Глава 16

Друзья спешат на помощь

Елена

Несколько часов гуляю по парку, позволяя ногам идти куда глаза глядят. Не чувствую себя живой. Не чувствую способность мыслить здраво.

Почему после разрыва отношений так невыносимо тяжело и грустно? Неужели я не просто растворилась в них, я потеряла себя? Что со мной не так? И почему я вовремя не сказала, что не хочу расставаться?

Только после того, как страсть стихает и гормоны перестают шалить, понимаешь, что хорошие отношения — это не только радость, смех, веселье и качественный секс, но и долгая кропотливая работа не только над собой, но и над отношениями тоже. Потому что иначе взаимопонимание теряется, начинаются ссоры, скандалы, вы все больше не слышите друг друга и в какой-то момент точка кипения достигает предела.

А затем вы остаетесь друг без друга. И один понимает, что без второго не может, а второй, оклемавшись, начинает дышать свободно. Начинает понимать, что и без второго ему хорошо живется.

Я так хотела уйти, я так надеялась, что я буду тем вторым человеком, но оказалась первым. Как иронично, что тот, кто до последнего боролся за отношения, оказался тем, кто легко из них ушел и вздохнул с облегчением.

Спала как убитая. Просто потому, что в какой-то момент организм решил, что больше не может без сна.

Когда просыпаюсь, не могу понять, день или ночь за окном. Беляш спит неподалеку, а я не чувствую себя выспавшейся или отдохнувшей. От осознания произошедшего трясет, и я пытаюсь уговорить себя не скатиться в истерику вновь.

Встаю, наливаю теплый ромашковый чай, а предрассветные сумерки как бы намекают, что за окном-таки близится утро. Как-то на автомате отпрашиваюсь с работы — просто не смогу сегодня собрать мозг в кучу.

Как же я могла его потерять? Человека, за которого держалась и боролась несколько лет? Почему я обо всем забыла и помнила лишь свои обиды?

Замечаю смс-ку от Лизы — они вернулись в город, и она пишет, что сегодня может ко мне заехать. Отвечаю коротко, что может приехать в любое время — я только буду рада ее увидеть.

Хочу дописать «потому что устала от одиночества», но потом стираю это. Не хочу портить подруге настроение. Да и о каком одиночестве идет речь? Гриша только позавчера уехал, а я уже расклеилась.

Усталость вновь берет верх, насыпаю Беляшу еду, а сама иду в кровать, где Беляш подползает к моей голове и мурлыкает, как самый настоящий трактор.

Прижимаю его к себе, глажу и пускаю слезу в его белоснежную шерстку. Он фырчит — ему явно не нравится быть мокрым, но не вырывается.

И я вновь проваливаюсь в сон, надеясь, что после станет легче, что боль уйдет, и я перестану так невыносимо чувствовать себя.

Может, ну его и рискнуть? Написать Грише, что все еще люблю его? Даже если он отошьет и скажет, что все кончено, я хотя бы попытаюсь все исправить…

Но не успеваю этого сделать — организм окончательно устал, и я погружаюсь в сон.

Просыпаюсь оттого, что кто-то хозяйничает на кухне. Первая мысль, что это вернулся Гриша, что он почувствовал, что я нуждаюсь в нем. Потом я замечаю Беляша, который буквально вжался в постель и хмурюсь. Котенок точно бы сейчас висел на своем любимом хозяине.

Осторожно выхожу из спальни и заглядываю на кухню. Облегченно выдыхаю: там Лиза, она готовит нам завтрак.

— О, проснулась, засоня, — усмехается она.

— Как ты здесь оказалась? — тихо интересуюсь я, пытаясь вспомнить, вернула ли она мне ключи, когда съезжала к своему будущему мужу.

— Долгая история, — отмахивается она и продолжает меня отчитывать: — Ты знаешь, как мы с Ярославом разнервничались? Я тебе и звонила, и писала, но трубку ты не брала. Мы к дому подъехали — Ярослав уже Грише позвонил и выяснилось, что он съехал от тебя в субботу.

Виновато опустила глаза. Я ведь так и не смогла написать подруге, что мы как бы расстались.

— Гриша уже хотел приехать и проверить, но у меня оказались ключи. Я зашла домой и увидела, что ты спишь! Поразительно: телефон не на беззвучном режиме, а ты не слышишь.

