Глава 27

Мы целуемся, как безумные. Вот просто одновременно сошли с ума, забыв обо всем на свете, забыв, что машина стоит поперек лесной дороги и загораживает движение. Не знаю, что чувствует Арчи, а мне кажется, будто мы живем последний день в жизни, а назавтра наступит Армагеддон.

Наше отчаяние, страсть, долго удерживаемая в рамках симпатия – все выливается в этот безумный поцелуй.

Резкий звук клаксона отрывает нас друг от друга. Арчи выпрямляется, ударяется головой о крышу Мерса.

– Твою ж мать! Какая зараза?

Я вытираю слезы, наплывавшие на глаза. Ничего не различаю из-за радужного тумана. Встряхиваюсь, пытаясь убрать ненужную влагу. Наконец зрение фокусируется, и я вижу за нами уазик с прицепом, водитель которого отчаянно сигналит и кричит, высунувшись в окно:

– Эй, молодежь, другого места не нашли, чтобы полизаться.

– Нет, – хохочет Арчи. – Лес, прекрасная погода, интимная обстановка – самое то для любви.

– Какой позор!

Я закрываю лицо руками, от смущения готова заползти под кресло, но Уваров заводит мотор, сдвигает Мерс в сторону и пропускает уазик, а в его прицепе я вижу полные корзины грибов.

– Ничего себе! – присвистывает Уваров. – Вот это поохотились.

– Я первый раз вижу столько грибов, – восхищаюсь и я.

– Хочешь тоже прогуляться? – спрашивает Арчи. – Уазик выехал в-о-о-о-н из той дорожки.

Он показывает на ближайший поворот в лес.

– За грибами? – уточняю я, все еще не веря в предложение.

Но азарт уже загорается в груди, глаза сами выискивают на обочине шляпки.

– Да.

– У меня же нога.

– А мы недалеко.

«Почему он так настойчив? Чего ему надо?» – тут же сомневаюсь я. Сразу представляю картину: мягкий мох, припорошенный сухой хвоей, и Арчи, который заваливает меня на него и хочет…

Но он уже не ждет ответа: просто заводит мотор и поворачивает Мерс. Через несколько минут останавливает машину на солнечном пригорке. Выходит, открывает дверь с моей стороны, подхватывает на руки и шагает в лес.

– Ты что делаешь? – охаю от испуга.

Я едва успеваю уцепиться за шею.

– Ношу на руках свою капризную девушку, – смеется он и звонко чмокает меня в лоб.

– Я не твоя девушка.

– Уверена?

Арчи замирает, пристально смотрит в глаза, и я первая отвожу взгляд.

– Нет.

– То-то и оно! О, смотри, грибы.

Он осторожно ставит меня на ноги, и я чуть не визжу от восторга: вся полянка покрыта белыми грибами. Глянцевые коричневые шляпки виднеются под каждым холмиком травы, за каждым пеньком и веткой.

– И как мы их будем собирать?

– Я сейчас.

Уваров бежит к машине, я сажусь на пенек и вдруг понимаю: сегодня чудесный день, наполненный радостными впечатлениями и эмоциями. Никакие сволочи, типа Глеба, Витали и Тохи не могут его испортить.

На хруст веток выпрямляюсь, с тревогой вглядываюсь в кусты, но появляется Арчи, и облегченно вздыхаю. Он принес нож, пластиковый пакет, термос и контейнер с бутербродами.

– Откуда это? – ахаю я.

Черт!

Подозрения ядом разливаются в груди, прекрасный день мгновенно меркнет. Складывается впечатление, что Уваров заранее продумал такой вариант отдыха и приготовился. Он словно предугадал, что, увидев Виталю и Тоху, я захочу убежать.

Стоп!

А может, появление врагов именно он и спланировал? Тогда мажор настоящий монстр, а не человек.

Я передергиваюсь, холодом стягивает кожу спины, откуда-то налетает ветер. Эти эмоциональные качели изведут меня вконец. Ну, почему я такая неуверенная в себе?

– Пикник, так пикник, – смеется Арчи, не обращая внимания на мой насупленный вид, – но сначала грибы.

