Глава 12

В любой страшной ситуации надо притвориться либо спящей, либо мертвой. Так я обычно делаю во сне. Однако, когда перед моими глазами сверкнул нож, я передумала притворяться. Это точно не папины люди. Те бы меня и пальцем не тронули, не говоря уже о ноже. Что теперь делать?! И ведь дернуться нельзя, еще порежет. И, как назло, нет ни одного человека в арке. Мужчина, а это точно он, судя по огромной руке, закрывшей мое лицо, медленно отпускает последнюю. Так, главное не орать, это его разозлит и тогда никакой мне свободной жизни.

— У меня есть деньги в рюкзаке, — еле слышно произношу я дрожащим голосом. — Возьмите и отпустите меня, пожалуйста. Я даже не обернусь и не посмотрю, как вы выглядите, — кажется, еще несколько секунд и у меня вырвется из груди сердце.

— Страшно, Машенька? — обманчиво ласковым голосом прошептал над ухом вполне себе знакомый человек. А затем резко развернул меня к себе.

От неожиданности у меня выпали пакеты из рук. Молчу, не зная, что сказать. Хватаю ртом холодный воздух, то ли от возмущения, то ли от облегчения. Вот уж Мишу я точно не ожидала здесь увидеть. Несмотря на ситуацию и на то, что Медведев намеренно меня напугал, по-настоящему злиться на него не получается. Особенно, когда смотрю в его голубые глаза. И все-таки он добрый, несмотря на то что хозяин этих глаз еще несколько часов назад саданул мне со всей силы по руке.

— Разве что, чуть-чуть. Помочиться от страха в джинсы я не успела.

— Все впереди, дорогая, еще обоссышься, — улыбаясь, произносит Миша.

— Ну если так, тогда, надеюсь, от радости.

— Надейся. Что ты здесь делаешь?

— Стою. Или ты в целом о том, что я делаю вне дома? — почему мне нравится его дразнить? Я же понимаю, что так нельзя, учитывая, что в данный момент я завишу от Медведева.

— Второе, — на удивление спокойно произносит он.

— Мне очень нужно было купить одну вещь, а тебя просить было неловко. Вот и пришлось идти в ближайший магазин. Ну а попав туда, как-то само собой взгляд упал на отдел с одеждой. Все равно же собиралась купить. И вот я здесь, — улыбнувшись, произнесла я.

— А что за вещь, за которую тебе неловко?

— Средство для личной гигиены.

— У меня полно таких средств. Я же дал тебе добро пользоваться всеми вещами Наташи.

— Наташа? Это твоя бывшая девушка?

— Допустим.

— Ну, у твоей Наташи не оказалось прокладок, поэтому мне пришлось идти. Не могла же я попросить тебя об этом.

— Почему не могла?

— Ну это же прокладки.

— И? Я что, по-твоему, идиот, трясущийся перед отделом прокладок? Или принцесса, боящаяся признаться, что какает не бабочками и боится купить туалетную бумагу?

— Тогда уж принц. Но нет, вижу, что ты не такой. В следующий раз буду знать, что тебя можно об этом попросить.

— Следующего раза не будет, — ну это мы еще посмотрим. Поднимает мои пакеты со снега и переводит на меня взгляд. — В машину. Живо.

* * *

Ни одного плохого слова, никаких оскорблений и отчитываний за то, что, по сути, украла его конверт с деньгами, да еще и ослушалась. Миша молча доставил нас до его дома, буквально за пару минут, и даже донес пакеты до квартиры. Все-таки, Медведев — хороший.

Так я думала ровно до тех пор, пока он не выхватил пакеты из моих рук, как только мы прошли в гостиную. Уселся с ними на диван и, не церемонясь, вывалил все содержимое на пол. Молча наблюдаю за тем, как он просматривает купленные мной вещи.

— Ты смотри, а прокладок-то и нет, — наигранно удивленным тоном произносит Миша.

— Ой, забыла. Ну раз ты не боишься их покупать, сходишь за ними?

— Знаешь, иногда мне кажется, что я недооцениваю тебя. Ты когда так профессионально научилась строить из себя дуру?

— Так, может, я просто дура?

— Не-е-т, — протяжно произносит он, как-то странно улыбаясь. — Ничего не хочешь мне сказать? — цепляет за бретельку одно из купленных платьев.

— По поводу платья?

— Это платье? А я думал майка.

— Это домашнее платье.

— Ах, еще и домашнее, — издевательски усмехнулся Миша. Не нравится мне то, как он себя сейчас ведет. Хочется поскорее остаться одной.

— Домашнее. Хлопковое, чтобы все дышало, — аккуратно забираю у него платье.

— Почему такое короткое?

— Так все девушки ходят. У меня просто не было таких, да и вообще как-то с платьями не складывалось. Поэтому я купила то, что захотела лично я, и оно не короткое.

— Переодевайся и показывайся мне.

— Зачем?!

