Глава 19

Перебираю купленные и отданные мне вещи и понимаю, что нет у меня никаких колготок. Да и зачем они мне? Не будем же мы на морозе гулять. И вообще я никуда не хочу после вчерашнего.

— Маш? — резко поворачиваюсь на Мишин голос.

— Я слегка переоценил свои силы, — задумчиво произносит он, почесывая кончик носа. — Не в службу, а в дружбу, — вдруг замолкает, становясь напротив меня. То же мне, друг нашелся. То между мужчиной и женщиной не может быть дружбы, то уже в дружбу. Лжец.

— Друзья друг другу в рот язык не суют, — сама не поняла, как это вырвалось из меня.

— Чего?

— Да так, вспомнила фразу из недавно просмотренного фильма. Лжец паскудный.

— Это ты мне?

— Ага. Комедийный фильм, не смотрел такой? Хороший, советую тебе.

— Паскудный лжец? Впервые о таком слышу.

— Там без паскудного. Я просто сама добавила за то, что герой врет.

— Ясно. Короче, можешь сварить суп? Я после него всегда прихожу в норму.

— Если честно, я не смотрела ни одного видео, как их готовят. Но если ты хочешь, то, наверное, я справлюсь. За часа два. Пока видео изучу. А какой суп?

— Куриный. Отвариваешь куриные ноги или, что у нас там есть, добавляешь головку лука и, собственно, все. Когда курица сварится, кидаешь самые тонкие длинные макароны. Ну, покроши их на маленькие. Не надо ничего смотреть в интернете. Там дофига ненужных рецептов, а я хочу именно такой. Без лишних ингредиентов. Тут нет ничего сложного. И ребенок справится.

Если бы Медведев не произнес последние слова, я бы ни думала вступать в атаку, однако и без того обиженная часть меня не дремлет.

— А если я сейчас скажу тебе, сделай мне косу рыбий хвост, там нет ничего сложного, и ребенок справится, ты мне ее сделаешь без помощи интернета?!

— Да, — невозмутимо бросает Миша.

— Неужели?!

— В самом деле. Если все так же легко, как с супом, и ты мне расскажешь в двух словах — да.

— Ну тогда слушай, как ее делать.

Кратко рассказала, как смогла, прекрасно осознавая, что Миша с этим не справится даже при профессиональном рассказе стилиста.

— Там вообще нет ничего сложного, — со всем ехидством в голосе добавила я.

— Хорошо, — не скрывая улыбки, выдает Миша, усаживаясь при этом на край кровати и в наглую оттесняя Соню. — На колени.

— Чего?

— На колени и задницей ко мне.

— Ты шутишь?!

— Нет. Ну хорошо, давай просто садись на жопу и ей же ко мне повернись. Спиной в смысле, — это что сейчас происходит? Снова насмехается надо мной? Зачем?! — Иначе, как я тебе еще заплету эту косу? Ты должна быть снизу. Расческу давай.

— Ты серьезно?

— А ты в этом сомневаешься?

— Да. Ты не сможешь сделать эту прическу, даже если слишком умный.

— А если смогу? Давай на желание? Кто победит в этом споре, тот и загадывает желание. В пределах разумного, конечно.

— Хорошо.

Ну погоди у меня. Я тебе такое желание загадаю. Хватаю с комода сумочку, достаю оттуда расческу и вкладываю в ладонь Медведеву. Усаживаюсь на пол и пододвигаюсь к Мише.

Пока я раздумывала над тем, какое же загадать желание и как красиво поставить на место Мишу, он начал расчесывать мои волосы. Ощущения странные. Что вообще происходит? Его поведение сейчас кардинально отличается от привычного. Скорее всего в нем говорят остатки выпитого алкоголя. Он просто не протрезвел. Оно и понятно, учитывая сколько Миша выпил. Но соображать-то он соображает, судя по тому, как ловко вывел меня на чистую воду с «бараньей кровью».

Я могла бы еще долго раздумывать о том, что же такое загадать, но, когда он отложил расческу в сторону и начала копаться в моих волосах, все связные мысли покинули мою голову. Мне уже плевать, что он там наворотит с моими волосами. Ощущения, когда он касается кончиками пальцев моей кожи, при этом как будто специально перебирая на маленькие прядки волосы, в сто крат приятнее съеденной накануне шавермы. А уж я-то думала, что лучше быть не может.

Только не останавливайся. Разрешаю сделать мои волосы грязными и жирными. Можешь даже вырвать клок волос. О, Господи…

— Ты чего стонешь? — вырывает меня из блаженства голос Миши. Мамочки, это что я сейчас издала какой-то… мычащий полустон? Позорище. Хорошо, что Медведев не видит моего лица.

— Это был стон жалости о судьбе бедных куриных ножек. Очень жалко курочку.

