Глава 1

Влад

Выходной день, отдельная лоджия "Магадана", потому что моей спутнице нравятся морепродукты. Сочетание синего и оранжевого в обстановке несет какие-то яркие эмоции, непонятные мне самому. На столе красуются тарелки с паэльей "Паоло Коэльо", карпачо из лосося, спаржей на гриле, фирменным крабовым салатом "Магадан', в бокалах белое вино.

Я жду, когда моя спутница вернется из дамской комнаты. Такую, как Анастасия Токарева, наверное, стоит ждать. Идеальная блондинка с образованием, полученным в Англии, и долей в газовом бизнесе, которым занимается ее папа.

Только… В руках у меня гаджет последней модели, а на нем видеозапись, присланная утром охраной, на которой русоволосая женщина рвет в пожелтевшем осеннем саду аппетитное красное яблоко. Ее кто — то окликает. Она оборачивается со счастливой улыбкой, которой не улыбалась мне. И привычным жестом кладет узкую ладонь на округлившийся живот, ласково поглаживает его. Видно, что ее губы двигаются. И мне хочется слышать ее голос. Знать, к кому она обращается и что говорит. А еще лучше — положить свою руку поверх ее и почувствовать, как толкается в ее животе наша дочь. Пойти помыть для нее это яблоко и наблюдать, с каким аппетитом она ест сочный фрукт

И уже не хочется ни деликатесов на столе, ни признанную красавицу, что возвращается сейчас к нашему столику. Потому что внутренности скручивает от непроходящей тоски. Да так, что я практически ощущаю физическую боль. Чтобы она утихла надо заказать бутылку самой дешевой водки, выпить ее и закусить огурцом, а еще лучше занюхать рукавом своего брендового костюма. Вот уже четыре месяца, как я пытаюсь избавиться от это проклятого чувства потери.

Ничего не выходит.

Я готов признать собственное поражение. И сдаться в плен.

Но Олеся не берет пленных. Это я понял, безуспешно пытаясь до нее дозвониться последний месяц. Вместо этого выглядит удивительно счастливой. И невероятно красивой. Даже в толстой, вязанной кофте в саду ранним осенним утром. С небрежно собранными на затылке волосами.

С начинающейся болью в висках понимаю — меня абсолютно не интересует ни сидящая напротив меня красавица, молодая, утонченная и образованная, ни доля в газовом бизнесе, ни возможные бонусы от сотрудничества с ее отцом.

— Влад, — повторяет Настя мое имя, очевидно, что не в первый раз.

Но не высказывает мне не единой претензии за подобное невнимание. Ничто не должно даже намекать на то, что она оспаривает мое место главного в наших отношениях.

— Да? — отвечаю скорее для того, чтобы не выглядеть совсем уж странно в ее глазах.

— У Болотиных на следующей недели прием. Отмечают помолвку старшего сына. Меня пригласили. Тебя, насколько я знаю, тоже. Может быть, нам пора выйти из тени и пойти туда вместе?

Я бы пошел на этот прием. Только не с Настей. А с другой женщиной. И мне было бы глубоко наплевать, кто и что бы говорил по поводу нашего мезальянса. В конце концов, для чего было зарабатывать столько денег? Чтобы не иметь возможности отстоять собственный выбор?

Ответить спутнице "да" сейчас, у меня не поворачивается язык. Платье с вываливающейся грудью кажется вульгарным, цвет волос раздражает, как и запах ее духов. Даже безупречные манеры вызывают желание зевнуть.

Что я здесь делаю?

— Извини, Настя. Разболелась голова. Столик оплачен. Ни о чем не беспокойся. Отдыхай.

Поднимаюсь со стула. Сам себе не веря, что сказал это: "Разболелась голова". И направляюсь на выход, не дожидаясь, что она мне ответит.

— Я позвоню тебе. Завтра? — доносится мне в спину.

— Я буду занят, — отвечаю таким тоном, чтобы она сразу поняла, что звонить мне не стоит.

Выхожу из ресторана, сажусь в автомобиль и продолжаю поражаться собственной глупости. На что я рассчитывал, пытаясь встречаться с женщиной, которвя мне не интересна?

Нет, ответ я знаю. Что я забуду. Что это наваждение рассеется также внезапно, как и настигло меня.

Время шло, ничего не менялось. Люди, приставленные Саркисяном к Олесе, скидывали мне ее фотографии, короткие видеозаписи, отчеты из поликлиники о состоянии ее здоровья. Дурость какая-то. Так однажды сказал Тимур. И я был с ним согласен. Но малодушно ждал, что все изменится.

Не изменилось.

— Тимур, я кое — что из вещей прихвачу и в Воронеж поеду, — в динамике раздаются приглушенные звуки, как будто он что-то уронил и матерится, стараясь, чтобы этого не было слышно мне.