— Буду проверять насколько оно не короткое, — закатывает рукава водолазки. А ведь он был в другой одежде, когда выходил из дома. Боже, о чем я думаю?! — Давай быстрее.

Молча иду в спальню и переодеваюсь в платье. Взглянула на себя в зеркало и улыбнулась собственному отражению. Мне, несомненно, идет. Правда, носки лишние. Стянула с себя последние и, сама не осознавая зачем, распустила волосы. Схватила с прикроватной тумбочки гигиеническую помаду и нанесла на губы. Приподняла волосы у корней и с каким-то предвкушением вышла из спальни. И когда вышла к Мише в гостиную, осознала, что хочу ему понравиться. Хочу услышать от него, что я красивая. Хочу это так же, как и желала услышать похвалу в свой адрес за приготовленный завтрак.

И только представ перед ним в платье, поняла, что ничего хорошего не услышу. На красивую девушку так не смотрят. Что со мной не так, что он настолько воротит нос и хмурит свой лоб при виде меня?

— Повернись ко мне задом и нагнись.

— Что?!

— Нагнись.

— Зачем?!

— Хочу узнать видны ли твои трусы.

— Сам нагибайся, — огрызнулась я и тут же наклонилась, чтобы сложить одежду обратно в пакеты.

И в этот момент Миша дергает меня за руку на себя. Из-за того, что все произошло очень быстро, я не поняла, как оказалась лежащей животом на его ногах. Что это еще за унизительная поза?! Только хочу вырваться из его захвата, как он сильнее прижимает меня к себе, сдавливая одной рукой чуть выше поясницы.

— Если я сказал сидеть дома, это означает сидеть дома, Маша, — какая-то секунда и я получая шлепок по попе. Не сказать, что больно, но отрезвляет. — Других вариантов быть не может. Поняла меня?

Зажмуриваю глаза и молчу. Не дождется ни слова от меня. Я потом отомщу. Обязательно. Когда придумаю как. И чтобы было также унизительно.

— Я говорю — ты делаешь, — еще один шлепок, уже более болезненный, от чего я неосознанно дергаюсь, а потом и вовсе начинаю вырываться.

— Пусти, ненормальный! — только сейчас осознала, что из такого положения нереально выбраться. Особенно, когда удерживает такая махина.

— Если я сказал не брать деньги, значит их брать нельзя! — еще один хлесткий шлепок. И, черт возьми, лучше бы было больно, чем так унизительно. — Ты поняла меня?

Еще сильнее зажмуриваю глаза и прикусываю нижнюю губу. Ни за что не отвечу, пусть хоть все отобьет. Следом последовал еще один шлепок. Аналогичный вопрос, снова молчание и хлесткий шлепок. Еще один и чувствую, как хватка Медведева ослабла.

Кое-как выбираюсь из его недавнего захвата, выпрямляюсь во весь рост и одергиваю задравшееся платье. Какой позор!

— Ненавижу тебя, ты такой же как все. А может быть, даже хуже.

— Поздравляю с лишением еще одной девственности. Ты наконец-то стала что-то понимать.

— Да пошел ты.

— Куда?

— На растение.

Первым моим порывом было немедленно забрать свой рюкзак и уйти отсюда куда глаза глядят. Однако, в итоге я оказалась на кровати. Причем совершенно не помню как. Очухалась более-менее, когда стало неприятно лежать на мокрой от слез подушке. Перевернула ее на другую сторону и заставила прекратить себя реветь.

Цель Медведева была не в физической боли, ее в принципе не было. Он знал, что это меня унизит и так или иначе я не захочу повторений. Доходчиво ли объяснил, что его надо слушать? Вполне. Сейчас я даже могу признать, что решение выйти на улицу было глупым. Ну почему же при всем этом мне хочется в ответ сделать ему какую-нибудь гадость? Не доросла я еще до этого. Не доросла…

Несмотря на обиду и бушующие эмоции, мне жуть как захотелось спать. Видимо, сказалась бессонная ночь. Уже через пару минут меня унесло в царство Морфея.

Хорошо. Ну очень хорошо. Так и хочется мурчать как кошечка от столь приятных поглаживаний головы. Тело расслабляется и хочется еще и еще. Только это внезапно прекратилось. Нехотя разлепляю сонные ото сна глаза. В комнате темно, но не настолько, чтобы не увидеть Мишу, сидящего на моей кровати. Смотрит на меня, не отрывая взгляда и молчит.

Какое-то странное, затянувшееся молчание. Извиниться пришел? Так молчит. Сама же не решаюсь нарушить тишину после случившегося. Медведев же, вместо того чтобы что-то сказать, подносит ладони к лицу и начинает с силой его тереть. Становится не по себе. Вот что ему сейчас надо? Наконец открывает ладони от лица и переводит на меня взгляд. Ну давай, извинись, и я не буду придумывать, как тебе отомстить.

