«Как ни крути, а наследница всего достояния одна – Арахна Тарантульевна, – мысленно заметил Денис. – Неужели так легко деньги текли в карман, что она не удержалась? А с другой стороны, баба Таня и Нина, оказывается, знакомы. Может, тут собака порылась? Нужно аккуратно расспросить единственного свидетеля», – мысленно заметил Денис, решив в субботу обязательно посетить юбилей бабушки Вари. Они с бабой Таней – родные сестры и всегда дружили, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. И Татьяна Андреевна могла поделиться с сестрой какой-то информацией.

Цесаркин вернулся домой и, сразу забрав от соседей Герду, отправился в парк. Его важная и степенная собака носилась вокруг, как щенок, и преданно заглядывала в глаза.

– Ты решила, что я бросил тебя? – хмыкнул Денис и потрепал Герду за холку.

– Знаю, – с укором посмотрела на него собака. – Только там Фиби одна.

– Это вражеский лазутчик, – предупредил Цесаркин собаку и собрался уже кинуть ей мяч, как зазвонил сотовый. Незнакомый номер.

Денису внезапно показалось, что это звонит Нина. Попросит погулять с Фиби-Буффе или проверить, выключила ли она утюг. Или...

– Да, – бодро ответил он, сам от себя не ожидая такой прыти.

– Денечка, это я, – жалобно проблеяла Шурка. – Давай встретимся, поговорим?

– О чем? – жестко оборвал Цесаркин нежные трели. – Я занят. Да и говорить не о чем.

– Ты все не так понял, – пробормотала она. – Пожалуйста!

– Нет, я сказал, – отрезал Денис. – Пока, Шурка, и не звони мне больше!

В отвратительном настроении он вернулся домой, так и не поиграв с Гердой. И, открыв дверь в квартиру, обомлел. Около столовой на скамейке спиной к двери сидел огромный патлатый мужик.

– Вы кто? – ошалело уставился на непрошеного гостя Цесаркин.

– Я-то? – хмыкнул детина, обернувшись. – Меня Нина Александровна прислала. Замки врезать.

Денис обреченно махнул рукой, наблюдая, как дубовую лакированную дверь корежат дрелью. Он прошел на кухню, где другой мужик делал какие-то замеры.

– Что тут происходит? – рявкнул Денис, удивившись собственной агрессии.

– Так... это, – человек потер лысину и воззрился на него недобро. – Нина Александровна велела стену соорудить. От соседа огородиться.– И, видимо, поняв, что перед ним стоит тот самый сосед, напрягся. – А в чем дело?

– Перегородку можно только с моего письменного согласия возвести, а я его не давал. Пока все юридические формальности не решатся, любые постройки тут отменяются. Ясно?

Мужик кивнул и, пошептавшись с напарником, поставившим наконец проклятый замок, удалился.

От охватившей злости Цесаркину хотелось ударить кулаком в стену со всей дури или разбить что-нибудь. Он выглянул на застекленный балкон, выходивший в небольшой скверик, и так увлекся своими мыслями, что чуть не наступил на Фиби. Собака радостно залаяла и запрыгала вокруг. Денис, поддавшись непонятному инстинкту, неожиданно для себя поднял ее на руки и воззрился в наивные чернющие глаза. Маленькая нахалка внимательно оглядела нового друга, а потом со всех щедрот собачьего сердечка лизнула Дениса в лицо.

-Фу, зараза, – рассмеялся он и, спустив недособаку с рук, отправился в ванную умываться. И только когда Денис подставил руки под струю теплой воды, наблюдая, как ладони заполняются прозрачной влагой, до него дошло, что не злость охватила его, а самый настоящий страх и отчаяние только от одной мысли, что Нина исчезнет из его жизни. И он уже не увидит ее в халате или в шортах, не ощутит то спонтанное единение, что возникло между ними, несмотря на вражду.

«Эх, Арахна, ну зачем ты окрутила деда Ваню? Чего тебе не хватало?»–досадливо подумал он, понимая, что никогда уже не получит ответ на этот вопрос. Не стать для этой непокорной женщины любимым мужчиной. Мысль обожгла. И обидела. Цесаркин снова напомнил себе, что нужно узнать хоть какие-то подробности у бабы Вари и, быстро засунув в рот морковную котлету, ринулся прочь из дома за мало-мальски ценным подарком для зловредной старушки.