— Не забудь снять с этой курочки кожу, — отчетливо слышу насмешливые нотки в голосе Миши, но в данную минуту, когда он снова продолжил что-то вытворять с моими волосами, вызывая толпу мурашек по всему телу, мне стало плевать.

— Мгх…

Да, блин! Откашливаюсь, делая вид, что это всего лишь в горле першит, а не мои стоны. Надо собраться и сделать равнодушное лицо. Но как же это сложно, мамочки. Так и душу продашь. Соберись, Маша!

— Ты там скоро? У меня уже попа затекла. Не получается, так и скажи.

— Пару штрихов и будет готово, — ну-ну. — Закрепить нечем, — было бы чего там крепить.

— У меня есть резинка для волос. Все? Можно уже загадывать желание?

— Нет.

— Кстати, ты не сказал, куда мы пойдем и зачем мне нужны колготки. Понимаю, что холодно, но я и не собираюсь гулять. У меня, кстати, их все равно нет.

— Когда мы выберемся, будут уже пробки, на наземном транспорте ехать не вариант. Остается метро, а до него еще надо дойти. Поэтому чтобы не отморозила себе ляжки, надень колготки.

— Я думала, мы поедем на машине.

— Маш, я еще слегка бухой. Какая на хрен машина?

— Твоя.

— Нет. Мы поедем на метро.

— Ну ладно, а куда?

— Угадаешь, женюсь на тебе, — ну точно пьяный.

— В вписку?

— В пиписку. Сказал же на вписку, а не «в».

— Да одна пиписька. Ну так что, паспорт можно готовить? Я угадала?

— Готовь, конечно, твой жених тебя заждался, а со мной пролет. Мы едем не туда.

— В кино?

— Я похож на идиота, который прется на метро в кинотеатр, где куча жрущих и сосущихся людей делают вид, что смотрят фильм, тогда как его можно посмотреть без посторонних у себя в квартире?

— Да.

— Что да?

— Ты вопрос задал, я на него ответила, — видимо, алкогольное зло в организме Медведева не дремлет, иначе как объяснить то, что он забыл собственный вопрос про идиота? — Ай! — ну вот теперь, судя по тому, как он потянул мои волосы, вспомнил.

— Сиди смирно и не рыпайся. Я сейчас приду. Не вставать, — зачем-то повторяет Миша у двери.

В принципе, я настолько расслаблена после копошения в голове, что вообще не хочу никуда двигаться, не говоря уже о том, чтобы встать. Однако, спустя пару минут Миша возвращается в комнату с пакетом в руках. Протягивает мне руку. Нехотя поднимаюсь с пола и Медведев тут же что-то снова проделывает с моими волосами. Подводит к комоду и достает из пакета маленькое зеркало.

— Смотри.

Не знаю, что ожидала увидеть в отражении. Наверное, мои глаза вылезли на лоб от удивления. Как мужчина мог заплести столь профессионально рыбий хвост?! Что за бред?

— Так не пойдет.

— Что не так?

— Ты не мог после моих объяснений заплести такую косу. Физически не мог! Я очень долго училась делать ее самой себе. Да, другому сделать такое проще, чем себе, но не с первого раза. Значит, ты это уже делал! Это нечестно.

— То есть, по-твоему, я на досуге косы плету?

— Нет, но…

— Так тяжело признать, что я выиграл? Желание с тебя я потребую позже, не волнуйся.

— Я люблю, чтобы все было четко. И если уж за что-то браться, то это надо делать хорошо. Я посмотрю видео и только после этого сварю суп, — четко и уверенно по слогам произношу я. — Я не такая одаренная как ты.

— Пока ты его сваришь, я поседею. Ладно, пожалеем ноги бедняжки курицы. Пообедаем где-нибудь. Одевайся. Колготки в пакете.

— Хм… это твои колготки?

— То есть я, по-твоему, ношу колготки?

— Только когда холодно. У тебя не очень хороший вкус, Миша.

— Пойду позвоню твоему жениху, пусть тебя наконец заберет. Без колготок.

— Ну колготки, так колготки.

Перевожу взгляд на заинтересованную кошку, как только Медведев покидает мою комнату.

— Написай ему в ботинки, Сонечка. Разрешаю. Можешь сверху и накакать.

* * *

Стоило только выйти на улицу, как я поняла, что колготки прям то, что надо. Какая разница, страшные они или нет?

— А нам далеко? — облегченно выдохнула, стоило зайти в вагон метро.

— На все полчаса. Но сначала зайдем поесть. Садись, — подталкивает меня к единственному свободному месту.

— Я с тобой хочу. Постоять в смысле.

Поймала себя на мысли, что действительно хочу стоять рядом с ним. Бред какой-то.

— Миш? — аккуратно стягиваю шапку, боясь разрушить рыбий хвост.

— Да, вылазка небезопасная, но что-то мне подсказывает, что при желании уже можно было прошерстить все камеры и найти, где ты вышла. А значит, либо твоему жениху похрен, либо у него свои цели. В любом случае, этим временем надо воспользоваться.