Мы собираем целый пакет боровиков. Все грибы один к одному: ни червоточины, ни гнили.

«Может, и наши отношения станут такими чистыми?» – появляется неожиданно мысль.

Мне нравится следить за Арчи, наблюдать, как ловко он срезает ножки, как зажигаются сиянием его глаза, когда он находит еще гриб.

– Слушай, а что мы будем с ними делать? – спрашиваю я.

– Как что? Привезешь домой, как доказательство, что была в лесу.

Мы весело разглядываем грибы, сортируем их, пьем ароматный чай. Я никогда еще не чувствовала себя такой умиротворенной и счастливой. Наблюдая за тем, как ловко Арчи разливает чай, раскладывает бутерброды, я все больше удивляюсь.

– Что ты так смотришь? – спрашивает он, передавая мне кружку.

– Не узнаю тебя.

Мы сталкиваемся пальцами, и электрический разряд встряхивает обоих. Кружка падает, Арчи подхватывает ее, дует на чай. Теперь на поверхности воды плавают травинки и иголочка хвои.

– Думала, я избалованный мажор? – уточняет Уваров, вылавливая ложкой мусор.

– Д-да.

– А сейчас?

– Ты совсем другой. Ну, или… – я делаю паузу, не зная, продолжать или промолчать.

– Что? Говори, раз уж начала, – смеется он и прихлебывает из кружки. – Эх, чай с лесными сюрпризами вообще зебест! Попробуй!

Он прислоняет к моим губам кружку.

– Или хорошо притворяешься, скрывая истинные намерения.

Я выхватываю кружку из его рук и делаю большой глоток. Чай горячей лавой приносится по рту, обжигает язык, горло. Я закашливаюсь, Арчи стучит по спине.

– Надо же сначала попробовать, – ворчит он. – Для чего тебе губы даны? Для поцелуев?

Его слова звучат двусмысленно, я отмахиваюсь от хлестких ударов, смущенно смеюсь. Воздух между нами становится густой и тягучий, как патока.

– Пора домой, – я смотрю на небо, которое потихоньку затягивают тучи. – Скоро будет дождь.

– Уходишь от ответов, да? – Арчи придвигается ближе, убирает с моего лица прядь волос, нежно гладит по ниточкам шрамов. – Никогда себе не прощу! – глухо говорит он.

– Поехали, – я снимаю его руку, но он на миг удерживает меня за пальцы и отпускает.

– Желание моей девушки – закон, – вздыхает он и вскакивает.

«Моей девушки! – песней в душе звучат эти слова. – Моей девушки!»

И сомнения разом вылетают из головы. Я протягиваю руку…

– Помоги мне.

Но мысль о мести мажорам все равно не дает мне покоя. Несколько дней я мучительно думаю об этом и принимаю решение. Арчи прав: незакрытый гештальт изведет меня, отравит начавшую налаживаться жизнь.

Виталя и Тоха начинают появляться в университете. Я вижу их то в коридорах, то в холле, то у фонтана. Они не подходят ко мне, но всегда крутятся рядом с Венькой, с братом Арчи. Арчи по-прежнему рядом. В понедельник заезжает за мной. Когда он впервые появляется на пороге моей квартиры, а я теряюсь, отказываюсь ехать вместе. Меня неожиданно поддерживает папа. Он сердито смотрит на Артура и заявляет:

– Убирайся! И держись подальше от моей дочери.

– Не получится, – тихо отвечает мажор. – Я хочу Варе помочь.

– Ты уже помог, сломал ей жизнь.

– Вот я и пытаюсь исправить свои ошибки. Помогите мне, Борис Иванович.

– И правда, Боря, отвяжись от детей, – встает на сторону мажора мама.

Она тащит Арчи в кухню, угощает его блинчиками с малиновым вареньем. Мама вообще расположена к Уварову. Такое впечатление что она знакома с ним ближе, чем я.

Этот момент тоже тревожит меня, в душе творится что-то невероятное.

С одной стороны, радуюсь, что мажор так настойчив. Мне приятно его внимание. Ну, не может человек ради пустого желания уложить несговорчивую девчонку в постель потратить целый год на ее обработку. Не может! Это просто не укладывается в голове.