Первым делом Денис купил павловопосадский платок в первом попавшемся магазине. А затем велюровую лежанку для противного сибирского кота, еще котенком подравшего Цесаркина лет так пятнадцать назад.

«Должны понравиться», – мысленно решил Цесаркин, и, закинув пакеты в машину, поглядел на часы.

«Времени вагон, - заметил он про себя. И собрался было заехать к брату высказать тет-а-тет все, что думает об его выходках, как в сотовом замигало сообщение от Рогинского:

«Можешь приехать в офис?»

«Да»,– тут же отбил Денис и покатил в сторону, противоположную от дома бро.

– У тебя в Питере знакомые в органах есть? – без предисловий начал АнтАнт. – Дочка у меня потерялась, а потом нашлась неожиданно. Сдается, крутит она мне пейсы вместе с мамашей. Два сапога пара.

Денис всмотрелся в гладковыбритое лицо заказчика. Никаких пейсов не наблюдалось.

«Стало быть, и крутить нечего», – усмехнулся он про себя. А вслух добавил:

– Вы же там детектива наняли, – уточнил Денис.

– Этот идиот утверждает, что Аська в Сестрорецке у подружки. И все хорошо. А я звонил в университет, сказали, что она документы забрала и уехала домой.

– Странно, – пробормотал Цесаркин. – Я свяжусь с приятелем, может, он отправит в Сестрорецк кого-нибудь. На месте проверит.

– Вот это и правильно, – крякнул Рогинский и, приспустив на переносице очки в тонкой золотой оправе, воззрился на своего адвоката. – Ты на фабрику ездил? Что придумал?

– Земля под переходной галереей на кого оформлена? – вопросом на вопрос ответил Цесаркин.

– На Кольку, моего племянника, а что?

– Вот давайте ее попробуем очистить от всякого рода строений, – усмехнулся Денис. – И еще бы хорошо там иметь засланного казачка. Подкупить кого-то из замов или секретаршу.

– Не получится, – поморщился Рогинский. – Ленка – Веркина секретарша – ненавидит меня. Юрист и безопасник тоже. Есть еще Нинка. Красива как картинка, – едко усмехнулся АнтАнт. – С ней у нас открытой вражды нет, но она больно принципиальная. Идейная зараза. Против Веры точно не пойдет.

– Деньги всем нужны, – хмыкнул Денис. – Предложим сумму, от которой она не сможет отказаться…

– Нет, – мотнул головой АнтАнт. – Говорю же тебе, за идею она. Деньги ей особо не нужны. Бывший хорошо себя чувствует. Больше меня гребет. Здорово Нинке помогает. Не понимаю, чего она вообще работает.

– Зачем же она с ним развелась?

– Говорю же, принципиальная. Застала его с бабой какой-то и не простила. Мы ее тут все уговаривали, ни в какую. Сразу на развод подала. – Рогинский отмахнулся. – Бог с ней! Лучше расскажи, что задумал!

– Я же и говорю, – пробубнил Денис. – Потребовать землицу под переходом. Пусть все стойки уберут на фиг...

– Так он же рухнет, – усмехнулся Рогинский.

– Мы этого добиваемся, – хмыкнул Цесаркин. – Для начала выделим в натуре нашу долю и обнесем забором. Тут нам никто не указ.

– А как же сервитут? – усомнился АнтАнт.

– Никак, – лениво отрезал Денис. – Собственник давал разрешение, чтобы через его участок шел переход? В письменном виде есть?

– Конечно, нет, – разулыбался Рогинский. – Для себя строили, нигде не оформляли.

– Значит, самозахват и самозастрой. Бодрыми колоннами идем в суд.

– А ты голова, – уважительно заметил АнтАнт.

– Обращайтесь! – самодовольно осклабился Денис. Они долго сидели в кабинете Рогинского. Строили планы на будущее, да и просто травили анекдоты. Через стеклянные стены Цесаркин краем глаза заметил, как постепенно по домам расходится народ.

– Офисный планктон относит до хаты, – пренебрежительно пробурчал Рогинский, наливая Денису виски в пузатый стакан. Цесаркин пьяненько хохотнул.

– Машину придется у вас на стоянке оставить.

– Так никуда не денется, все под охраной, – пролаял АнтАнт, откусывая большой кусок от сотворенного секретаршей нарядного бутерброда с семгой и огурцом.