Из всего этого я, конечно же, услышала, что Гриша заволновался, поэтому аккуратно спросила:

— И, что, Гриша приедет? — мне очень хотелось, чтобы в моем голосе было меньше надежды, но вопрос прозвучал, как будто я этого очень хотела.

— Нет, я уже открыла своим ключом и написала мужчинам, что ты просто очень крепко спишь, — выдает она, а я вздыхаю и киваю. — Ты мне объяснишь, что произошло? Почему у тебя дома вместо мужа белое, шипящее на меня существо?

В подтверждение Беляш выходит из спальни и, заметив гостью, начинает показательно шипеть на нее.

— Беляш, все хорошо, — беру его на руки. — Это моя подруга, она не причинит тебе никакого вреда.

— Беляш? — пристально всматривается Лиза в котенка. — Это тот самый пирожок с курицей? — она качает головой и добавляет: — Вы б его еще пончиком назвали!

Беляш недовольно мяукает, спрыгивает с моих рук и, вильнув хвостом, важно уходит с кухни.

— Потому что полностью белый, — ухмыляюсь я. — Не спрашивай. Не я дала ему имя. Гриша постарался. Я тоже была не в восторге.

Лиза неожиданно начинает смеяться, а затем, вспомнив, что у нее яичница на плите, отворачивается к ней и отправляет меня умываться. Я покорно плетусь в ванную, смотрю в зеркало и вздрагиваю. Несмотря на то, что я спала много, у меня огромные синяки под глазами, которые в очередной раз доказывают, что я много плакала. Умываюсь, кое-как привожу себя в порядок, расчесываю запутавшиеся черные кудри и подумываю состричь их под каре.

Ну, типичное женское желание: когда расстались нужно отсечь волосы к чертям, чтобы показать всем насколько ты не в порядке.

Когда я выхожу на кухню, стол уже накрыт. Налит мой любимый чай, а подруга тискает Беляша. Тот уже не шипит, но для вида сопротивляется, хоть и мурлыкает.

В какой-то момент вздыхаю, что Лиза замужем: у нас бы получились отличные отношения. Усмехаюсь своим мыслям, а затем добавляю про себя, что мы обе слишком любим мужчин, поэтому идея совершенно провальная.

— Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой, — качает головой подруга, и я тяжело вздыхаю.

Мне сложно собраться, поэтому старательно тяну время. Пью чай, наматываю яичницу на вилку, тяжело вздыхаю, качаю головой, а затем, собравшись, вываливаю подруге все, что накопилось. Рассказываю ей о произошедшем за последние полгода-год. Удивительно, когда она сбежала от своего жениха Вячеслава и пару месяцев жила у меня, я мастерски скрывала проблемы от нее. И теперь она сидит, удивляется, как не замечала всего этого раньше.

— М-да. Вот точно у тебя трагикомедия была, — фыркает она, и я усмехаюсь. А ведь она несколько недель назад меня предупреждала насчет трагикомедии.

— Да, вот только оно превратилось в трагедию, — вздыхаю я.

Подруга качает головой. Похоже, ее это совершенно не устраивает. Впрочем, как и меня тоже.

Рассказываю ей события последних трех дней без утайки. Не вру, что не хочу расставаться, хоть это и неизбежно.

Между нами воцаряется тишина. И только Беляш опять в углу что-то жует. Похоже, прикончил очередную муху.

— М-да, — наконец, выдает Лиза. — А вы не пробовали, ну не знаю, поговорить?

— Да о чем? — отмахиваюсь я. Горячий чай давно остыл, и я пью холодную жижу, аж самой противно. — Он ушел, потому что ему надоело все это. И я его понимаю.

— Может, он ушел, потому что ему надоела неопределенность? Ты отчитывала дни до конца спора и молчала, а он чувствовал, что ты его больше не любишь. И чтобы не мучить тебя, он дал тебе то, что ты хотела, по его мнению.

— И чего же я хотела? — показательно фыркаю, не верю словам подруги. — «По его мнению»? — передразниваю ее слова и язвлю.

— Свободы, — пожимает плечами Лизы. — Ты показательно делала вид, что хочешь свободы. Что хочешь уйти от него. Он не стал тебя удерживать и отпустил. Ну, по крайней мере, я это вижу именно так.

