Глава 19

Все мысли смешались, и я не знала, что сказать ему. Смотрела на знакомое лицо и боялась испортить момент, а ещё бесилась, что он так обходится со мной, заставляет вытанцовывать перед ним на задних лапках.

— Уже не ждёшь от меня ответа? — Годзилла не удивлён, что я знаю кто он на самом деле. Антон сдал? Или он ждал, когда я раскушу его?

— Ты уже дала ответ. — сухо отвечает Ярослав, рассматривая мой внешний вид слегка сузив глаза. — Когда приходила ко мне на квартиру. Сказала, что ты со Змеем.

— Но Змей это ты. — Не понимаю, зачем продолжать играть в эти игры.

— Когда ты решила лечь под Змея, ты не знала, что это я. — подмечает Ярослав, выставляя меня шлюхой. Заливаюсь краской, хочется уйти и хлопнуть дверью. Сжимаю кулаки, стискиваю челюсти. Хочется врезать ему.

Разворачиваюсь и собираюсь уйти подальше из кабинета, пусть катится к чёрту. Разберусь с проблемами без него. В последний момент у самой двери останавливаюсь. Я пришла, чтобы поговорить с ним. Не буду эгоисткой и самовлюблённой дурой.

Поворачиваюсь и наталкиваюсь на татуировку Ярослава на руке. Змея, обвивающая всю кисть. Ну, конечно. Как же я могла забыть? Он сделал её давно, когда я училась ещё в школе.

Может ты ничего не знаешь обо мне, потому что кроме себя никого не замечала?

— Давай поговорим как взрослые, не пытаясь задеть чувства и укусить побольнее. — делая шаг ему навстречу, я надеюсь, что Ярослав сделает шаг навстречу мне. Это мне необходимо. Он ничего не говорит, и я воспринимаю это как позволение продолжить. — Я запуталась, Яр. Не понимаю уже ни чего хочу, ни того, что чувствую. Знаю лишь, что мне не хватает тебя. Горько без тебя. Я не могу дышать. Злюсь на то, что ты всё испортил. Мы всегда были близки, ты был рядом, ты мне нужен… А теперь, чтобы быть с тобой мне нужно соблюдать какие-то условия. Ты хочешь, чтобы я была твоей женщиной, но я не готова стать ни то, чтобы твоей женщиной, а в принципе женщиной. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не была с мужчиной. Последние годы я вообще не общалась с мужчинами…

Плюхаюсь на стул рядом со столом, потому что мне трудно стоять, цепляюсь пальцами за дерево и смотрю на Годзиллу. Он внимательно меня слушает, не перебивает и я продолжаю:

— Змей меня лишь запутал. Когда я шла в бар, то надеялась увидеть тебя. Интуиция подсказывала мне, что это ты, но голос в темноте сбил меня с толку. Ты стал целовать меня… везде… и не скрою мне это понравилось. Я никогда не чувствовала себя так отвратительно, мне было хорошо в руках чужого для меня мужчины. Так хорошо мне было лишь с одним человеком до этого — с тобой. — Жалею, что не выпила крепко перед тем, как приехать к Ярославу в бар, было бы легче откровенничать. — С Матвеем я только целовалась, не больше, и поцелуй с ним не сравнится с тем, что происходит со мной, когда ты меня целуешь… — запинаюсь, жутко смущаюсь говорить о таком. Яр не облегчает мне задачу, буравит глазами до дыр. При упоминании Матвея мрачнеет так, что я закрываю пылающее лицо руками. — В общем, я пришла к тебе тогда утром, чтобы поговорить о нас. Если для того, чтобы быть с тобой, нужно быть твоей женщиной, то фиг с тобой. Я согласна на это. Только ты выставил меня за дверь, потому что у тебя была девка. Я так разозлилась, что ляпнула глупость. Сказала, что я со Змеем. Во мне зудела в этот момент надежда, что ты выдашь себя. Подтвердишь, что ты — Змей, тогда бы мне стало легче. Чёрт! Яр! Ну скажи хоть что-нибудь! Я тебе тут душу свою изливаю, рассказываю, как дорожу нашими отношениями, а ты убийственно молчишь! Продолжаешь таскаться с бабами, вытираешь о меня ноги! И…

Во рту пересыхает и я просто не могу продолжать. На меня давит также то, что Мишель отдаляется от меня. Подруга может влюбиться в отчима и оставить меня.