Делаю этот телефонный звонок ему, чтобы потом не выслушивать тысячу обвинений.

— С чего вдруг? У нее все в порядке. Да и ты… вроде занят был, — интересуется начбез.

— Тошно мне, — отвечаю как есть.

— Ясно. Охрану возьми, — командует Саркисян.

— Один смотаюсь, — не хочу ничьего постороннего присутствия.

— Мммм, — мычит он что-то непонятное и отключается.

Захожу домой.

Навстречу устремляется домработница.

— Галина Егоровна, соберите мне дорожную сумку на пару дней. Костюмов не надо. Поездка будет по личным делам.

По лестнице спускается Артем, который слышит мое распоряжение.

Хмурится.

И как только Галина Егоровна уходит, спрашивает:

— К ней собрался?

— Артем, ты — взрослый парень. И причин твоего недовольства я не понимаю.

— Тебя они и не интересуют. Как и я сам.

— Это неправда. Если бы это было так, я бы не возился с тобой.

— Ты и не возился. Возились нанятые тобой няньки.

— Артем, я много работал и работаю. Именно поэтому ты и разъезжаешь на "Ламборджини", а не ездишь на автобусе.

— И теперь ты решил создать мне здоровую конкуренцию.

Нашу перепалку прерывает появление Саркисяна, через плечо которого перекинута небольшая дорожная сумка.

Я не успеваю спросить, что он забыл у меня дома.

— Я с тобой поеду, — поясняет он мне свое появление.

— Совсем с ума посходили, — бросает Артем и уходит.

— Не помню, чтобы я тебя звал, — отвечаю Тимуру.

— Меня не надо звать. Я сам прихожу. Могу на своей машине поехать. Могу вместе с тобой. Выбирай.

Не отвяжется.

— Я переоденусь и выезжаем.

Не знаю, для чего я туда еду. И почему именно теперь, но твердо уверен, что должен.

Олеся

В доме пахнет пирогами с яблоками. Запах убаюкивает, уносит в детство, делает меня беспричинно счастливой. Такой, какой и должна быть беременная женщина.

Моя жизнь последнее время наполнена долгожданным покоем. Я нашла неплохую управляющую для магазинов. И теперь занимаюсь лишь тем, что проверяю ее работу, а не тащу все на себе. Матвей поступил на экономический, а Полина — на медицинский. Бизнес приносит постоянный доход. И я наконец — то перестала бояться за завтрашний день.

А еще мне сказали пол моего будущего ребенка. У меня будет дочка. Самая любимая и красивая.

Срабатывает домофон на калитке, смотрю на небольшой экран и вижу соседей Игоря и его сынишку Андрея. Мама мальчика умерла год назад. А я после возвращения с Матвеем в родной дом, теперь иногда присматриваю за мальчишкой.

— Олеся, Вы меня извините, но мне очень нужно уехать. Вы не могли бы присмотреть за Андрюшкой? — спрашивает мужчина.

Мне нравится, как он со мной разговаривает — предельно вежливо, стараясь не обидеть лишним словом. И мужчина — приятный. Матвей зовет его воздыхателем. Правда, Игорь никаких поползновений в мою сторону не делал. У нас чисто дружеское общение. Андрюшка мне тоже нравится. Напоминает Матвея, когда он был в этом возрасте.

— Да, конечно, — соглашаюсь, не раздумываю.

Во — первых, Игорь просит нечасто, во — вторых, Матвей будет поздно. Значит, мы с Андрюшкой развлечем друг друга, посмотрим мультики, построим что — нибудь из лего, поиграем в гонки на игрушечных автомобилях.

Открываю калитку и выхожу их встречать на крыльцо.

— Буду должен, — обаятельно улыбается мужчина.

Андрей держит в руках рюкзачок со своими вещами.

— Пока, пап! — говорит он отцу и протягивает мне ладошку.

— Здравствуй, тетя Олеся, — бойко здоровается мальчик.

Я беру ребенка за руку. Ловлю Игоря на том, что он смотрит в этот момент на нас двоих как — то странно.

Он неловко отводит взгляд и прощается, затем выходит по тропинке за огороженную территории, садится в машину и уезжает.

Мы с Андрюшкой заходим в дом.

— А чем так вкусно пахнет? — интересуется мальчик.

— Пирогами с яблоками. Будем чай пить? — предлагаю ему.

Он с радостью соглашается.

Мы пьем сладкий чай, едим обалденные пироги. Мне так хорошо и уютно.

Пока не начинает звонить мобильный. Номер мне не знаком, но он не из нашего региона, точно.