А с другой стороны, недоверие все ещё сидит в душе. Вдруг расчёт на мою наивность и невинность! Я не успела стать взрослой и опытной женщиной. У меня и парней никогда не было, длинный Венька не в счет. Да и первый поцелуй был в лесу. Ну родители же опытные люди, мама должна понимать, что навредит мне, если поступит неправильно.

Так я успокаиваю себя и соглашаюсь сесть в машину к Артуру. Он больше не пытается меня поцеловать, не выставляет напоказ свои чувства. Но всегда рядом, словно охраняет меня. Как только звенит звонок об окончании лекции, Артур уже стоит у дверей моей аудитории. Мы вместе проводим время на переменах, вместе обедаем.

– А ты хорошо устроилась, подруга, – шепчет в понедельник обиженная Светлана. – Сама Уварова отхватила, а мне испортила весь пикник.

– Чем я тебе его испортила? Ты хотела познакомиться с богатенькими буратинками, вот и познакомилась.

– Да после вашего отъезда компания развалилась.

– Что так?

– Виталя и Тоха уехали, Нинка ходила злая, как черт. Только Севка был доволен и подтягивал пивко.

– Бери его в оборот, не теряйся.

– Да он по Нинке сохнет, а та к Арчи неровно дышит. Замкнутый круг.

– Арчи теперь со мной.

– Не боишься, что разборки начнутся?

– Пусть только попробует!

Несколько дней пролетают без приключений. Я успокаиваюсь. Вот и сегодня не прислушиваюсь к тому, о чем рассказывает лектор, а лезу в интернет. Мне не разорвать этот нездоровый клубок отношений без решительных действий. Я просматриваю возможности вуза.

– Ищешь клубы? – спрашивает Светлана, заглядывая мне через плечо.

– Угу.

– Пошли в музыкальный, там классно. Будем выступать на всех тусовках и праздниках.

– Я петь не умею. И танцевать. И ведущей на радиоточке тоже не хочу быть.

Пресекаю сразу все поползновения подруги на мое свободное от занятий время. Наконец нахожу то, что ищу, и улыбаюсь. Теперь надо избавиться от Арчи.

– Антон, передай Арчи, что я сегодня поеду по делам, – обращаюсь к младшему Уварову. К моему удивлению, он каждый день сидит с нами на лекциях. Тот бунтарь, которого я видела на встрече с куратором, сдулся. – Пусть меня не ждет.

– Варь, ты же его знаешь, он не согласится.

– Вот черт!

За пять минут до звонка поднимаю руку и прошусь в туалет. Когда препод кивает и отворачивается к доске, хватаю сумку и выскакиваю из аудитории. Сразу поворачиваю в соседний коридор, бегу к лестнице. Поднимаюсь на третий этаж, несусь к университетской редакции. Вуз выпускает свою внутреннюю газету, вот туда мне и надо.

Волнение сдавливает горло, я даже дышать боюсь, когда поднимаю руку, чтобы постучать.

– Да, войдите, – отвечает звонкий голос.

– Здравствуйте, – чуть ли не шепчу я, но откашливаюсь. – Я хочу у вас работать.

Миловидная девушка поднимает голову. Она стоит у длинного стола и рассматривает какие-то листы.

– Работать, говоришь? – задумчиво спрашивает меня. – А что умеешь?

– Писать. Хотела стать журналистом.

– Есть что-то интересно?

– Да. Разоблачение нескольких студентов.

– Ого! – из второй комнаты выходит седовласый мужчина. – Громкое заявление.

– Простите, а вы кто? – мой голос падает до беззвучного шепота.

– Я главный редактор университетской газеты.

«Сам Герасимов! О!» – я не ожидала сразу наткнуться на него, в груди появляется кисель страха. Он мелко дрожит и трясется, как плохо застывшее желе.

– Если нельзя, тогда я пойду.

Я разворачиваюсь к двери, чувствую, как дрожат колени.

– Почему же нельзя? Можно, но осторожно. И кого разоблачать планируем?