Поздно вечером хорошо принявшего на грудь Цесаркина прямо к дому подвезли на личной машине АнтАнта. Он бодро прошел через детскую площадку к своему подъезду и около самого крыльца заметил знакомую машину, припаркованную на его личном месте. Киа Рио с курочками и синичками по обоим бокам.

«Ступа Арахны», – фыркнул про себя Денис и, поднимаясь по лестнице, придумал план отмщения за поганый дихлофос и занятое место на парковке. Он забежал на свою часть квартиры, но отправился не к себе в чуланчик, а в узенький темный коридор, переделанный из части бывшего санузла. Влез в громоздкий шкаф, вместе со всем содержимым уныло ожидающий отправку на свалку, и по старой памяти выдвинул нижний ящик с ненужным скарбом. Выудив оттуда два амбарных замка, завалявшихся с незапамятных времен, Цесаркин резко закрыл хлипкие дверцы, собираясь бежать вниз во двор, как неожиданно сверху на него свалилась коробка с рукоделием.

«Трахни в бок меня медуза!» – выругался он, на короткий миг задумавшись, что делать со всеми этими бантами и лентами. Не будь Денис пьян, то подобная идея вряд ли посетила бы его воспаленное воображение, а так он, криво усмехнувшись, окинул недобрым глазом кучу лоскутов и лент и, выудив два грязно-белых банта, лет двадцать назад украшавших голову сестры Верки, опрометью бросился обратно во двор, на ходу стуча громоздкими замками.

Нина проснулась от топота в коридоре и звяканья металла.

«Что он там затеял?» – раздраженно подумала она и, услышав удаляющиеся шаги на лестнице, вышла на балкон и чуть не задохнулась от возмущения. Цесаркин, держа в руках что-то непонятное, носился вокруг ее машины, присматриваясь к дверям. Нина уже собралась крикнуть ему, что сейчас вызовет полицию, как успешный адвокат Денис Олегович Цесаркин, нехорошо улыбаясь, прицепил один за другим огромные навесные замки на ручки дверей, а затем принялся завязывать мятые банты.

«Идиот!» – усмехнулась про себя Нина и тихонько вышла в коридор. Хотелось найти на кухне чугунную сковородку или скалку и встретить дорогого соседушку.

«Забью же на смерть», – саму себя предупредила Нина, на автомате открывая ящик комода, примостившегося в коридоре и пристроенного к таким же древним обувной полке и вешалке. Она быстро осмотрела содержимое ящика и, хитро улыбнувшись, пробормотала:

«Ну держись, кошкуль!»

И быстро юркнула к себе, чтобы поднимавшийся на тяжелых ногах Цесаркин не заметил ее.

Полночи Нина ворочалась и думала, кого утром позвать на помощь. То ли Сан Саныча с автогеном, то ли  знакомого слесаря из Тарнауса. Ни один из этих вариантов ее не устраивал. Рано утром, так ничего и не придумав, она вызвала такси, мечтая сразу о двух вещах. Во-первых, выпить чашку кофе, сваренного в турке. Эдакий глоток нефти, чудодейственным образом вправляющий мозги и открывающий глаза. А во-вторых, все-таки наведаться к соседу, прихватив скалку… Или сковородку!

Денис с чувством выполненного долга вернулся в свою комнатенку и завалился спать, кляня последними словами себя, что так надрался без повода, Рогинского, что пил не пьянея, и Арахну, будь она неладна, что явилась в яркий и красочный сон Дениса Цесаркина в откровенном неглиже и принялась танцевать около шеста. Она кружилась словно на карусели, и Денису на странный миг показалось, что он летит вместе с Ниной вверх, подчиняясь движению, закручивающемуся в тугую спираль. Он обнял ее, и она вплотную прижалась к нему. И Цесаркин, словно наяву, услышал ее дыхание, ощутил кожей легкое дуновение около ключицы. Или все-таки наяву? Хотя слабо верилось, чтобы такая чистоплюйка, как Арахна, решила бы осчастливить среди ночи полузнакомого пьяного мужика, презентовавшего прошлым вечером горсть африканских или все-таки аргентинских тараканов. Денис аж затаил дыхание, понимая, что рядом кто-то спит. Он осторожно провел по спине. И мысленно рассмеялся, когда пальцы прошлись по грубому риджу.

