Глава 12

Деймон

Оживленный Солт-Лейк-Сити проносится мимо, пока я набираю скорость на мотоцикле, чтобы добраться до окрестностей Биг-Коттонвуд каньона. Городской пейзаж быстро сменяется горным хребтом, вдоль которого тянутся темно-зеленые кроны деревьев и многочисленные разноцветные кустарники. Сворачиваю на серпантин и снижаю скорость, чтобы добраться до виллы, которая расположена вдали от оживленной дороги.

Еще десять минут спустя я подъезжаю к высокому забору янтарного цвета с мозаикой по его верху, которая красиво переливается в лучах яркого солнца. Показываю пропуск охране и проезжаю на территорию. Припарковав мотоцикл, я слезаю с него и снимаю шлем. Ослепительное солнце тут же заставляет меня зажмуриться и отвести взгляд, а заодно и улыбнуться, едва я замечаю на пороге Дэвида.

— Я же просил охрану тебя не впускать, — доносится до меня недовольный голос.

— Я тоже очень рад тебя видеть. Ты даже не поленился встретить меня? Делаешь успехи, Дэвид, — фыркаю я. — Ну что, наперегонки, кто быстрее доберется на второй этаж?

— Ублюдок! — выплевывает Дэвид и разворачивается на своей инвалидной коляске.

Издав смешок, я захожу в дом следом за ним.

— Я знаю, что ты очень скучал по мне! — кричу я, пока Дэвид катится в спортзал. — Просто пока не могу этого доказать.

Вместо ответа я вижу, как мне показывают средний палец.

Рассмеявшись, снимаю со спины рюкзак и вытаскиваю из него блокнот, чтобы записать наши сегодняшние результаты. Потом достаю сменную одежду и переодеваюсь.

— Мы не виделись целую неделю, расскажи, что у тебя нового? Может, успел позажигать с какими-нибудь горячими блондинками в джакузи? Или ты больше по брюнеткам?

— Поцелуй меня в зад.

— Который прикован к инвалидной коляске? — подмигиваю Дэвиду, за что меня пронзают гневным взглядом.

— Я напишу на тебя жалобу в больнице, чтобы тебя уволили.

— Не получится, ведь я там не работаю.

— Моей реабилитацией занимается безработный придурок. Передай Клинтону, что я отказываюсь от твоих услуг и требую найти мне другого реабилитолога.

— До меня у тебя было три реабилитолога, и все ушли, потому что не выдержали твой несносный характер.

— И ты проваливай. Мне не нужна ничья помощь!

— Правда? — усмехаюсь себе под нос. — Что ж, тогда ты сегодня сам заберешься на кушетку?

Дэвид в очередной раз пронзает меня гневным взглядом, а затем упирается руками в подлокотники и пытается поднять корпус. Стиснув зубы из-за упертости этого индюка, я подхожу к нему и помогаю подняться.

— Я сам, — рычит Дэвид.

— Ты сам даже не можешь отлить. Так что заткнись и прекрати напрягать тело. У тебя был компрессионный перелом с отломком тела позвонка. Снова. И на этот раз ты пренебрег всеми рекомендациями Клинтона и снова полез играть в регби. Так что мы оба знаем, что ты должен моему отцу. Да и в мои планы не входит, чтобы ты превратился в амебу во время одного из наших сеансов. Если ты не прекратишь вести себя как идиот, то я уйду, как и все твои предыдущие реабилитологи. И можешь делать что захочешь. Хоть покончи с собой. Тебе, кстати, достаточно просто упасть с коляски — и все. Ползти ты не сможешь, залезть обратно — тоже. И твоей жизни придет конец. Классные перспективы?

В ответ получаю лишь молчание. Помогаю Дэвиду лечь на кушетку и начинаю разминать его ноги. Он все еще не чувствует их после операции по установке конструкции, удерживающей позвонки. Из-за отека спинного мозга в нижнюю часть тела не идет сигнал, хоть и прошло уже три недели. Но я связываю это с тем, что Дэвид просто не хочет их чувствовать из-за психологической травмы. Как это ни странно, его физическое состояние напрямую зависит от эмоционального.

— Мне и самому не нравится тусоваться здесь с тобой. Поверь, Дэвид, я был бы куда радостнее, если бы мне нужно было помочь с реабилитацией какой-нибудь сексуальной теннисистке или гимнастке, а не тебе.

Я двигаю ноги, сгибаю и разгибаю, делаю отведение — приведение и кручу в достаточно адекватной по своим ощущениям амплитуде, чтобы не было контрактуры суставов из-за длительной неподвижности Дэвида. Все это время он молчит, и я нарушаю тишину первым:

— Ты не против, если я включу какой-нибудь фильм? Что скажешь насчет «Поймай меня, если сможешь»?