— Твоя кошка обоссала пол в гостиной. Иди отмывай. С мылом, а потом спиртом. Если еще раз она так сделает при мне, я выброшу ее на улицу.

Рывком встает с кровати и, не оборачиваясь, выходит из комнаты, не закрывая дверь.

Хотела извинений, похвалы за завтрак и внешний вид? Ну, получай, Мария. Не забудь поблагодарить.

* * *

В некотором роде, я благодарна Мише, что вечером после случившегося он, как и обещал, дал мне работу. Вот только спустя неделю я поняла, что радоваться этому рано. Я совершенно не готова к самостоятельной жизни. Ума не приложу, как женщины успевают работать и заниматься домашними делами. На мое счастье, готовить ужины не пришлось в виду того, что Миша почти всегда отсутствовал дома. Уходил рано, приходил поздно, только ночевать. И то не каждую ночь. И если уж быть честной перед собой, я этому была рада, ибо стала его побаиваться.

Я же почти весь день проводила за текстами. Нудное, неблагодарное занятие, за которое мне еще даже деньги не заплатили. Причем за половину текстов и не заплатят. Такое себе занятие — для обеспечения себя. Возможно, когда я увижу первые заработанные деньги появится второе дыхание, а пока моя свободная жизнь совсем не вяжется с тем, какой я себе ее представляла. Благо есть два приятных занятия — игры с кошкой и ночные чтения книг.

Наконец, удовлетворенная своей работой, я закрыла ноутбук и перевела взгляд на часы. Супер. Закончить с работой в двенадцать дня — это рекорд.

— Кушать хочешь? — перевожу взгляд на ластящуюся Соню. — Сейчас насыплю.

Улыбка моментально слетела с губ, как только я заметила ее «подарок» в гостиной.

— Твое счастье, что ты это сделала не при нем. Фу, Соня, фу!

Что такое отчаяние, я поняла только сейчас. Медведев точно ее выбросит. Да чтоб тебя! Кидаю тряпку, не в силах остановить свой слезный поток. Два часа. Ровно два часа я потратила впустую. Пальцы уже не слушаются, рука как будто онемела. Коленки тоже болят от постоянного нахождения в таком положении. И никакого результата. Ну почему я настолько никчемная?

— Что случилось? — да как он это делает?! Почему я никогда не слышу его прихода?

— Ничего, — как можно спокойнее произношу я, шмыгнув носом. Ну и как скрыть это пятно?

— А ревешь чего?

— Просто в глаз попала кошачья шерсть, вот и слезы текут. Аллергия, наверное.

— Аллергия бы проявилась раньше. Ты с кошкой живешь уже больше недели. Почему на полу сидишь? — вполне дружелюбно интересуется Миша, наклонившись на корточки.

— Просто так. Молилась. На коленях самое то, — Боже, что я несу?!

— О чем молилась?

— О твоем здравии, — вот уж всего ожидала, но точно не того, что Медведев через какое-то мгновение обхватит одной рукой мой подбородок и смахнет тыльной стороной второй ладони мои слезы.

— Так что случилось?

— Я уже два часа оттираю лужу за Соней. Разными средствами, не знаю, как так пропиталось, что осталось пятно. Я, видимо, была сильно увлечена текстами, и не заметила. Наверное, лужица была с раннего утра.

— И?

— Что и? Ты сказал, что, если она еще раз нагадит при тебе, ты ее выбросишь. А след от лужи это не то же самое?

— То же самое.

Миша отпускает мое лицо, приподнимается с корточек и подходит к комоду. Берет статуэтку в руки.

— Ты что собрался убивать кошку статуэткой?! У тебя совсем крыша поехала.

— Посмотри, сейчас пятно есть?

Опускаю взгляд на пол: ничего нет. Секунда и снова есть, но в другом месте.

— Маша, это тень, а не пятно от кошачьей мочи, — на удивление спокойно произносит Миша, при этом улыбается.

Ну все, клеймо тупицы года уходит мне. Пока я размышляю об очередном своем позоре, Миша подходит ко мне и протягивает руку.

— Кажется, ты дотерла пол до более светлого, — усмехнувшись, произнес он. Хватаюсь за его руку и наконец выпрямляюсь. Не знаю, что говорить. Просто в очередной раз показала себя дурой.

— Приготовь, пожалуйста, нам обед. Точнее обедоужин.

— Ты будешь есть дома?!

— Да.

— А вечером куда-нибудь уйдешь?

— Нет. Только не омлет, а что-нибудь посытнее.

— Дрочена подойдет?

— Чего?! — удивленно произносит Миша.

— Дрочена картофельная, — уточняю я. — Подойдет?

— Всегда мечтал о картофельной дрочк…ене.

— Ну тогда сегодня твоя мечта сбудется.

Для тех кому интересно, сегодня действует скидка 30 % на дилогию "Поиграем?" Кто любит романы на медицинскую тему + студентка и преподаватель, вам сюда:) (Первая часть бесплатно)