Глава 34

Гордей

По дороге на учебу я спрашиваю Майю о ее соседках, мнение о Лесе и так уже есть. Предлагаю свой план и прошу не реагировать на них, пусть расслабятся. Недолго им осталось.

— Мне кажется, девочки быстро сдадутся. Леся не выдержит первой, — Майя предполагает по срокам.

И я понимаю, куда она клонит.

Ее больше всего беспокоит, сколько у нас проживет. И что скоро вернутся родители. Сколько не убеждаю, что родители живут в доме на своей территории. Они не вмешиваются в наши отношения. Но да, расстраивались, при виде моих бывших подружек.

Майя — моя девушка, и это многое меняет. Даже то, что родители знают уже очень многое о ней. Есть у меня такая любительница потрепать языком, младшей сестрой называется. Арину никто не просил, и что она наплела, я не знаю. Мама по телефону теперь спрашивает только о Майе, отец просит не быть идиотом. Остальные мои дела теперь не так важны для Сомовых.

— Ну, быстро ничего не делается. Как только справимся, ты точно узнаешь, — говорю под влиянием мыслей.

— За неделю успеем? — в ее голосе слышу волнение.

Поворачиваю к универу, пристраиваясь на свободном парковочном месте.

Тот случай, что успеть могу и за три дня.

Хочу преподать урок ее соседкам и сделаю это.

Но и продлить пребывание Майи рядом со мной, блин, сама мысль искушает и манит. Просто так остаться, она не согласится. Рассказывала, что у нее отец военный и вся родня в какой-то части. Если узнают, что до знакомства с ними, парень к себе забрал жить, то этому самому парню, кое-что оторвут или вставят. Точно не ясно, но предчувствия мои заранее жмут сигнал тревоги. Зная дочь этих военных, вряд ли поблажек дождусь.

— После свадьбы Платона и Амелии, — как могу, растягиваю. — Пока ты с нами, Майя. Не отпущу никуда.

— Гордей, ты вот сейчас не выдумываешь? Неужели настолько всё рассчитал? — Майя щурится, будто чувствует, что я накинул недельки две сверху.

— Какие выдумки, ты что? Переполох в крысятнике серьезная операция.

С самым умным видом, естественно, говорю.

— Ладно, тогда, — смиряется Майя, и крепко обнимает меня. — Спасибо, что помогаешь мне. Без тебя бы я не знала, что и делать.

Совесть в последнее время стала на меня нападать. Вот и сейчас прямо в темечко клюнула: без меня тебе бы и не пришлось такого знать. Только и мне без Майи многое казалось проще…

Среди учебы сталкиваюсь с Лесей. Раньше она меня преследовала и липла. Теперь и самому блондинку находить приходится. Браслет надеваю и к ней подхожу.

Счастью бывшей подруги Майи нет предела, пока не начинаю говорить.

— Леся, ты что-то нашла? У меня скоро вещей не останется, всё пропадает, и я чувствую, плывет в твою комнату.

— Как? Неужели опять браслет подсказывает? — испуганно глазами хлопает и руки к груди прижимает.

— Еще как подсказывает. Но я держусь, головорезам не звоню. Надеюсь, на тебя.

— Гордей, я всё-всё перерыла. Вообще ничего. Вдруг браслет сломался?

— Значит, наш знак пропал?

— Ох, нет. Не пропал, — почти что скулит, — Просто я не знаю, что де-е-елать?

— Слушать меня.

— Так я бу-у-уду…

— Значит, — прерываю ее скулеж, — Только что-то найдешь или заметишь странное, обо всем сообщай. Если только у меня пропадает, то плохо. А если еще у кого, то будет сложней тебе помогать.

Блондинка, пока не догадываясь, что ее в ближайшее время ждет, клянется ничего не скрывать. И в конце снова радуется, что у нас есть повод вместе хоть об этом пообщаться.

Ну-ну, посмотрим, как она потом заговорит.

— И чё? Она поверила? — ко мне подходит близнец, когда я сматываюсь от испуганной блондинки.

— Ты всё как надо сделал? — уточняю я.

— Обижаешь! В лучшем виде след оставил, — ржет брат, довольный, что я дал и ему повод крыс погонять.

— Тогда к тем, сообщницам, я позже загляну.

Действовать решили с двух сторон.

— Понятное дело, что позже, — Евсей мне показывает пальцами «три». — Тебя ведь пригласила Майя на свидание. Раньше бы я вообще от такого поржал. Но мы-то знаем, что это значит…

— Для меня вообще другое значит, — отвечаю грубо, сразу настроение портится.

— Гор, чего тебя переклинило?

— Все равно не поймешь. Не хочу объяснять, — отмахиваюсь от него.

— Ты сам нам хвалился успехами в споре, никто тебя за язык не тянул.

