– В самом деле? Что вообще вы делаете в приемной после завершения рабочего дня?
– Не успела рассортировать почту и осталась, а потом вы подошли. И я растерялась… Я не думала, что вы надолго…
Босс молчал.
– Теперь вы меня уволите? – спросила я.
– Стоило бы, – сказал он. – Но вы неплохо справляетесь для новичка, так что будем считать это последним предупреждением.
Он развернулся и пошел в сторону своего кабинета и, остановившись у двери, сказал:
– Раз уж вы здесь, сварите мне кофе.
«Кофе на ночь вредно» – уже была готова выпалить я, но вовремя прикусила язык.
– Конечно.
Утром я внимательно смотрела, как Оксана варит кофе для босса, и смогла в точности воссоздать каждый ее жест, каждое движение. Все-таки хорошо, что я обратила на это внимание, а иначе что бы сейчас делала?
К кабинету я подходила, как сказочный рыцарь к пещере дракона. С ужасом и решимостью. Потоптавшись немного у двери, я толкнула ее и шагнула через порог.
Обстановка вовсе не напоминала ту, из моего сна. И жалюзи были не задернуты, и свет горел, а босс спокойно сидел и пролистывал какие-то бумаги. Я прошла к столу, он оторвал взгляд от документов, протянул руку, чтоб взять чашку.
Пальцы на мгновение соприкоснулись…
Меня словно током ударило. По телу прокатилась волна знакомого жара, нахлынули воспоминания, яркие, острые пряные. Эти изменчивые глаза, эти упругие грешные губы, эти длинные сильные пальцы…
В голове помутилось, воздух враз стал тягучим и колким. Бежать, немедленно. Пусть даже это будет нарушением очередного правила, преступлением, которое можно приравнять к государственной измене.
– Мне уходить? – хрипло спросила я.
– Можете закончить работу, но впредь так не делайте. У нас в штате два ассистента вместо одного именно для того, чтобы все выполнялось вовремя.
– Спасибо, – невпопад пробормотала я и исчезла из кабинета.
Несколько минут я сидела, прижав руки к полыхающим щекам, и пыталась прийти в себя.
Что это было, а? С чего меня так накрыло? Можно подумать, это первый эротический сон в моей жизни. Так ведь нет. И раньше снился всякий горячечный бред. Один раз даже приснился учитель математики. С пивным пузом и лысиной, прикрытой зачесанными набок волосами. Во сне он казался мне сказочно прекрасным, мы обнимались, без конца целовались, даже собирались пожениться. И что? Наутро только посмеялась.
Но то, что происходит сейчас, ни в какие рамки не лезет. Причем он мне даже не нравится! Вечно холодный, суровый, требовательный… Я, скорее, его боюсь! Да я за всю жизнь столько не извинялась, сколько здесь.
Впрочем, ничего удивительного. Потеря прежней работы, дурацкий спор, новый коллектив, новые требования, постоянный страх сделать что-то не так, нервы и … безвыходность. Я не могу отсюда уйти раньше, чем через месяц. Все в целом и есть причина. Организм дал сбой. Вот откуда и сны ненормальные, и реакции неадекватные.
Я выдохнула и успокоилась.
Присутствие босса за стенкой положительно сказалось на моих деловых качествах. Почта была рассортирована буквально со скоростью света. Я уже собиралась тихо ускользнуть из кабинета, когда он появился на пороге.
– Уже поздно, – сказал он, посмотрев на часы. – Я вас подвезу.
Что?! Судя по тому, что я уже знала об этой организации и ее боссе, субординация здесь на первом месте. Наверняка опять какая-то проверка.
– Спасибо не нужно, – сказала я. – Я доберусь сама.
Он приподнял бровь:
– А разве я спрашивал вас, хотите ли вы, чтобы я вас подвез?
Точно не спрашивал.
– Я хочу, чтобы впредь вы приходили на работу выспавшейся и отдохнувшей.
Я поняла, что спорить бесполезно и обреченно поплелась за ним следом.