– Герда, твою мать! Никому-то я больше не нужен, – сокрушенно пробормотал Цесаркин, но сталкивать на пол свою любимицу не посмел. Тихонько оглаживая ее по хребту, он дал себе слово завтра извиниться перед бабулей, самому открыть злосчастные замки и под любым предлогом пригласить Арахну куда-нибудь в ресторан, чтобы спокойно поговорить.

Но утром он проспал. И открыть замки не успел. Денис выглянул в окно, Киа Рио стояла на том же месте, украшенная замками. Вот только банты кто-то снял.

– Небось сама Арахна постаралась, – усмехнулся Цесаркин, искренне сожалея, что не удалось увидеть удивленное лицо дамочки и услышать ее недовольные возгласы. Он надолго застрял в душе, наслаждаясь тишиной пустой квартиры и струями горячей воды, молотившими по темечку и плечам. Хорошо!

Но, вывалившись из душа,Денис случайно глянул на часы и понял, что опаздывает. Времени не оставалось. Лишь пятнадцать минут, чтобы напялить на себя джинсы и майку, задать корму Герде и быстренько вывести ее в ближайший сквер. А потом пулей лететь через весь центр в Управление кадастра, где уже договорился со знакомой о встрече по делам Рогинского. Вопрос АнтАнта Цесаркин посчитал важным и конфиденциальным, поэтому решил не посылать помощницу, а смотаться лично. Он зашел вместе с Гердой в квартиру и, окинув выбежавшую в коридор Фиби-Буффе сумрачным взглядом, схватил портфель, намереваясь выйти. Но словно неведомая сила притянула его обратно. Цесаркин, гуманитарий до мозга костей, знал из курса физики только один закон Ньютона – действие равно противодействию. И сейчас сработал именно он. Портфель переместился на прежние позиции и занял свое первоначальное место. И тут Денис заметил, что через кольцо крепления ручки к портфелю проходит толстый жгут арматуры, заканчивающийся красным нарядным сердечком с маленькой скважинкой под миниатюрный ключик.

– Замок, твою мать! – выругался вслух Цесаркин, не обращая внимания на двух дам собачьего происхождения. – Думала меня напугать, Арахна Тарантульевна? – хмуро осведомился Денис и, скинув с ног кроссовки, бросился к старому шкафу, точно зная, что в его глубинах хранятся ножницы по металлу.

Память его не обманула, и в самом нижнем отделении, где у деда Ивана хранился инструмент, обнаружились ножницы. Большие, пыльные, с ржавыми ручками. Зато с широкими рабочими поверхностями, сверкающими остриями, будто акульи зубы. В два шага Денис вернулся обратно и, вызвав такси, сосредоточился на стальном жгуте, заводя его внутрь инструмента. Один щелчок -и портфель оказался свободен. Цесаркин, отбросив в сторону испорченный замок, усмехнулся.

– С кем связалась, девочка? – хмыкнул он, победно глянув на обеих собак, с интересом наблюдавших за его действиями. – Не на того нарвалась, маленькая дурочка! – объяснил он Фиби и Герде расстановку сил. Но собакевны приняли его доводы без энтузиазма и потрусили на кухню. Есть или спать… Какая разница!

Тут же запиликал сотовый. Пришло такси. И Денис, сунув ноги в новые мокасины, купленные вчера с большой скидкой, схватил портфель и помчался к выходу.

Он вернулся в офис ближе к обеду. Усталый и вымотанный. Оказалось, что участок племянника инвалида обременен обязательствами перед третьими лицами. Одним словом, глупый Колька взял под него заем у частного лица и деньги обратно не вернул. Всего-то три миллиона! И не трудно догадаться, кто же ссудил деньжат бывшему родственнику. Вера Юрьевна Рогинская. И теперь медленно и верно участок переходил в собственность бывшей АнтАнта.

– А у нас еще сюрпризы есть, – хмыкнул Цесаркин, чувствуя ужасную тяжесть в ногах. Ступни словно кто опалил огнем.

«Отек хренов», – выругался мысленно Денис и после долгих раздумий позвонил матери.

Осведомился лениво о предстоящем юбилее.

– Тетя Варя уже готовится, – предупредила мать. – Не вздумай отвертеться!