— Я просто внимательно слушаю, каким страданиям ты себя подвергаешь, чтобы сделать над собой усилие и связаться со мной. — Годзилла усмехается, откидывается в кресле и закрывает устало глаза. — Вася, когда тебе было шестнадцать, ты сбегала ночью из дома, приходила ко мне в бар ночевать. Ты раздевалась до трусиков с футболкой и забиралась под одеяло на диване в подсобке, умоляя меня посидеть с тобой пока ты не заснёшь. Зачем?

— Так мне не снились кошмары.

— Почему ты не шла к Антону с бабушкой или к Степану? — пожимаю плечами, я никогда не задумывалась. Просто я чувствовала силу Ярого и рядом с ним мне было спокойно. Мне нравилось спать на диване в подсобке. — Окей. Тогда почему ты ревнуешь меня сейчас? Почему не реагируешь так остро на девчонок Антона или Степана? Им можно трахаться, а мне нельзя?

— Они не трахаются со всеми напропалую. — тут же гневно выпаливаю я, и он поджимает губы, чтобы не рассмеяться.

— Ой ли. — выдаёт Яр. — Спасибо за твоё откровение. Я рад, что ты наконец-то стала открываться. И я знаю, что ты чувствуешь ко мне как к мужчине. Вижу, как реагируешь, как ревнуешь и тянешься за лаской. Ты слабее, чем ты думаешь, Вася. Прости. Ты девочка, которая хочет, чтобы её обняли, защитили и помогли. Я могу и хочу это сделать. Я уже это делаю. И свои условия я озвучил. Ты собираешь вещи и переезжаешь ко мне. Потому что бегать за тобой по городу и вылавливать ото всюду я не собираюсь. Ты перестаёшь ввязываться в дерьмо и слушаешь меня.

Хлопаю глазами я точно сейчас как девочка — припевочка.

— Ты опять на меня давишь. — констатирую я недовольно.

— Ва-ася! — зло шипит Яр, точно как змей. На лицо гневно бугрятся желваки. — С момента твоего приезда в Москву у меня никого не было, у меня виды лишь на твою вкусную промежность, которую я с удовольствием вылезал бы прямо сейчас. Мне пришлось пощекотать тебе нервы, чтобы ты перестала повторять слоган «Ты мне друг». Я даже решил познакомить тебя со Змеем, надеясь, что с незнакомым ты раскрепостишься и поддашься чувствам быстрее. Без шаблона друга детства тебе так было бы легче привыкнуть к мысли, что ты под мужчиной. Но прости, я начал ревновать тебя к самому себе.

— Как мы будем жить? — я сама себе напоминаю ребёнка. Сложила руки перед собой и не понимаю, что делать. — Я не умею убирать, готовить…

— Я хорошо попрошайничаю у брата. Он даст нам денег. — С издёвкой шутит Яр. И мне снова становится неловко. Я обзывала его бездельником, но по факту он давал денег брату, а не наоборот.

Боже. Жить с ним — безумие. Нельзя соглашаться! Но если я откажу, Яр закроет снова дверь. А мне было так страшно без него за эти несколько дней. Страх остаться одной сильнее страха оказаться с ним в одной квартире.

— Пообещай, что не будешь меня торопить. — облизываю губы. — Мы займёмся сексом только, когда я буду готова!

— Хорошо, я возьму своё, когда пойму, что ты готова. — И даже это он сказал по-своему.

— Это не совсем то!

— Мне попросить Глеба помочь тебе перевезти вещи или нет? — вижу в его глазах задорные огоньки. Ярослав не сомневается, что я соглашусь и это злит. Встаю, гордо выпрямляюсь. Путь выкусит. Мужчина должен бегать за женщиной, а не наоборот. Ярослав наблюдает за мной с улыбкой, его забавляет моя реакция. — Сядь. Я понял тебя. Любишь, когда над тобой доминируют. Сейчас скажу Глебу, чтобы подогнал машину. Держи ключи.