Смотрю на играющий бодрую мелодию аппарат. И не могу ни ответить на звонок, ни отключить вызов.

Я знаю, кто это. Мне даже нет нужды отвечать. Это отец моей дочери, который не захотел им быть.

Звонки начались чуть больше месяца назад. Я не ответила ни разу. Мне кажется, что стоит только взять трубку и весь мой размеренный мир рухнет, сметенный напором этого мужчины. А я устала от бурь.

— Почему ты не отвечаешь? — спрашивает Андрей, про которго я забыла на несколько минут.

Вот они дети. С их непосредственной честностью.

— Потому что не хочу разговаривать, — отвечаю нехотя.

Мальчик задумывается, а потом снова спрашивает:

— Тебя обидели?

Пожалуй, можно и так сказать.

— Скажи мне, кто, и я его поколочу! — с жаром предлагает мой юный защитник.

А после добавляет:

— Тебя нельзя обижать, теть Олесь. Ты хорошая!

В ответ глажу ребенка по кудрявой голове и нажимаю на сброс на телефоне.

Позвонит, позвонит и успокоится. У Влада своя насыщенная жизнь. В которой мне нет места. Он сам так сказал.

Потом мы начинаем спорить из — за того, какой мультфильм будем смотреть, потом играем в гонки, встречаем Матвея, Полину и ее сестренку Александру. В доме становится шумно и весело.

Я забываю и про звонок, и про мужчину. У меня тоже есть своя жизнь. Пусть и не такая, как у него.

Игоря долго нет. Андрей устал и засыпает на ходу. Я укладываю его в гостевой спальне.

Звоню Игорю.

Он сразу же берет трубку.

— Андрей уснул. Пусть переночует у нас.

— Хорошо, — огорченно отвечает мужчина, — Олеся, простите, я не думал, что так долго буду занят

— Ничего страшного. Не переживайте, Игорь. Заберете его утром. Мне не сложно.

Иду в душ и ложусь спать.

Утром наша шумная компания собирается за столом за завтраком. Суббота, молодежь не учится. Девочки остались ночевать у нас. Поэтому с утра они успели приготовить завтрак.

Мы все занимаем свои места. Ребята перебрасываются шутками. Веселый смех звучит на кухне. Прихолит Игорь с огромным двухярусным тортом и остается на завтрак.

— Олеся, Вам подлить чай? — заботливо спрашивает у меня.

Я собираюсь ответить согласием, но в этот момент с порога кухни раздается громкое:

— Здравствуйте!

Я оборачиваюсь и застываю в ступоре, в то время как Влад прожигает взглядом Игоря, который наливает чай в мою чашку.

Он не один. Рядом маячит Тимур Саркисян, а за их спинами я вижу Матвея, который пожимает плечами с видом: "Куда их было девать?"

Видимо, сын выходил на улицу и там встретил незванных гостей. И привел их сюда. Надеюсь, это случайность. Надеюсь, что он не знал об их приезде.

— Здравствуй, Влад. Тимур Аркадьевич, рада Вас видеть, — нахожу в себе силы нормально поздороваться.

Хотя в голове хаос из тысячи вопросов, которые хочется задать.

Холодов все так же хорош. Светлый свитер мягко облегает широкие плечи, джинсы выгодно подчеркивают длинные, сильные ноги. Лицо просится на какой — нибудь рекламный буклет.

— Не хочешь нас пригласить? Всю ночь в дороге. Голодные, — говорит, обрашаясь ко мне, но при этом не отрывает глаз от Игоря.

Тот не понимает, что происходит и лишь встревоженно переводит взгляд с меня на Влада, и обратно.

Я, впрочем, тоже не понимаю, что происходит.

— А вы, простите, кто? — зачем — то решает спросить Игорь.

— Ее будущий муж, — невозмутимо отвечает Влад, кивая на меня.

На кухне воцаряется тишина.

После такого громкого заявления я тихо радуюсь, что ничего в тот момент не пила и не ела. Иначе непременно подавилась бы.

Стерва во мне требует громко ответить: " Да кто за тебя пойдет?"

Но как взрослый, умный человек — молчу, стараясь придумать, как быть дальше.

Положение спасает Матвей.

Он обращается к девушкам:

— Полина, Саша, вы погулять хотели. Идем!

Андрей, который в силу возраста не слишком вникает в странности поведения взрослых, подскакивает от нетерпения со стула:

— А мне можно? Я тоже хочу! Возьмите меня!

Матвей косится на него с сомнением, однако на выручку мальчишке приходит Поля:

— Возьмем. Если тебя папа отпустит.

Игорь, который после ответа Влада как — то сник, начинает суетливо собираться. Я раньше за ним такого поведения не замечала.

