Глава 2

— Пошёл вон из моей спальни! — ору на Сергея, бросаю в него массивной шкатулкой, мечтая пробить мерзкую голову. Но он ловко уворачивается. Сводный брат хорошо сложен, регулярно занимается спортом. Он нравится многим шаболдам из нашего окружения, к нему многие девахи липнут.

— Я не буду спрашивать тебя, что делать в собственном доме. — цедит Сергей, нагло проходя в комнату и разваливаясь на моей кровати. Любил он подчеркнуть, что мы с мамой живём за счёт его отца.

— Нравится тебе или нет, но теперь это и мой дом тоже. — показываю ему средний палец. — Поэтому свали скорее из моей комнаты.

— А то что? — говорит с вызовом брат. Он больше меня вдвое, старше. В честной битве мне не победить его, нужно воспользоваться хитростью. Только так я смогу уложить его на лопатки. Забираюсь на кровать, нависаю над ним и спрашиваю елейным голоском:

— Чего же ты хочешь, братик? — Сводный не купится на обманку. Он неплохо знает меня, понимает, что это обманка.

— Не называй меня так, я тебе не брат. — одёргивает меня Серега, его всегда злило, когда я напоминала ему о семейных узах. — Ты разбила мою тачку и теперь должна мне. Будешь отрабатывать.

— Что же мне сделать для тебя? Массаж? Помыть ноги? Чего же ты хочешь? — я лучше умру, чем сделаю для него хоть что-нибудь.

— Было бы неплохо. — Сергей хватает меня за руку и тянет вниз. — Спиной к тебе поворачиваться опасно, а вот от массажа ног я не откажусь. Работа достойная тебя.

Опускаю глаза на голые ступни Сергея, представляю, как отрезала бы их по одной садовыми ножницами. Ох, с этой работой я бы справилась на пять с плюсом.

— Конечно, мой господин. Как скажете, господин. Будут ещё пожелания, господин? — спускаюсь к его ногам. В голове уже назрел план мести.

— Так лучше, Пигалица. — Сергей гладит меня по голове, как собаку трепет. Мажор драный. Я сейчас сотру с твоего лица улыбку. Думает, что властелин мира, но я покажу ему, где его место. Пусть знает, что Василису Ольшанскую трогать нельзя. — Своё место знать надо.

— Сереженька, может не надо? — прошу его, сидя на коленях и опуская глаза. — Пожалуйста. Я не буду больше. Буду хорошей сестрой.

— Надо, Вася, надо. — хрипит Сергей, уже представляя в своей извращённой фантазии, как я буду разминать его косточки. Зря мечтает. Я незаметно отстёгиваю булавку с краешка футболка. Всегда держу её там для самообороны. Меня Ярослав этому научил, когда мне было четырнадцать.

Я возвращалась как-то домой и ко мне пристали мальчишки под травкой с моей школы. Им не понравилось, что я смеялась над ними на физкультуре, назвала тюфяками. Чтобы реабилитироваться в моих глазах и доказать, что они мужики, парни решили поиграть со мной. Они напали со спины и потянули в машину. Честно, я не знаю, как далеко зашла бы их игра, если бы Ярый не проходил мимо и не увидел, что меня тащат в машину с разбитым лицом.

В тот день с ними поиграл ОН. Научил манерам и объяснил, что они вонючие глисты, призвание которые ползать по асфальту. Ярый отделал их знатно, набил отбивных из них.

Я была так расстроена, что не смогла защититься. Плакала как сопливая девчонка на груди у Ярого. Чувствовала себя надломленной и испачканной.

— Возьми. — Парень протянул мне булавку, которая раньше служила ему собачкой на замке куртки. — Держи всегда под рукой. Это будет твоё оружие. Если кто-то тронет тебя, достань и бей ей. Знаешь, как больно, когда тебе загоняют булавку под кожу? Это будет неожиданностью для нападающего! То, что переломит Вашу битву.

— Спасибо, Яр. — Я приняла старую булавку и долго на неё смотрела, размышляя об эффекте неожиданности.

После этого булавка всегда была со мной.

Преодолевая рвотный рефлекс, я сжала ступню Сергея и посмотрела на него с усмешкой.

Три.

— Так нужно? — спрашиваю его тоненьким голоском, делая из себя покорную сестрёнку.

— Тебя не узнать прямо, Вася… — протягивает довольно этот идиот.

Два.

— Осознаю свою вину… — улыбаюсь в тридцать два зуба.

Один.

Когда Сводный закрывает глаза от удовольствия, я вгоняю ему булавку прямо под ноготь большого пальца и злорадно надавливаю. Сергей распахивает глаза и садится рывком на постели, начиная орать как резаный:

— Я убью тебя! Клянусь! Ва-а-ася!!!

Срываю с места и бегу от него, дико хохоча. Он реально думал, что я буду массировать ему ноги? Утырок тупой.

Сергею трудно догнать меня, потому что в ближайшие дни у него будет болеть ножка. Будет знать, что домирование идёт не всем. Тем более, нельзя доминировать над маленькими девочками, кому ещё не исполнилось восемнадцать. Я могу засадить его.

Налетаю на маму, выбежавшую на крик Сергея. Она хватает меня за руку и сжимает с такой силой, что я начинаю шипеть от боли. Синяк точно останется. Острые ногти врезаются в кожу, оставляя кровавые полоски.

