Глава 24

— Не хочу тебя видеть! — Стараюсь говорить тихо, чтобы меня никто не услышал. Пусть все и дальше думают, что мы просто коллеги. Сегодня же соберу все свои вещи и уеду подальше от скота. — Иди к этой прошмандовке и…

Ярослав затыкает мне рот поцелуем, подхватывает под попу и отрывает от земли, чтобы сохранить равновесие и не упасть, мне приходится обхватить ногами его торс.

— Не доверяешь? — В отличие от меня он в прекрасном расположении духа.

— Что? — Мои глаза округляются сами собой, смотрю на него как на больного ублюдка. — Ты флиртовал, не обращал на меня внимание и…

— Ты скрываешь ото всех о наших отношениях, стесняешься, что мы живём вместе. Я решил не ставить тебя в неловкое положение и не представлять как девушку. — Он говорил с явной насмешкой. Очередной урок для маленькой Васи, воспитательные приёмчики. Знаем, проходили. Чёртово эго Ярослава.

— Иди ты лесом! — выгибаюсь дугой, потому что Яр запускает руку мне в шорты и нажимает пальцем на чувствительную точку. Оказывается, она пульсировала с момента прихода в яхт-клуб.

— Вася же самостоятельная девочка. Ей не интересно мнение Ярослава. — Шепчет он заговорчески на ухо, начиная припоминать все мои слова. — Пьёт, что хочет, говорит с кем хочет, раздевается… Нравится оголять сиськи перед мужиками?

Наказывая меня за флирт, он прикусывает мочку уха. Я вскрикиваю и тут же закрываю рот руками. Годзилла входит пальцем в мою девственную дырочку, и я машинально стенками сжимаю фаланг.

В этот унизительный момент вот так сжимая его ногами я начинаю чувствовать правильность момента. Всё как будто становится на свои места, но вот только мне не нравится расположение этих самых мест и ролей.

Гордость бунтует. Уступать деспоту я не собиралась.

— Это не оправдывает твоего поведения! — Захлёбываюсь в эмоциях.

— Какого поведения? Я не поддакивал, что ты моя коллега. Не тронул пальцем никого. — Ярослав продолжает играть с моим телом, доказывая, что сильнее и доминирует в наших отношениях. — Стоило нам прийти, так ты стала провоцировать меня. Зачем?

— Ты пытаешься меня переделать под себя. — говорю так будто пробежала десяток километров, голос сбился от того, что Годзилла вытворяет между моих ног. И я покорно расставляю их шире, открывая полный доступ. — Хочешь сделать из меня пай-девочку!

— А тебе разве самой не хотелось, чтобы тебя воспринимали как мою девочку? Мою сладкую маленькую Васю, чтобы все знали, что я трахаю тебя…М? Чтобы всем вокруг было понятно, что ты моя, а я твой… — Звучало дьявольски заманчиво. Пошлые словечки к собственному позору заводили меня. В этот момент я была готова расстаться с невинностью, жутко хотелось, чтобы Годзилла сменил палец членом и показал, что такое, когда тебя трахают.

Чёрт.

Кажется, мозг поплыл.

— Не здесь. — мягко говорит он, стимулируя клитор и приближая оргазм. Видимо, моё поведение говорило за меня. Я покраснела, но не стала отрицать очевидное. — Не хочу, чтобы твой первый раз был в грязной кабинке.

Оргазм превратил меня в послушный пластилин, я как панда обхватила Годзиллу и повисла на нём, не желая отпускать. Укусила за плечо, оставляя след, жутко хотелось сделать ему больно.

Сначала я хотела прогнать его и уехать, а потом поняла, что стану жалеть о своих словах. У меня осталось не так много близких людей, чтобы я могла ими разбрасываться.

— Я не хочу, чтобы меня считали твоей коллегой и рассказывали о всех твоих тёлках. — Обижено ворчу ему на ухо, утыкаясь носом в шею. Ярослав проводит рукой по моей голове. — И раздражают все эти рассказы о том, какой ты сердцеед.

— Малышка, прости, я не девственник, но в свою защиту могу сказать, что женщин было много, но не с одной больше одного раза. Я отчаянно ждал, когда ты уже вырастешь и станешь полноценно моей.