Мы спустились на парковку, где стояла машина босса. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Происходило что-то неправильное. Строгий Александр Анатольевич, который всячески поддерживает субординацию в своем коллективе, сам лично повезет меня домой…
С чего бы вдруг?
А может, он решил, что выгонит меня, как только подыщет кого-то получше? И теперь меня можно подвозить куда угодно?
Ну вот что за чушь я думаю! Ведь босс только что сказал: на работе я должна быть свежая и отдохнувшая. А не уволенная.
– Куда? – коротко спросил он, когда я разместилась на переднем сидении его машины.
Я назвала свой адрес и тут же совершенно нелогично почувствовала себя виноватой в том, что живу слишком далеко от офиса. А значит, дорога займет много времени…
Так и случилось.
Вечерний поток машин двигался невообразимо медленно. В салоне автомобиля царило гробовое молчание, неловкое и напряженное. Возможно, таким оно казалось только мне.
Впрочем, не только мне: через некоторое время босс протянул руку и, покрутив настройки, поймал какую-то музыкальную волну.
Я уставилась в окно, но взгляд помимо воли то и дело соскальзывал и останавливался на руках босса, небрежно обхватывающих руль. Тихонько лился густой хриплый джаз, мужские пальцы скользили по кожаной оплетке, отчего мутилось в голове, спине становилось холодно, а живот сводило, как на каруселях. Я с трудом отворачивалась, прижимаясь лбом к прохладному стеклу.
Но все рано или поздно заканчивается. Машина притормозила возле моего подъезда. И я заторопилась выйти. Так заторопилась, что уронила на пол сумочку. По закону подлости она была не закрыта. И упала, конечно же, молнией вниз, так что расческа, тушь, помада, телефон и пластиковые карты мгновенно рассыпались по полу.
– Ой!
Я принялась собирать свое добро. Вы когда-нибудь пробовали, сидя в машине, подобрать что-то с пола? И даже не что-то одно, а хороший десяток всякой мелкой ерунды… Если пробовали, то вы меня поймете, а если нет, никогда не пробуйте.
Кроме косметики, законно занимающей место в моей сумке, на полу оказались заколочки, какие-то чеки, несколько бусин и – о боже! – отвертка. Вот я уверена, ничего подобного я туда не складывала, оно завелось само!
Содержимое сумочки, казалось, нарочно ускользало из моих пальцев, норовя закатиться под коврик или скрыться в неизвестном направлении. Мне пришлось наклониться ниже, потом еще ниже, а потом и совсем низко. И когда последние экспонаты этой странной коллекции уже почти были призваны к порядку, случилась настоящая катастрофа…
Особо рьяно потянувшись, кажется, за тушью, я изогнулась, и платье не выдержало. Треснуло и разошлось по шву. И в самом неожиданном месте – на груди, ровно посередине. Я посмотрела вниз и ахнула.
Гадкий шов совершенно расползся до самой талии, грудь вывалилась наружу, прикрытая тонюсеньким бюстгальтером из прозрачной сетки. Специально надела такой, чтоб не выступал из-поз легкой ткани. Он и не выступал. Зато сейчас больше демонстрировал, чем прятал. Ужас какой… Изнутри поднималась жаркая волна смятения, стало трудно дышать.
Вот тебе и субординация.
А ведь все так хорошо начиналось. Мне удалось показать себя вполне расторопным работником в первой половине дня. Но зато во второй… Я успела нарушить режим работы, забраться под стол и подслушать личный разговор босса, едва не облить его кофе и – вишенка на торте – оказаться у него в машине почти раздетой.
– Извините, – прошептала я, понимая, что извинениями делу точно не поможешь.
Я выглянула из окна машины и увидела то, чего боялась. Бабушки из нашего подъезда небольшой стайкой сидели на скамейке, радуясь теплому летнему вечеру и с нескрываемым любопытством разглядывая шикарный автомобиль, который остановился в нашем далеко не шикарном дворе.
Я стянула руками половинки платья на груди, пытаясь закрыться от посторонних взглядов – слева моего босса, а справа – самопровозглашенного комитета по морали и нравственности.