Принимаю ключи, Яр ловит руку и заставляет наклониться и опереться о стол, подаётся вперёд и ловит губами мои, целует нежно, неторопливо. Получается так чувственно, что приходится сжать ноги вместе.

— У меня сегодня дела до утра, их не получится никак скинуть. Поэтому до завтра. Но может быть так и лучше, освоишься на новом месте пока без меня.

***

— Куда ты съезжаешь? — мамины глаза вот-вот вылезут из орбит и лопнут. Она не может поверить происходящему. — К кому?

— Я переезжаю к своему мужчине. — самой непривычно так называть Ярослава, я пока только пробую на вкус это словосочетание. — Буду жить у него.

Прикладываю усилия, чтобы спустить чемоданы по лестнице. Мама не собирается мне помогать.

— Матвею? — слышу надежду в голосе мамы, она отчаянно мечтает, что я свяжу свою жизнь с бриллиантовым принцем и обеспечу наше будущее.

— К Ярославу. — Внутри неожиданно разливается тепло. Решиться на переезд было страшно, но собирая вещи, я поняла, что хочу уехать отсюда и перебраться к нему. Когда-то я мечтала об этом. Сначала я не хотела говорить маме, куда я съезжаю, то потом решила, что отчим быстро сможет узнать правду и рассказать ей. Скрывать было бессмысленно.

— К этому нищеброду? — мама хватается за сердце. — Лучше уже к его младшему брату.

Не говорю ничего про бизнес и место Ярослава в силовых структурах. Маме не нужно знать об этом. Как и отчиму. Пока. Пусть это будет для них неприятным сюрпризом.

— Не беспокойся обо мне. Подумай лучше над Вашими с Борисом отношениями. — решаю на прощание сделать маме побольнее. — Мне кажется он скоро уйдёт от тебя, и ты останешься с голой жопой.

— Сучка. — фыркает злобно мама. — Вся в свою мать!

— О нет. Мы с тобой совершенно не похожи! — бросаю ей на прощание, выкатывая чемоданы на улицу. Мишель, как и отчим, так и не объявилась. Подруга начала меня в серьёз пугать.

Глеб выходит из машины и помогает убрать чемоданы в багажник, после чего мы трогаемся подальше от дома отчима. Бармен теперь смотрит на меня с ещё большим интересом.

— Задай уже свои вопросы или прекрати так пялиться! — собираю волосы в высокий хвост.

— Да просто интересно, как выглядит пассия Змея. Не думал, что он может быть с кем-то в серьёзных отношениях. — За этот день я уже во второй раз слышу о похождениях Годзиллы, это жутко бесит меня. Раздражаюсь только от одной мысли, что он может проводить время с другой женщиной.

— Привыкай. — У самой от осознания, что каждой минутой я всё ближе к царству разврата, кишки в тугой узел перевязываются. Жутко страшно. Не представляю, как мы будем жить вместе. Я даже нас не представляю вместе.

Глеб помогает вытащить чемоданы с багажника и поднимает их к квартире Ярослава, благоразумно сохраняя молчание. Я не готова ничего обсуждать, парень не задаёт вопросов. Все свои мысли Глеб оставляет при себе.

Дрожащими руками я достаю из кармана ключи и отпираю входную дверь. Меня даже начинает тошнить от волнения. Я ни разу не была в квартире Годзиллы и представить не могу как он живёт.

Распахиваю рывком дверь, чтобы заглянуть в квартиру и лишь потом шагаю внутрь, будто срываю пластырь. Просто делаю это…

Берлога Годзиллы не такая, как я себе её представляла. Я думала тут будут плети повсюду, кровать с балдахином и множество чёрного цвета, но ремонт в квартире был лаконичным и тёплым.

Аккуратно сняв кроссовки в коридоре, я закрыла за собой двери и пошла вглубь, изучая новое жилище. Во всей квартире стены были выкрашены в песочный цвет и золотились в лучах света, исходящего от замысловатых люстр — шедевра дизайнеров и, по моему мнению, главного украшения квартиры.