— Правда? — Я снова почувствовала себя девочкой, которая меня раньше раздражала. Слабая плакса. Поплыла от ванильного и ничем не подкрепленного заявления.

Годзилла поцеловал меня и стал одевать, натянул толстовку и подал джинсы. Я переоделась, обулась и мы вышли. Ярослав обнял меня, запуская руку в карман джинс.

Мне стало жутко неловко, казалось, все знали, чем мы занимались в кабинке всё это время. А ещё теперь жутко не хотелось раскрывать правду, что о нас подумают? Обо мне?

В последний момент я выскользнула из объятий Годзиллы и стала идти рядом, обхватив руками плечи. На Ярослава я смотреть не стала, чувствовала тяжёлый взгляд на себе физически.

— Василиса, а Вы ещё не уехали, собирались же вроде. — Неприятно процедила брюнетка, у неё из носа торчали ватные диски.

— Перестань, она не виновата же, что так получилось. — Пытался защитить меня Степан. — Поехали, Вася, с нами, покатаемся по Москве-реке. Будет весело.

— Я… — Запинаюсь, потому что хочу поскорее провалиться под землю. Прежде, чем я успеваю придумать отмазку, Яр кладёт руку мне на талию, медленно скользит по телу и прячет ладонь в кармане джинс.

— Мы поедем. — Отвечает он спокойно за нас двоих, производя фурор. — Пошли, Малыш.

Звук падающих челюстей оглушает, и у меня начинает сводить зубы от приторно сладкого «Малыш». Ярослав играет с моими нервами как рокер на электрогитаре, не жалеет ни сколечко.

Брюнетку, кажется, и вовсе инсульт разбил, половина тела дёргается в нервном припадке.

Годзилла заталкивает меня на яхту и ведёт на самый нос, чтобы немного уединится от ошарашенных коллег. Он нагло щипает попу, стимулируя меня передвигать ноги быстрее.

— Что это было? — шиплю недовольно, хотя внутри странно ликую. От контраста собственных впечатлений меня начинает шатать как наркомана.

— Закрыл тему. — Отвечает Яр. — Больше никто не будет думать, что мы коллеги.

— Кто вообще все эти люди?

— Тебе лучше не знать. — Усмехается Годзилла, поправляя капюшон на моей толстовке. — Можно сказать, что мы работаем вместе.

— Я уже поняла, что Вы небезопасные безопасники. А поподробнее? Почему ты не рассказываешь, как вообще попал в эту структуру и почему там работаешь?

— Это разговор не для этого места. — Годзилла говорит очень тихо, так что только я слышу его. Когда он так говорит, градус в трусах повышается. — Ну, во-первых, у меня не было выбора. А, во-вторых, никто из них не знает, кто я.

Охренительно. Я в отношениях с русской версией агента 007.

— В честь чего тогда праздник? — решаю сменить тему и немного расслабиться. Яхта приходит в движение, и мы плавно начинаем двигаться. — Не могу промолчать. Для государственных служащих Вы слишком роскошно отдыхаете.

— Мы хорошо зарабатываем. Чтобы ни у кого не было желания переметнуться на другую сторону, нам хорошо платят за честную работу. — Пояснил Ярослав. — Сегодня что-то типо тимбилдинга, чтобы коллектив сплотился. Как у всех.

— Обязательно было на него приходить?

— Обязательно. — К нам вышли Степан, Гоша и Глеб. Последний держался в стороне от Ярослава и было у меня ощущение, что остальные не знают о его причастности к змеиному клану.

— Не хотите посерфить? — Степан держал широкую доску. Я бы с удовольствием прокатилась, но у меня не было с собой костюма, а влазить в чужой совсем не хотелось. — Погода сегодня шикарная.

— Спасибо, не сегодня. — Отвечаю за нас с Годзиллой. Мне до сих пор не удобно за цирк, что мы устроили.

— Ваше право. Ярослав, не поможешь тогда мне советом, ты вроде как спортсмен, хорошо катаешься. — Было очевидно, что Степан просто хочет поговорить с Ярославом. У меня немного зашевелись волосы на затылке от предчувствия чего-то нехорошего. — Василисе, не предлагаю составить девчонкам компанию, они никак не могут пережить, что их кумира увели из-под носа.