— Что ты опять наделала?

— Самооборонялась. — чеканю гордо, оглядываясь назад. Серега успел доковылять до нас и теперь тяжело сопел за спиной. Глаза налились кровавым желанием мстить. Такое он мне точно не простит.

Мама опускает глаза и тяжело вздыхает. Из пальца Сводного торчит игла, а за ним тянется кровавый след. Зрелище весьма приятнейшее, как по мне. Злодей получил по заслугам.

— Светлана, всё не так плохо, как кажется. — Хмыкаю. Решил поиграть в благородного рыцаря, чтобы потом лично превратить мою жизнь в ад.

— Не защищай её, Сереженька. — Какая мерзость. Сереженька — говна кусок. Мама командует — Идите в кабинет. Быстро!

Ничего не остаётся, как поковылять в кабинет к отчиму. Стараюсь держаться на расстоянии от Сергея, чтобы не прилетело ничего от него.

Мама быстро бежит за аптечкой и возвращается к нам.

— Василиса! Сил моих с тобой воевать больше нет. — говорит раскрасневшаяся мама, хлопочущая над ногой Сергея. А вот мне жаль, что палец не отвалился. — Давно пора было это сделать. Лёва предлагал, я всё отказывалась. Завтра же мы отправляем тебя в Париж! В закрытый женский колледж! Будут из тебя там делать девушку. Ты только недавно чуть не схлопотала условный срок и снова за старое!

Ну, если Лёва предлагал, то конечно.

— Ма, я и есть девушка! Самая настоящая. Мне Вам что сиськи показать? — какой колледж? Какой Париж? А как же пацаны мои. Я без них никуда не поеду. Мама закрывает лицо руками, когда я говорю про сиськи, отчим старается делать вид, что не слышал этого. Хотя, пусть не строит из себя невинного мальчика. Тот ещё извращенец. — Если я не хочу ходить в платюшках с бантиками, это ещё ничего не значит. Понимаете?

— Дело не в платьях и не в бантиках. Ты материшься как сапожник! Ты неконтролируема. С тобой нельзя справиться. Я прошу тебя, учись хорошо, не лезь в неприятности, не бей никого! Что ты делаешь? Хуже уголовника!

Мама показывает на Сергея с перебинтованным пальцем, а я довольно улыбаюсь. Кретин получил по заслугам. Тоже мне. Рана. Будто ногу ему по колено оттяпала. Раздули тоже.

— А Сереженька не получил бы, если бы не пришёл ко мне в комнату и не попросил потеребонять его писю. Я настоятельно ему напоминала, что до восемнадцати не могу, но он настаивал. Типо, машину его разбила, обязана отработать, должна быть хорошей девочкой. Ага — ага. Скажешь, не правда? — Сводный покрывается пятнами, смотрит на отчима и качает судорожно головой.

— Не важно, правда это или нет. Пора заняться твоим воспитанием и манерами! — Отчим ударяет кулаком по столу. А я кривлюсь. Давай же дядя Лёва, покажи своё настоящее лицо. Никакой ты не миленький предприниматель, ты бандюган — извращенец. Вот ты кто. — Василиса, ты Дьявол в юбке, выворачиваешь всё, выкручиваешь. Ты ангела сведёшь с ума.

— А Вы мне не отец, чтобы заниматься моим воспитанием. Серёжиным займитесь, объясните ему, что членом в девочек до восемнадцати тыкать нельзя, а то и ваши связи не помогут отмазать его.

Мама подлетела ко мне и со всего маха ударила по лицу. От неожиданности я запрокинула голову, кровь с носа потекла по носоглотке прямо в рот, заполняя его металлической жидкостью.

Сергей вскочил на ноги и сжал кулаки. Лицо его дёрнулось. Можно было подумать, что он не был рад, что мама приложила меня и хотел защитить.

— Отпустите. Я с бабушкой жить буду. — цежу зло я и вытираю кровь рукавом кофты. Не прощу ей предательства. Она бросила меня ради Лёвы и его денег. Продажная шкура.

— Чтобы ты её до могилы довела? Нет. Полетишь в колледж сегодня же. Сейчас же! Чтобы сбежать не смогла. — мама хватает меня за шиворот. — Ты рожу не корчь. Элитный колледж, там дети нефтяных магнатов учатся. Тебе там понравится, возвращаться не захочешь.

— Не поеду никуда! Слышишь? — упираюсь руками и ногами, заливая дорогой ковёр кровью. — Ты не избавишься от меня! Я сбегу!

— Поедешь, Вася. Поедешь! — шипит мама, выворачивая мне руку. — Из тебя там сделают человека. Будешь хотя бы на девочку похожа, а то стыдно людям показать. Ты постоянно в ссадинах и синяках как чушка. Мне стыдно, что у меня такая дочь!

— Так брось! — кусаю её, вырываясь и отбегая. — Меня тоже тошнит от тебя, мама. Лучше бы ты умерла, а не папа!

Отчим хватает меня за горло сзади, я не слышала, как он подошёл ко мне. От прикосновения его холодной руки я вздрагиваю. Меня парализует, лёгкие тут же обжигает от ледяного воздуха, царапающего его изнутри.

Он сжимает, делает больно и грубо басит:

— Не смей так говорить, балованная сучка!