Но останавливать соседа не стала. Нас ведь ничего с ним не связывает. А если Влад приехал, то поговорить с ним все равно придется.

Краем глаза вижу, как Матвей тычет кулаком в бок Саркисяна, смотрящего с тоской на накрытый стол.

Тимур замечает мое внимание и говорит:

— Я тоже пойду. Погуляю.

Мы остаемся с Владом вдвоем. Он внимательно меня разглядывает. А я не знаю, куда деться. Неужели я смущаюсь? До чего докатилась…

Неожиданно мужчина улыбается. Причем нормально так, по — доброму. Как будто и правда рад меня видеть.

— Ты та — а — ка — я стала, — тянет, улыбаясь.

Как и во всякой женщине, во мне живут тысячи сомнений.

Это замечание заставляет меня насупиться и уточнить:

— Какая? — причем переспрашиваю я максимально вредным голосом, что заставляет меня гадать, а я ли это вообще спросила.

Он улыбается еще шире, лучики морщинок собираются в уголках глаз, делая его старше, но вместе с тем на лице отражается мальчишеская беззаботность.

— Кругленькая, — ответ служит пищей для дополнительных копаний в себе.

А что он хотел от меня на восьмом месяце беременности? Чтобы я березку напоминала?

Когда я уже собираюсь всерьез и надолго обидеться, Влад шагает ко мне, притягивает к себе. Я чувствую его дыхание у себя в волосах. И не буду врать себе, что мне не нравится, что он меня обнимает.

Нравится.

В его руках мне хорошо. Я так постою чуточку, а потом снова стану самостоятельной.

Но он разбивает мое самообладание окончательно.

Всего одной своей фразой:

— Я так соскучился!

И может быть, я дурочка. Да так и есть. Но я ему верю. Не знаю, что меня в этом убеждает — то ли интонация его голоса, то ли тепло и сила его рук, обнимающих меня. Кажется, так можно стоять вечно.

И мне не хочется начинать наше противостояние. Но рассудок подсказывает, что это лишь моя слабость.

— Зачем ты приехал? — спрашиваю то, что хотела спросить, как только его увидела.

— К тебе, — вот и все, чего я добилась.

А что это значит, мне предстоит догадаться самой. Я далека от мысли, что то, что он говорил только недавно, да еще и в присутствии целого сборища — правда. Мне почему — то это кажется невозможным. Но я хочу знать причину, что привела его сюда. Вряд ли такому, как он, вообще положено знать, где находится Воронеж. Это же не Бали.

Неуверенность в нем заставляет меня завозиться в его руках с намерением отодвинуться, обеспечить себе личное пространство так необходимо мне для того, чтобы мыслить здраво. Ну, или хотя бы попытаться.

— Олеська, что опять не так? — нет, он не разжимает рук и не дает мне отодвинуться, точно зная, что это увеличивает его шансы на победу в любом споре.

Но при этом его вопрос сопровождается тяжелым вздохом.

— Все не так, — бурчу я тихо, но так, чтобы ему было меня слышно, — Вот зачем ты приехал? Моего ухажера разогнал, а я, между прочим, у тебя там куда — то не вписывалась. А еще ты говорил…

Я собиралась ему припомнить, как он отреагировал на мою беременность, но Влад меня перебил.

— Так! Все! Я был не прав и готов съесть шляпу.

Ох, зря он! Я же мстительная.

— А она у тебя есть? С удовольствием посмотрю, как ты жуешь фетр. Или соломку.

— Олеся! — вот теперь в голосе слышится привычное негодование.

Но затем он отстраняется, кладет обе руки мне на плечи и заглядывает в глаза.

— Если тебе до сих пор обидно, я просто предлагаю начать все с начала, сделать вид, что мы только познакомились. Прошу тебя дать мне шанс. И попробовать узнать меня не только с отрицательной стороны. А еще очень хочу, чтобы ты позволила мне узнать тебя. Потому что меня к тебе тянет. Да и ты ко мне вовсе не так равнодушна, как хочешь казаться.

Я пристально смотрю в его глаза, пытаясь понять в чем подвох.

Но не могу. Может, его нет?

Со стороны двери раздается вежливое покашливание.

— Я, разумеется, все понимаю. У вас любовь и все такое. Но можно меня завтраком накормить, а потом уже отношения выяснять?

— Тимур! — шипит на него Влад.

Тот невозмутимо отвечает.

— Я, конечно, Владислав Сергеевич, готов за Вас жизнь отдать. Но смерть принять от голода не готов.

— Проходите, Тимур Аркадьевич. Я не допущу Вашей преждевременной кончины. Долг платежом красен.

— Я бы тоже поел, — замечает Влад.

Качаю головой. Мужчины, они такие иногда…

Как дети, честное слово.