— Ну пошли. — Яр положил руку на плечо Степана и мужчины пошли в хвост яхты. — Не скучай пока, Малыш. Я скоро.

Видимо в качестве наказания Ярослав решил затопить меня своими «малышами». Я состроила недовольную гримасу, но осталась в носу, не желая ни с кем разговаривать.

Чем дольше я стояла без дела, тем сильнее мне становилось не по себе. Я решила проверить как обстоят дела с их серфингом. По шуму и музыке я определила, что девушки танцевали и веселились наверху, мужчин вот не было слышно совсем. Это заставило меня беспокоиться с большей силой.

Я услышала родной голос первым, интуитивно замерла, пытаясь придумать повод, но сам разговор заставил меня не спешить показываться на глаза.

— Я знаю, что ты на особо счету с особыми полномочиями, но не лезь, пожалуйста, не в своё дело. Окей? — Степан говорил совсем по-другому, не было ни радушия ни тепла в его голосе. — Борис Аркадьевич под защитой серьёзных людей. Прессуешь его бизнес, прессуешь их. Ничем плохим они не занимаются, ну ввозят санкционные товары. Кому от этого плохо? Тебе? У тебя какие-то личные счёты с пармезаном?

— У меня личные счёты с Борисом Аркадьевичем.

— Из-за тёлки что ли? Думаешь, не узнал Василису Ольшанскую? — Такого поворота я не ожидала, потому что не считала себя медийной личностью, которую могут узнать. Не думала даже, что скорее всего в сети есть фото всех членов сети отчима и меня могут по ним узнать. — Ты знаешь вообще, кем был её отец?

Сглатываю. Делаю над собой волевое усилие, чтобы не выдать местоположение.

— Знаю, но речь сейчас идёт не о нём.

— Ну, если знаешь, то в курсе какой он был мразью, то понимаешь, что девчонка должна быть благодарна Борису Аркадьевичу, что он подобрал их, отмыл и в люди вывел.

— Тебя это не касается. — Наверное, мне хотелось бы, чтобы Ярослав затолкал глубоко в глотку слова о моём отце Степану. Я желала придушить его, что посмел оскорбить своим языком память моего отца. — Я приехал сегодня, чтобы предупредить лично. Товар не отдам, от Бориса не отстану, пока не оставлю его на нарах с голой жопой. Хочешь попытаться остановить меня, попробуй.

— Я могу прямо сейчас тебя скинуть за борт и сказать, что сам утонул.

Во мне что-то щёлкнуло, я побежала к ним, огибая кучу хлама, скрывающего моё местоположение. Выбежала к мужчинам, схватила Степана за грудки и просто вытолкнула за борт. Эмоции плескались в голове, заставляя потерять рассудок.

— ЧТ б…

Плеск воды не отрезвил моё сознание и не заставил пожалеть о содеянном.

— Вася, блядь! — Ярослав вспыхнул мгновенно. Рыкнул так, что я прислонилась спиной к стене. — Головой думать научись уже!

Быстро, без промедления он скинул обувь и прыгнул за борт вслед за Степаном.

Послышался топот ног и показался Глеб.

— Что случилось?

— Степан выпал за борт, Ярослав пытается его достать.

— Как выпал? — Парень прифигел и стал к борту, наблюдая за Ярославом, пытающимся выловить тело Степана. Глеб схватил шлюпку и бросил в воду, крича: остановите движение, человек за бортом. Чёрт, как же тут можно было упасть?

Ярослав вытащил Степана, повернул на бок и стал стучать по спине, приоткрыв рот. Когда часть воды вышла, он перевернул его на спину и стал делать искусственное дыхание.

Глядя на синие тело Степана, я поняла, что сделала. Я только что убила человека. Сбросила его. Я теперь убийца…

Чувствуя, как отказывают ноги, села на пол, раскачиваясь из стороны в сторону.

Степан стал кашлять, его тошнило водой и едой на пол.

— Чёрт, ты напугал нас. — Взвизгнула Лена, плачущая последние пять минут над его телом. — Как так-то? Степан? Ну как?

Мужчина поднял на меня голову, посмотрел, как на Дьявола с ненавистью.

— Сам не понял. — Процедил он, больше ничего не говоря.