Денис и не собирался:

– Посмотрим, как буду чувствовать, – предупредил он мать и тут же добавил серьезно: – У меня ноги сильно отекли.

– Пил? – сурово поинтересовалась родительница.

– Да немного, – хмыкнул Цесаркин. – Такого никогда не было.

– Все случается в первый раз, Денечка, – отрезала мать и посоветовала выпить верошпирон. – Это у тебя проблемы с лимфой. А значит, в организме идет воспалительный процесс. Заезжай ко мне после работы, я тебе дам препаратов. Природный антиоксидант и антибиотик. Месяц пропьешь, полегчает.

– Ага, – согласился Цесаркин, прекрасная зная, что мамаша оседлала своего любимого конька – здоровье. Не имея никакого медицинского образования, она давала советы всем подряд и даже врачам, вела в Инстраграмм блог «Сами – своими руками», где словом и делом исцеляла своих подписчиков. Денис как-то открыл ее страницу и обомлел, мать советовала наивным людям от всех болезней носить по двенадцать часов носки, наполненные сырым, мелко порезанным луком.

– Какая-то ерунда, мам, – заметил тогда Цесаркин. – Ничем такое снадобье не поможет.

– Но и вреда не нанесет, – усмехнулась родительница. – На ступне много активных точек, плюс эффект плацебо.

– На ступне много активных точек, – словно подслушав его мысли, повторила мать. – Сними носки и хорошенько разомни ступни руками, а потом потри уши…

– Руки не мыть? – встрял Денис.

– Вечно ты со своими шуточками, – фыркнула мать. – Я стольким людям помогла. А собственные дети – два идиота! – отрезала она и отключилась.

Цесаркин, прекрасно зная, что любой разговор именно так и заканчивается, кинул трубку на стол и попытался сосредоточиться на апелляции по давно затянувшемуся судебному процессу. Но не смог, ноги жгло невыносимо. Да еще мягкие и тонкие мокасины начали натирать около мизинцев. Денис тяжело поднялся и прихрамывая доковылял до двери, заперся на замок и, плюхнувшись на разлапистый кожаный диван, стоявший особняком в его кабинете, с величайшим наслаждением снял дурацкие туфли и носки. Он улегся на диван с босыми ногами и сам не заметил, как задремал. Ему снова привиделась Арахна, привязывающая его к кровати и извивающаяся над ним, будто наяву. Яркий сон закончился, не начавшись. Трель телефона вывела Дениса из царства Морфея так быстро, что в первую минуту он не сразу понял, где находится. Подхватил трубку, рявкнув угрожающе:

– Да!

– Ты чего такой злой, малыш? – осведомился старший брат. – Случилось чего?

– Все нормуль, бро, – заверил Денис.

– Давай пообедаем вместе, – предложил Костик. – Где-то через час в «Данае».

Денис согласился и, посмотрев на часы, решил, что времени у него вагон. Благо кафе, так любимое братом, находилось в соседнем здании. Цесаркин босыми ногами прошлепал к столу и принялся редактировать с горем пополам составленный документ. Но сон, разбередивший душу, врезался в память, и стоило прикрыть глаза, как снова появлялась Арахна и манила к себе. Скользила обнаженным телом по его торсу, выгибалась в его объятиях и лезла целоваться.

«Фу тыну ты, море ясное! – в сердцах выругался Цесаркин, отгоняя от себя надоедливую девицу. – Вот же ведьма!»

Он вернулся к дивану и, решив прогуляться, дабы избавиться от непрошенных фантазий, быстро натянул носки и обулся. А вернувшись к рабочему столу за телефоном, осознал, что ноги снова припекает.

Денис плюхнулся в кресло, скинул злосчастные тапки, в глубине души подозревая, что нечистый на руку производитель поставил вместо кожаных искусственные стельки.

«Пойду на принцип, – в душе заранее расстроился Цесаркин, – отвезу в Роспотребнадзор. Пусть проведут экспертизу! А потом в суд подам!»

Он заглянул внутрь несчастного мокасина и обомлел, увидев аккуратно вложенную тонкую войлочную стельку.

«Арахна!» – в сердцах крякнул он и расхохотался, понимая, что пристегнутый к обувнице портфель послужил отвлекающим маневром.

«Трахни в бок меня медуза, – выругался Денис про себя, восхищаясь бабулей. – Теперь мой ход, девушка! Чем же мне тебя удивить, а?»