— Это в прошлом. В настоящем, может, я хочу проиграть. Майя мне дороже, чем ваши условия и награды. Что непонятного?!

— Гор, что ты запал всерьез на Майю мне давно понятно. Только не я, а ты продолжаешь игру и третье условие делаешь. Хочешь сказать, что Майя случайно придумала тебя пригласить?

Да, так и выглядит.

Зачем я только ляпнул тогда? Моя девочка не забыла. И для спорщиков нет сомнений для чего.

* * *

Майя

— Гордей, поехали быстрее! — после учебы подгоняю парня. — Если думаешь, что наше свидание скучным получится, то зря надеешься.

— Неужели созрела на «Пинком до Марса» прокатиться? — изгибает бровь и косится насмешливо, выезжая со двора универа.

— Ха-ха, очень смешно. Бывают и серьезней испытания, — непринужденно говорю, сама себя на смелость настраивая.

— Еще скажи, серьезнее половника. И тогда я вообще всю дорогу буду трястись.

А кто-то не верит в мой выбор… Кому-то смешно.

Хотя, бармен из моего кафе тоже хохотал по телефону. Назвал мои варианты: местами, где можно поспать. Но я же плохо знаю город. И как удивлять, тем более такого, как Сомов?

Пришлось воспользоваться помощью «друга», и бармен мне подсказал, с его слов, почти годное свидание. Учитывая, что он назвал классным свидание, то, когда потом случайно проснулся в другой стране и на работу не мог долететь две недели, то «почти годное» — супер-пупер по моей личной шкале.

— Ничего себе! Майя, я думал, что мы по набережной за ручку пройдемся и всё. А ты такое придумала!

И я же хотела на набережную, а бармен меня сбил с верного пути.

Но, глядя на довольного Гордея, не жалею ни о чем. Даже о том, что пришлось трястись в кабинке канатной дороги на холм со смотровой площадкой на город. Раньше он меня тянул на высоту, сейчас и я его подбила полететь.

С холма город виден, как на ладони.

Я жмурюсь под лучами заходящего солнца, а может от того, что Гордей меня держит за талию. Во мне все еще звучат отголоски мыслей: «Почему он выбрал меня?» И больше не ругаю себя, что я не устояла. Ну как бы смогла, когда с ним одним, хочу летать, вопреки всем своим страхам.

— Никогда не была здесь раньше. И подумала, что только с тобой решусь, — так и есть. С ним высота уже не так страшна.

— Это правильно. Без меня запрещаю ходить на свидания, — довольненько хмыкает он.

— Сомов, ты не слишком строгий парень, а? — подшучиваю над этим собственником.

— С тобой я не строгий, — мягко так говорит, а потом как заорет на весь холм: — С тобой я свирепее зверя!

— Ты совсем уже чокнулся?

Оглядываюсь на таких же, как мы, поднявшихся людей, посмотреть красоты города. Встретить зверя они не рассчитывали. Бонусом получат впечатления.

— Да, совсем и полностью, — Гордей не отрицает даже, — Что я могу поделать с собой, если влюбился?

— Что?

Замираю.

Мне не послышалось?

— Тебе не послышалось, — со смехом притягивает к себе, — Майя Касаткина, что ты наделала? Я так берег свою свободу. С тобой и этого не смог.

— Может и не все потеряно, вдруг еще захочешь быть свободным?

Никто и не даст ему, но ради проверки надо было спросить.

— Поздно. Я люблю тебя. Ну и сама понимаешь, что уже от меня не избавишься.

Холм свидетель, я в шоке. В самом приятном, какой может быть.

— Гордей, ты… ты точно уверен? Если нет, то ничего, я пойму, — зачем-то бормочу это вслух.

Лучше сто раз на холм в кабинке поднимусь, чем неправильно пойму и зря поверю.

Он берет мое лицо в ладони, и взгляд опустить не получается. Я не вижу в нем ни тени насмешки, не похоже на розыгрыш.

— Майя, если вдруг так случится, что ты узнаешь обо мне то, что тебе не понравится, то запомни самое главное. Мои чувства к тебе настоящие. По другой причине, я бы не признался.

Из всех слов я слышу только то, что Гордей назвал для меня главным… Остальное, просачивается мимо ушей, ведь мне впервые парень признался в любви. На моем для него свидании.

Во мне рвутся последние сомнения. Гордей выбрал меня, спас, потому… потому что, не только мое сердце с ним чаще стучит. Не только я чувствую то, что ни к кому никогда. Помнится, он на первом нашем свидании меня бесил своими разговорчиками, что надо проверить: «а вдруг я его судьба?»

Тогда я не верила. Затем сомневалась.

Но сейчас же, сейчас… таким невозможно шутить. Жестоко врать. Особенно тогда, когда так хочется в свою сказку поверить.