Взгляд Дэвида вызывает у меня смешок.

— Обычно я смотрю какие-нибудь романтические комедии, чтобы разобраться в женской психологии, но думаю, ты бы сейчас очень хотел посмотреть, как кто-то бегает, пока ты лежишь. Правда?

— Ублюдок, — выдыхает Дэвид, и я начинаю хохотать.

— Ты мне тоже очень нравишься, — издеваюсь я над Дэвидом.

Наверное, вы думаете, что я придурок, раз насмехаюсь над парнем в инвалидной коляске. На самом деле я делаю это для того, чтобы морально его поддержать. Да, понимаю, звучит странно, но сейчас я расскажу вам его историю, и вы все поймете.

Дэвид Роулс был звездой регби, пока на глазах у всего мира не упал во время игры так, что не смог встать, ведь он больше не чувствовал ног.

Каждый спортсмен считает себя неуязвимым, и это нормально. Каждый получает травмы, и это тоже нормально. Но вот пренебрегать собственным здоровьем ради того, чтобы вернуться в спорт, когда тебе говорят этого не делать… вот это уже ненормально.

Честно, не знаю, под чем был врач, который позволил ему вернуться в регби после первого падения, но я обязательно узнаю и предложу Дэвиду сделать его куклу вуду. Все равно ему нечем заняться, а руки у него работают. Так что… пусть сделает хоть что-то полезное.

После перелома в первый раз Дэвид проиграл целых полгода, пока во время игры на него не упал здоровяк и не сломал его снова. Не будь у него подобной травмы прежде, он мог бы спокойно встать. Но для него повторный перелом стал сокрушительным.

Просто представьте, каково это: в один миг лишиться всего? Потерять то единственное дело, которым горишь много лет? Стать инвалидом и осознавать, что больше никогда не сможешь выйти на поле?

Помимо физической травмы Дэвид получил и психологическую, ведь его карьера была завершена. С конструкцией, которая теперь удерживает его позвонки, игра в таком контактном виде спорта, как регби, — это риск остаться в инвалидном кресле навсегда.

Именно поэтому он теперь ненавидит весь мир: из-за тех, кто жалеет его. А я не жалею. Я бросаю ему вызов. Чтобы снова захотел встать. Чтобы знал: даже несмотря на то, что он никогда не сможет вернуться в регби, у него есть шанс хотя бы просто жить. Полноценной жизнью.

Но его травма вовсе не означает, что нижняя часть тела останется неподвижной до конца его дней. Нет, он будет ходить. И знает это.

Просто Дэвид не хочет ходить, он хочет играть в регби. Но никогда не вернется на поле. И это для него настоящая трагедия. Вот почему он посылает всех своих реабилитологов, которые лишь напоминают ему о том, что бегать он не сможет.

Возвращаюсь к тому, на чем остановился, и разрабатываю мышцы, задавая чуть бо́льшую амплитуду.

— Смотри на ноги и представляй, как двигаешь ими, — прошу я.

— Я не могу двигать ими, придурок.

— Тебе память, как ходить, тоже отшибло во время матча?

— Пошел к черту.

— Не сегодня, Дэвид. У нас с тобой еще много работы. Хотя я планирую закончить поскорее, чтобы побегать. Это все из-за фильма. Очень вдохновляет смотреть, как за кем-то бегают. И бег нереально вдохновляет, правда? А ты как считаешь?

— Клянусь, когда я снова смогу ходить, я тебя убью.

Ухмыляюсь, ведь это именно то, что я хотел от него услышать. Если он будет выполнять все то, что я заставляю его делать, уже через пару недель он встанет на ноги. Сначала, конечно, с брусьями — из-за нарушения координации и потери мышечной массы, а затем его ходьба будет самой обыкновенной. Но ни о каком беге и речи быть не может.

— Что ты там смеешься, подонок? — бубнит Дэвид.

— Слушай, а ты веришь в переселение душ? Я почти уверен, что в теле тридцатитрехлетнего мужчины передо мной находится какой-то старый ушлепок. Как иначе объяснить то, что ты вечно всем недоволен?

— Я в инвалидном кресле, идиот! Чему мне радоваться? Тому, что меня лапает какой-то уродливый мужик?! Если ты хочешь, чтобы я был доволен, то приведи мне какого-нибудь сексуального реабилитолога с сиськами!

— Извини, Дэвид, могу предложить тебе только посмотреть порно. Но только не вместе. — Я издаю смешок. — Перед уходом я найду тебе сюжетное порно с реабилитацией, чтобы на твоем лице, похожем на задницу, хотя бы разок появилась улыбка.

Дэвид, как подросток, показывает мне средний палец. Я громко хохочу, а затем продолжаю помогать ему выполнять упражнения, искренне надеясь, что он сможет восстановиться и вернуться к полноценной жизни.