ГЛАВА 17.2 АЛИНА
— Выспалась? — спрашивает врач – худая как палка женщина лет пятидесяти, с выступившей сединой и чуть кривых очках. Но на каблуках и со строгой темно-красной помадой на губах.
— Как себя чувствуешь?! — взволнованно тренер подскочил ближе. На ногу смотрел с опаской.
— Нормально, — быстро ответила Алина, буравя взглядом женщину. — Когда мне снимут гипс?
— Гипс? — подлетают брови женщины. — Это лишь компресс. У вас серьезный вывих, девушка. И растяжение нервов.
Степан Павлович покачал головой – когда кто-то травмировался или болел он всегда переживал.
— Снимите его, — приказным тоном потребовала Алина.
— Какой снимите, Алина! — возмутился Степан Павлович. — Тебе прописан постельный режим и отдых!
— Именно, — кивнула врач. — О беге на ближайшую неделю можешь забыть.
— Что? Нет, мне нельзя. Степан Павлович, скажите ей! — взмолилась Алина.
— Она переживает, — заступаясь, тренер погладил её по плечу, успокаивая. — Это важные соревнования…
— Но сделать ничего нельзя, — жестко перебила женщина. — Радуйтесь, что это просто вывих. Ногу напрягать противопоказано – рискнете, она может вообще забыть про спорт.
Забыть про спорт – звучало как приговор. Алина коснулась бедра, боясь наклоняться к ноге и двигать ею – малейшее движение причиняло дискомфорт.
Она понимала правила, но разве можно просто смириться?
Алина никогда не сдавалась. А сейчас – ни за что.
Упрямство отразилось на её лице, и врач цокнула. Не смягчилась ни на грамм и серьёзным, нравоучительным тоном прошипела:
— Если бы ты не продолжала бежать, как сказал твой тренер, вывих прошел бы за день.
— Я не могла сойти с дистанции! Какой я пришла, Степан Павлович?! — одернула её грубо Алина.
— Спокойно, не нервничай… — взмолился тот.
— Какой пришла?!
— Последней… Послушай, я уже доложил судьям. С такой травмой я не могу пустить тебя на поле…
— Но вы должны! — выкрикнула Алина. — Вы же знаете… Я к этому так долго шла! Нога не так уж и болит, я могу… агх!
Только рискнула двинуть, как скривилась, и врач закатила глаза.
— Через пару дней выпишем. Подготовьте ей костыли, — говорит недовольно, уходя.
Костыли – как обухом по голове!
Едва не плача, Алина вцепилась в куртку тренера:
— Вы не можете так со мной поступить.
— Ты сама понимаешь – нельзя, — Степан Павлович по-отечески погладил её по голове. — Может, будет съезд в следующем году. Ты должна больше о здоровье переживать.
— Следующий год… Я не могу ждать! Я готовилась все лето, в следующем году я должна была уже переезжать сюда, в Москву!
— Никто не застрахован от травм. Даже такие гении, как ты, — успокаивал тренер.
Какой смысл быть гением и талантом, если её может подкосить простая травма?! Вывести из строя, не подлежать ремонту?! И ведь ничего не скажешь против. Нога действительно ныла и болела после любого движения.
Скрипнув зубами, Алина уткнулась в одеяло, скрючившись.
Узнав об этих соревнованиях она загорелась, как никогда раньше. Это не городские и не региональные, это что-то выше. Попасть в лучший клуб страны, попасть в Москву! Перед ней открылись бы все двери – предоставили бы общежитие и погрузили её жизнь в так любимый спорт. Она встала бы на ступеньку выше к мечте – к Олимпиаде и золоту.
Неужели теперь она вернется в Звездный ни с чем?
Она была уверена в себе на сто процентов. Выигрывала, не смотря на конкуренцию. И шла к финалу, чтобы обогнать всех…
Услышать заветное – «Добро пожаловать в Клуб Стрела!».
Они могут больше и не устроить такой съезд никогда. Это первый на памяти Алины.
И все из-за ноги!
Все из-за… Глеба Рохмана!
— Все будет хорошо, — продолжил Степан Павлович, а потом привычно веселым голосом выдал: — У тебя гости вообще-то! Давно ждут!
Алина не хотела ни с кем разговаривать.
Утонуть в своем горе и захлебнуться – чем не выбор?
Она кисло кивает и вытирает едва выступившие слезы.
Держаться и не сдаваться – всегда было её девизом. И его придерживаться надо в любых ситуациях. Хотя взвыть от несправедливости хотелось слишком сильно…