Надуваю губы. Молчу. В чем-то Лиза права. Но могу ли я в это поверить? Могу ли я подумать, что Грише нужно было таким глупым способом показать, что он меня любит?

И вообще, давно ли это Лиза разбирается в отношениях? Она сама недавно рассталась с парнем, которого не любила, чтобы быть с тем, в которого влюблена аж со школы.

Долго злиться на подругу у меня не получается. Надо признать, мы обе те еще однолюбки. Она встретила свою любовь в выпускном классе, когда перевелась в другую школу, а я встретила своего парня в лагере. Какие же мы постоянные в этом деле.

— В любом случае, обещай об этом подумать, — Лиза возвращает меня в реальность.

— Обещаю, — киваю я. — Я постараюсь подумать в этом направлении.

— Я пойду… Если что-то потребуется, звони. И, уж сколько раз просила, попрошу снова, прекрати отмалчиваться. Устала я вытаскивать из тебя информацию по крупицам… Ты вечно молчишь, молчишь, а затем тебя прорывает, и ты разом все выносишь, а мне сидеть разбираться, — даже если ее слова звучат как ворчание в мою сторону, она все равно улыбается.

Киваю, но не обещаю исправиться. Слишком уж привыкла все переживать внутри себя.

— Ну, а ты, Пончик, давай, следи за хозяйкой, — она гладит котенка, а тот фырчит, что его неправильным именем назвали.

— Беляш он, — поправляю ее я.

— Ну, ладно, Пирожок, так Пирожок, — кивает она и идет к выходу. — Не серчай, но ключи я тебе пока что не отдам.

— Замки поменяю, — отшучиваюсь я.

— Меняй, — она пожимает плечами. — Не будешь отвечать, я просто взломаю дверь. Не спрашивай как, поверь, я это сделаю.

И я ей верю. Уж кто-кто, а она на такое вполне себе способна.

Григорий

Сутками ранее

Вернулся к другу, установил у него свой компьютер, разложился на диване. Чувствовал себя паршиво, что вот так вот ушел. Ощущение, что у меня из сердца вырвали клочок души. Не чувствовал себя живым.

Словно половину меня вырвали с корнем. Постепенно начинал превращаться в меланхоличного мальчика из плейлиста Лены, где он пел о расставании и что без любимой не живет. Тогда я смеялся, а сейчас прямо желание возникло послушать те самые меланхоличные песни.

Леонард уже не спал, носился по дому, сбегал в магазин — наконец-то в его холодильнике появилась хоть какая-то еда. Со скепсисом и необычным страхом в глазах смотрел на мой компьютер.

— Не переживай, в ближайшее время найду съемную квартиру и съеду, — заверил его я.

— Не понимаю, почему ты съехал, а не она, — вздохнул друг. — В конце концов, квартиру вы покупали вместе.

— Я оставил ей ту квартирку, — отмахнулся я. — Не вижу смысла это обсуждать. Считай это маленьким подарком бывшей.

— Здорово быть твоей бывшей. Можно я тоже ею стану? — с сарказмом заметил друг, и я закатил глаза.

К его юмору еще привыкнуть надо было. Даже мне, его лучшему другу, было тяжеловато.

Целый день Леонард прыгал вокруг меня, уговаривая поехать в клуб и снять там крутых девочек. Или, что круче, устроить настоящую групповуху. Каждый раз цыцкал и рычал на него, всячески отказываясь. Мне не хотелось. Я не верил в «клин клином вышибают». Я хотел попробовать переболеть и не мучить себя.

Леонард бурчал, а затем уехал один. Не стал его дожидаться и в итоге лег спать. Я даже радовался: смог побыть наедине с собой, своими мыслями. Давящими, отвратительными. Несколько раз хотел написать Лене, сказать ей, что люблю, даже если ей это не было интересно. И каждый раз что-то останавливало. Моя гордость мешала мне поверить, что все можно вернуть и восстановить.

Гордость убеждала меня в том, что мне нужно переболеть, даже если на это уйдут недели, месяцы, года.

Друг вернулся под утро, весь зацелованный. Похоже, переночевал у очередной девушки, с которой познакомился в клубе. Совершенно не осуждал его образ жизни, потому что знал, что он всегда пользовался презервативом. По крайней мере, я не переживал за его здоровье, а брать ответственность за его поступки я просто не мог, поэтому не лез во все это.