Лаконичная мебель бросалась в глаза своей простотой, в ней не было ничего броского, сплошное удобство. Сдержанность разбавляла яркая обивка дивана, шторы и жутко дорогие картины. Не знала, что Ярослав увлекается импрессионизмом.

В зале в стеклянной витрине стояли рамки с фотографиями: родители Ярого и Антона, бабушка, Ярослав с братом в детстве и наша общая фотография, единственная нормальная. Я взяла рамку и ласково провела по ней рукой. Он сохранил наше ценное воспоминание.

Я невольно улыбнулась. Друзья были единственными близкими, практически семьёй.

У меня не хватило смелости разложить свои вещи и пометить территорию, поэтому я достала домашние вещи и туалетные принадлежности, а сами чемоданы с вещами оставила в коридоре. Приняла душ в белоснежной ванной и переоделась в строгую пижаму.

Теперь я пахла мужским гелем для душа, на мне была частичка Ярослава и почему-то этот факт приводил меня в лёгкое возбуждение. Запах окутывал меня, образуя невесомые объятия.

Мне было неудобно ходить по чужой квартире и заглядывать в каждый угол, я не могла назвать это место своим домом, поэтому решила устроиться пока в зале на диване. Взяла плед из его спальни и устроилась поудобнее. Включила на телефон фильм и постаралась расслабиться.

На диване у Ярослава мне было спокойнее, чем в доме отчима. Я расслаблено вытянулась и сладко зевнула. В шестнадцать лет я могла лишь мечтать, чтобы оказаться вдалеке от правил моей мамы и мерзкого отчима.

Ярослав не позвонил и не написал мне. Наверное, и не должен был, но от чего-то мне хотелось получить от него весточку. Написать первой я не решилась. С меня хватило похода в его клуб.

Витая в облаках, я не заметила, как заснула с телефоном в руках.

Разбудила меня только утром тихая возня в квартире — отчётливый звон посуды. Не сразу поняла, что Ярослав вернулся в квартиру и гремел на кухне.

Сначала я открыла глаза и несколько минут оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где я. А когда поняла, смущённо притянула одеяло к подбородку. Я была в спальне Ярослава, Годзилла перенёс меня с дивана и заботливо уложил под одеяло. Спасибо, что пижаму не стащил.

Щёки запылали от смущения и интимности. Я спала в его постели, чувствовала мужской запах, он окутывал меня с ног до головы, пропитывая и возбуждая. Ярослав был повсюду. Пора было смириться, что я в его квартире и дороги назад уже нет.

Набравшись смелости, я выбралась из уютной постельки и пошли на кухню, чтобы поприветствовать хозяина дома.

Ярослав в одних джинсах босиком готовил кофе. Весь его вид кричал, что он только выбрался их душа. У него были мокрые и растрёпанные волосы, а мускулистое тело блестело от капелек воды.

— Доброе утро. — я и раньше видела Ярослава с голым торсом в домашней обстановке, но сейчас его внешний вид смущал меня запредельно, заставлял краснеть и отводить взгляд. Мне казалось, что если я буду открыто рассматривать парня, то он догадается какое впечатление производит на меня.

— Привет. — Годзилла тепло улыбнулся, поворачиваясь ко мне всем корпусом и позволяя любоваться совершенным прессом — идеальными кубиками. Татуировка змеи завораживает. Кобра опутывает его руку толстыми кольцами. — Разбудил тебя?

— Нет. Ты давно вернулся? — со стороны мы напоминали семейную пару. Только вот фактически не были ещё даже парой.

— Час назад. — Годзилле, как и мне, было непривычно находиться у него в доме в качестве сожителей. Мы очень быстро перескочили начальные этапы отношений и перешли к более серьёзной части. — Будешь кофе?

Киваю и сажусь тихонечко за стол. Мне нравится наблюдать, как он двигается, лениво варит кофе в турке и разливает его по чашкам. Ярослав не спал всю ночь и выглядел усталым, под глазами пролегли синяки, и он постоянно зевал.

