ГЛАВА 17.4 АЛИНА

— Моя вина? — тупо повторят Глеб.

Очевидно, он ничего не понял. Неужели придётся объяснять самой?! Злость начинает чуть угасать, но Алина поддерживает её – иначе она потонет в смущении.

А этого допускать нельзя. Только не сейчас и не перед ним.

Старается жечь его взглядом, но тяжело – ведь по сути, вина-то вся на ней…

— Из-за того, что случилось между нами… Я отвлеклась во время кросса, — признается Алина и сама не верит, что говорит это вслух.

Глеб моргает.

— Между нами…

— На крыше, — напоминает Алина и морщится: — Или ты собираешься делать вид, что ничего не было?

— Я?! — Глеб искренне возмущен. — Это ты меня игнорировала!

— А что я должна была делать?! Ты хотел…

Она замялась – черт, как же хотелось продолжать оставаться уверенной, но все гасло.

Алина нервно то сжимала, то разжимала ткань одеяла.

— Да, хотел, — легко подтвердил Глеб. — Но я думал… Не думал, что это так серьезно для тебя.

— Ты думал, мне плевать?! — теперь уже возмутилась Алина. — Чтоб ты знал – я никогда в жизни не хотела поцеловать кого-то!

— А меня, получается, захотела?

Получается, так.

Слова не покинули головы, но Глеб понял по глазам.

И впервые за сегодня улыбнулся. Мягко, чуть сжато, но так притягательно. На душе стало легко и будто бы нога прошла. И как у него получается?!

— Я не должна была себя накручивать. Но и ты… это твоя вина, признай! — потребовала Алина почти отчаянно, ощущая себя дурой.

— Я не хотел, — искренне произнес Глеб. — Если честно, я и сам не знал, что с этим делать. Думал, что ты просто избегаешь меня и… ничего не чувствуешь.

— Именно мои чувства и привели меня… сюда, — Алина уныло ткнула в матрас.

Глеб поглядывал на нее то задумчиво, то игриво. Было что-то странное, отчего Алина начала краснеть – на нее никогда так не смотрели. Будто пытались обхватить одним взглядом всю. Глеб поднял руку, и Алина чуть дернулась, но он лишь коснулся её уха, убирая выбившуюся прядь.

Ох, какая она стремная сейчас, подумала Алина нервно. Вряд ли кто-то следил за её прической, а халат больничный вообще отвратительный и колется.

— Твои чувства… ко мне? — уточнил Глеб.

Что он хочет? Чтобы она призналась?

Но в чем? Алина терялась – сердце бешено стучало в ушах и на удивление, не от бега, как она привыкла.

Алина четко знала – чтобы это ни было за странное чувство, она не хочет, чтобы Глеб уходил.

Он должен остаться. С ней. Ни с Полиной или кем-то другим…

Перебарывая себя, она решается. Терять уже нечего:

— Помнишь нашу первую встречу? Так вот… ты смог меня обогнать. Поздравляю, — произнесла, смотря куда угодно, но не в глаза, напротив.

— Обогнать? Не думаю.

Глеб снова касается щеки и притягивает к себе:

— Я лишь догнал.

Он целует её – легко и осторожно, будто боясь коснуться. Алина чуть не взрывается – их губы соединились!

Чмок вышел коротким, и Глеб отстранился, смотря с опаской и будто ожидая удара.

И он его получает – несильную пощечину, он даже головой не дернул.

— О, — издает удивленный звук.

Алина в тот же миг хватает его лицо ладонями, обхватывая и сближаясь. Целует по-настоящему, по-взрослому, сразу же врываясь в его рот языком, как видела в фильмах. И плывет от того, что он рвётся в ответ. Обхватывает за талию, кладет руку на спину, чтобы не свалилась с койки. Губы Глеба горячие и сладкие – Алине не хочется их отпускать, но дыхание не хватает.

— Ох. Смотри не доведи и меня до больницы, — выдает Глеб. Он улыбается широко и неверующе, смотря на нее с восхищением.

— Я подумаю, — отзывается Алина, требуя поцелуя снова.