Через три часа он бодрячком уехал на работу, а мне не спалось. Просто сел за компьютер и на автомате принялся за работу. Когда и как поел — не особо помнил. Организм перешел в режим автоматизма и все делал по привычке.

Плюс/минус я очнулся, когда позвонила Лиза. Напрягся — Лена не отвечала на звонки подруги. Уже хотел выехать и открыть дверь, но у Лизы, слава богу, сохранились ключи — она еще недавно жила у нас.

Забавно, какой странный юмор у жизни.

Вскоре я получил смс-ку, что с Леной все в порядке, она просто спит. Пожал плечами и принялся за работу — она очень хороша отвлекала от неприятных мыслей.

Ближе к вечеру мне позвонил Ярослав… Нахмурился — не был готов к разговору, но все-таки взял трубку.

— Что-то случилось? — мгновенно поинтересовался я, готовясь защищаться.

Мало ли, что такого наговорила Лена Лизе. Вдруг Ярослав сейчас наговорит мне гадостей?

Да и вообще. Ярослав — адвокат. От подобных людей как-то на автомате хотелось защищаться.

— А разве я звоню тебе только тогда, когда что-то случается? — после этих слов выдохнул, попытавшись расслабиться. — Успокойся. Я всего лишь адвокат, а не какой-то там судья, или, что хуже, дьявол.

— Ну, просто мы недостаточно близки… — начал оправдываться я.

— А мне показалось, что у нас много общего, и мы вполне подружились, — я так и не смог уловить его эмоции. Что тут скажешь: Ярослав всецело владел собой. — Мы вас всего на недельку после двойного свидания наедине оставили, а вы тут устроили невесть что. Делись, что произошло?

— Да я думаю, что Ленка все рассказала Лизе, а она все передала тебе. Какой смысл все это ворошить, если между нами все кончено?

— Вот ведь упертый баран! — возмутился Ярослав. — Сказал же я тебе, что я адвокат. Пока не выслушаю обе стороны, не отстану, даже не думай!

Вздохнул. Так просто от Ярослава мне не удастся отнекаться, поэтому я вкратце рассказал все то, что случилось за последнюю недельку. О том, как Лена оставалась холодной, и о том, как я принял решение оставить ее. Дать свободы.

— Ага. Значит, уходить ты не хотел, верно? — резюмировал Ярослав.

— Нет, конечно! Я ведь даже к психологу пошел, чтобы измениться! Я пытался, Ярослав, понимаешь?! — эмоционально выкрикнул я.

— Отлично, — не понимал, что там отличного, но внимательно слушал, — поздравляю, Григорий, вы идиотус обыкновенный. Ты в курсе, что Лена там сейчас горькие слезы льет, что достала тебя своей неопределенностью и что ей плохо без тебя, а тебя не вернуть?

Замер. Не ожидал услышать такое от «друга».

Она… не может без меня? Мне надо осознать эту мысль.

— А почему она сама мне это не скажет? — попытался увильнуть от темы. Не верил в свою удачу.

— Ты ушел, оставил ее одну. Она думает, что она тебе надоела. А ты думаешь, что она никак решиться на уход не может. Два идиота, ей богу, — таким голосом только приговоры оглашать.

Некоторое время молчал и думал. Не знал, что сказать. Не мог во все это поверить, не знал, что делать дальше.

— А ты откуда все это знаешь? — задал я самый глупый вопрос, который только можно было задать.

Действительно… откуда? Зачем ему врать? Лена все выдала Лизе, а Лиза, что естественно, рассказала обо всем Ярославу. Это нормально рассказывать секретики подруги своему парню. Лена тоже постоянно это делала.

И, видимо, Ярославу захотелось уточнить действительно я идиот, или только притворяюсь. Похоже, что действительно.

— Я адвокат, дорогуша, — поморщился, услышав это обращение. — В общем, я дал тебе пищу для размышлений, а ты сам разбирайся с последствиями. И помни, я тебе ничего не говорил — ты догадался сам.

— Есть, босс, — ответил я и отключился.

Мне срочно нужно было составлять план возвращения к возлюбленной. Ну и наломал же я дров!

Разговаривать в отношениях надо. Разговаривать! А не додумывать за других!