— Спасибо. — благодарю его, когда Годзилла ставит передо мной прозрачную чашку с дымящимся кофе и садится напротив меня. Длиннющие мужские ноги достают до меня под столом, Годзилла делает это специально. Я поджимаю ноги под себя, разрывая контакт и опускаю глаза, стараясь не смотреть в два горящий огонька. Вроде ничего такого, а я не могу свыкнуться, что его голые ступни могут касаться меня. — Тебе стоит поспать, выглядишь неважно.

Под столом рассматриваю его ноги. Разве ступни могут быть красивыми?

— Спасибо за комплимент. — Поднимаю голову, чтобы отвлечься от мужских ног. Годзилла усмехается и у меня пробегает рой мурашек по коже от его изогнутой улыбки. — Но, к сожалению, я не закончил ещё все дела. Заехал на пару часов, чтобы посмотреть, как ты тут.

— Очень мило с твоей стороны. — делаю несколько глотков кофе. Горький напиток приятно пробуждает и собирает мысли в кучку. — Не расскажешь, чем ты занимаешься по ночам и кем работаешь?

— Позже. — очередной короткий ответ, от которого вопросов только больше. Решаю не пытать Годзиллу, оставим разговор на потом. — Прости, что не могу помочь тебе с обустройством, дела не отложные. Ты разложи пока вещи, можешь сделать перестановку, если хочется. И… твоё место в моей спальне, а не на диване в гостиной.

— Я пока посплю на диване. Давай не будем торопиться. — под столом завязывается борьба. Ярослав перехватывает мои ноги своими, касается горячим ступнями и фиксирует мои ноги рядом с его. Я пытаюсь разорвать контакт, но Годзилла не позволяет. Он хочет каждой мелочью показать, что теперь мы вместе.

— Спать будешь в спальне, как и все нормальные люди. — спокойный голос звучит угрожающе. — Втянешься, потом из постели не вытащишь.

— Сомневаюсь. — мои слова звучат неубедительно. Наивно. Сама понимаю это. Ярослав поднимается на ноги и подхватывает меня под мышки, усаживает на стол, переворачивая чашки с кофе. Горячий напиток заливает стол и пол. Парень оказывается у меня между ног, мои коленки сжимают крепкий торс непроизвольно. Сами находят своё место.

— Не сомневайся. — Яр склоняется и прикусывает шею, затем перемещается к уху и хрипло шепчет: придёт время, и ты будешь встречать меня с работы голая на этом столе. Будешь ждать, когда я утолю твой голод.

Он целует меня, нежно посасывая нижнюю губу и нагло проникая в рот шершавым языком, задевая все чувствительные рецепторы. Мне бы хотелось высмеять его слова, убедить, что он ошибается. Но поцелуй Годзиллы доказывает мне, что правда в его словах всё же есть.

В груди разрастается огонь, языки пламени которого вылизывают меня всю. Жар спускается вниз под шорты. Я невольно вспоминаю как Ярослав ласкал меня там и краснею, начинаю задыхаться от прилива неконтролируемого возбуждения.

Сама не замечаю, как обхватываю его плечи руками и подаюсь вперёд, провожу руками по голой, всё ещё влажной, спине.

— Мне пора. — Нас прерывает вибрация в джинсах Годзиллы. У него звонит будильник. — Буду поздно вечером, постарайся не наломать дров, окей?

— Буду хорошей девочкой, обещаю, мамочка. — поправляю пижаму и слежу за тем, как Годзилла скрывается в недрах квартиры, натягивает футболку и пиджак. — От тебя, то не отвяжешься, ты как чёрт из табакерки, вылазишь из каждого угла, то не найти… Всё в каких-то делах.

— Вась. — Годзилла ловит мой взгляд, обуваясь в коридоре. В стильных туфлях и пиджаке Ярослав напоминает мне богатого бизнесмена. — Не маленькая девочка же, хватит дуться. Деньги оставил на тумбе в спальне. На днях сделаю тебе карту на твоё имя.

— У меня есть карта. — такое чувство, что от одних родителей я переехала к другим. Меньше всего мне хочется зависеть от Ярослава. Стать типичной девочкой на побегушках у своего парня.