— Ясно, но я не это хотела спросить.

— А что?

— А почему ты напился?

— Наверное, дурные гены во мне просыпаются. Алкашей много было в родне.

— Шутишь?

— Нет. А тебе-то что? Нам с тобой детей не рожать.

Кажется, начинает трезветь. Грубиян. Замолкаю до самого кафе. Аппетит у Медведева что надо. Суп, жаркое и напиток. Я же кроме кофе ничего не взяла. Аппетит пропал, как только вернулся грубый Медведев.

Медленно пью кофе, смотря на экран телевизора. Невольно сжимаюсь, смотря на то, с какой горки съехал лыжник. Одновременно восхищает, но пугает. Слишком крутой склон.

— Хочешь?

— Что?

— На лыжах покататься.

— Нет. Хотелось бы на ватрушках с горы, а на лыжах нет. Мне кажется, у меня не получится совладать с ногами. Но мне не светит спуститься на ватрушке даже с малюсенькой горки при полном обмундировании. Мой средний брат так умер. Неудачно скатился с горки, — зачем-то поясняю я.

— Боишься повторений?

— Нет. Я верю в судьбу. Ну, то есть в то, что человеку предназначено с рождения, то и будет, как бы это ни звалось. Если мне суждено умереть, как и моим братьям и сестре так рано, то как бы я этого не оттягивала, все равно итог будет один. Неделей раньше, неделей позже — сути не меняет.

— Сестре? У тебя же было два брата.

— О сестре просто мало кто знал, она очень мало прожила. Месяц всего. Родилась почти сразу после того, как умер старший брат. Мама специально забеременела, чтобы ребенок стал донором для Артема, — зачем я снова говорю это Мише? Это же семейное. Личное. Резко замолчала и перевела взгляд на Медведева. Но, с другой стороны, я же не навязываюсь, ему интересно, судя по выражению лица.

— Донором?

— Ну, чтобы костный мозг пересадили. У него же рак крови был. Не успели. На самом деле, родились двойняшки. Кроме сестры был как раз и средний брат. Ну а с ним ты уже знаешь, что произошло потом.

— А с сестрой-то что?

— Синдром внезапной детской смерти.

— Это что такое?

— Ребенок умирает от остановки дыхания во сне. Это, в общем, что-то неясное.

— Неясное? Твою ма…, — договорить Миша не успел. Сам замолчал на полуслове. Удивительно, но я знаю, что он хотел сказать.

— Я знаю, что было с моей мамой. Но не надо сюда приплетать сестру. Ее смерть была ненасильственной. Я это точно знаю.

— Я вообще удивлен, что тебя посвятили во все это.

— Никто меня не посвящал. Я просто люблю… подслушивать. И вообще, я не люблю эти темы.

— Было бы странно, если бы ты их любила. Извини. Давай закажем тебе что-нибудь сладкое?

— Зачем?

— Оно, как известно, поднимает настроение.

— У меня все нормально с настроением. Не переживай. Это же не вчера случилось. Ну так, куда ты меня поведешь?

— Через пять минут узнаешь, — вполне дружелюбно произнес Миша, подмигнув мне.

«Лабиринт страха» — именно так выглядит надпись на окне заведения, возле которого еще и очередь. Да уж, Миша — крайне романтичный человек. Хотя, о чем я? Это же не свидание.

— Миш, я туда не хочу.

— Я тоже. Просто трезвым я бы сюда никогда не пошел. Страшно. Я не настолько отбитый на голову, а с остатками алкашки сойдет. Я это делаю для тебя, между прочим.

— В каком смысле?

— Чтобы ты боролась со своими страхами. Там зомби, маньяки, волки и прочие, пострашнее, на минуточку, твоего отца. Начни с малого, глядишь, через месяц отца на растение пошлешь. Выстоишь свое право быть свободной. — Пойдем, — тянет меня за руку.

— После твоего признания, что ты бы туда ни за что не пошел трезвым?! — пытаюсь вырвать ладонь из его захвата.

— Я тебе признался, что я ссу не меньше тебя. После этого ты просто обязана туда пойти.

— Мне неинтересно сколько ты мочишься!

— Я вообще не это имел в виду.

— Я в курсе. Не надо употреблять при мне таких выражений. Это отвратительно.

— И все-таки в нужное место я тебя привел. Давай, наша очередь, — упираюсь до последнего, и совершенно не слушаю какой инструктаж произносит женщина. Запомнила только одно — там почти все время темнота.

— Кажется, сейчас я поняла, для чего мне нужны колготки, — цепляюсь со всей силы за Мишину руку.

— Чтобы было теплее.

— Чтобы не в штаны обделаться. Благодарю, Миша.

— Всегда, пожалуйста. Добро пожаловать, просто Мария.