Ничего толкового из этого не получилось. Теперь, когда грудь вырвалась на волю, я вообще не представляла, как утром смогла уместить ее в таком тесном платье.
Александр Анатольевич вздохнул и начал расстегивать пиджак. От неожиданности я застыла и даже перестала придерживать платье на груди. Это еще что такое? Он из чувства солидарности со мной тоже решил раздеться?
– Что вы делаете? – пискнула я враз пересохшим горлом.
Александр Анатольевич ничего не ответил. На лбу его блеснула испарина. А-а, ему просто жарко… Наверное. Надеюсь, рубашку он оставит? И все остальное? Босс молча снял пиджак и протянул его мне.
– Надевайте.
Голос его показался странным, но задумываться было некогда. Я благодарно схватила пиджак. Нырнула руками в огромные рукава, запахнулась так, чтобы закрыть неприличный беспорядок в одежде, цапнула сумку и вышла из машины. А следом за мной вышел и босс.
– А вы куда? – глупо спросила я.
Видно, после перенесенного стресса способность соображать возвращалась ко мне очень медленно.
– Разумеется, провожу вас до квартиры, – невозмутимо сказал он.
И даже после этого я не сообразила, с чего бы вдруг ему меня провожать.
– Это зачем?
– Чтобы забрать пиджак, когда вы окажетесь дома, – терпеливо объяснил мне мой босс.
Я прикусила язык и поклялась больше не задавать вопросов. Похоже, босс и так уже засомневался в моих умственных способностях.
Когда мы проходили мимо бабулек до моего слуха явственно донеслось: «Грудь наружу… сама видела… Голышом в машинах ездит…Бесстыдница… И что она там, нагнувшись, делала?.. Прямо у всех-то на глазах?!»
Мои щеки запылали ярче костра. Да мелочь я с пола поднимала, мелочь… О, господи. Откуда у приличных бабушек вообще такие предположения? Еще и босс все это слышит…
Если во время поездки в машине молчание казалось мне напряженным, что уж говорить о нашей совместной поездке в лифте. Я не знала, куда спрятать глаза. В безразмерном пиджаке босса я чувствовала себя еще более маленькой и несчастной, чем была на самом деле. Пиджак пах машиной, солнцем и… боссом. И босс пах боссом. И вообще в тесном старом лифте оказалось как-то слишком много босса. И большого тела в белоснежной рубашке, и сильных мускулистых рук, и крепких ног, и глаз, и губ, и загорелой шеи в расстегнутом вороте… Стоп! Я зажмурилась и уткнулась в пиджак. Не помогло. Мысли разбежались, стало трудно дышать.
Черт, ну почему я не пошла по лестнице?! Какой демон понес меня в лифт?!
Когда двери, наконец, разъехались, я буквально выпала на площадку. Невыносимо долго рылась в сумке в поисках ключа, едва не плача от нетерпения. С четвертого раза попала им в замочную скважину и наконец скользнула в квартиру, оставив босса ждать на площадке. Переоделась в ветровку, застегнула ее по самое горло и вынесла пиджак.
– Спасибо…
– Хорошего вам вечера, – Босс закинул пиджак на плечо.
Х-х-хорошего вечера… и все? Никаких комментариев? Это показалось мне весьма опасным знаком. Может, он меня не критикует только потому, что для себя все уже решил? И завтра мне объявят, что я уволена…
Что ж, поздравляю, отлично прошел первый рабочий день. По его итогам можно увольняться с работы и подыскивать себе новое жилье.
– Извините, честное слово, я завтра исправлюсь. Буду собранной, сосредоточенной и не стану залезать под стол…
Прозвучало так себе. Но я надеялась, что босс поймет меня правильно. Но он посмотрел на меня удивленно.
– Вообще-то завтра суббота. У вас выходной. И послезавтра тоже.
Черт, опять я прокололась. Ну как я могла забыть, что сегодня пятница!
– А вот к понедельнику постарайтесь собраться. Если, конечно, хотите остаться на этом месте.