Глава 19

Эли

Той-тач. Хедлер. Фронт — той-тач. И еще той-тач.

И это единственное, что я делаю без косяков за всю сегодняшнюю тренировку. Клянусь, я не понимаю, что со мной происходит, но я не могу сосредоточиться.

Все еще.

— Молодцы! А теперь расходимся на акробатические элементы! Живо, живо, у меня через полчаса свидание! — командует Нора. — Саммер, хватит болтать! Джейкоб, соберись, и никаких выкрутасов! Твой фулл^[20] никому здесь не сдался, особенно если после него мне вместо свидания придется везти тебя в больницу.

— А я думал, вы в меня верите, тренер! Вы разбили мне сердце! — Джейкоб наигранно хватается за сердце.

— Ну я и в инопланетную жизнь верю, но это не значит, что я собираюсь позволять зеленым человечкам прыгнуть тройное сальто.

Я издаю смешок, занимая свою позицию на покрытии рядом с Мэр. Мы много лет выполняем одну и ту же акробатическую комбинацию в связке. Она уже настолько отработана, что со стороны даже не поймешь, что нас двое. Ментальная связь, никак иначе.

Первыми на покрытие ровно по центру выходят парни. Они выполняют связки со сложными тройными сальто. А уже после них выбегаем мы с Мэр с одной стороны и Лу с Алесией — с другой, в параллель. Разгоняюсь, чтобы сделать рондат, делаю два фляка подряд и заканчиваю все сальто с винтом. Приземляюсь на две ноги и вскидываю руки вверх с широкой улыбкой.

Ладно, может быть, все не так уж и плохо. И к чемпионату я смогу забыть о том, что снова переспала с Деймоном. И о том, что мне это понравилось.

Святые печенюшки, зачем я об этом вспомнила?

Опускаюсь на покрытие на одно колено в первой линии, чтобы другие «Ягуары» могли выполнить свои связки позади, и к лицу приливает жар, ведь я вспоминаю, что именно чувствовала, когда мы занимались сексом в моей комнате.

Это было… Я даже не знаю, как описать словами то, что чувствовала. Мне было так хорошо. Я словно отключилась от внешнего мира и сосредоточилась лишь на собственных ощущениях. В тот момент мне было все равно, посчитает ли кто-то меня аморальной. Я просто… позволила себе получить удовольствие. И теперь мне снова стыдно за собственные желания.

Мама с самого детства внушала мне, что я должна быть приличной девушкой, чтобы меня взял в жены богатый мужчина и до конца своих дней мне не пришлось думать о деньгах. Я никогда не осуждала маму за то, что она постоянно меняла мужчин, ведь мне казалось, что она просто хочет быть счастливой и отыскать свою любовь.

Она говорила, что хорошими женами становятся только хорошие девочки. И я честно пыталась поверить этим ее словам. Внушала себе, что я и в самом деле хорошая девочка, пыталась прятать глубоко внутри любые попытки самовыражения, испытывала стыд от мыслей, что мне нравится читать порно, а вовсе не милые романы о чистой первой любви… И жутко боялась того, что перестану казаться хорошей девочкой.

Все пошло наперекосяк, когда я выросла и меня домогался один из мужиков моей матери. Он не успел сделать со мной самого главного, но и одной попытки было достаточно для того, чтобы напугать меня и сломать что-то внутри.

Тем вечером я сбежала из дома и оказалась в тату-салоне. Я не помню, как это произошло, но вернулась я домой с набитыми розами на спине. Это символ силы и свободы. И я ни разу не пожалела о том, что именно эти цветы стали украшать мое тело.

Но вот моя мать… Она влепила мне пощечину, когда увидела, что я сделала. А затем сказала, что я спровоцировала ее парня и мне не помешало бы одеваться поскромнее.

С того самого момента я поняла, что больше не хочу быть хорошей девочкой. Я хотела стать той, у кого есть голос. Той, кто может дать отпор.

Но одного желания было мало.

Да, у меня получилось поступить в университет и сбежать в другую страну от всех воспоминаний. И да, у меня получилось обрести друзей и создать видимость, что я уверена в себе и ничего не боюсь.

Но на самом деле мне все еще страшно. Когда всю жизнь тебе внушали одну и ту же мысль, ты просто боишься оступиться. Боишься, что если перестанешь быть хорошей девочкой, то тебя никогда не полюбят и ты превратишься в собственную мать. Вот мой самый главный страх.

— Эли, — отвлекает меня от мыслей голос Саммер. — Мне нужно, чтобы твои отношения с моим парнем вышли на новый уровень.

— Интригующе.

— Мне нужно, чтобы ты развела его на секс по переписке. Ну или хотя бы какие-нибудь интимные фото. Ты завтра работаешь? Я бы заскочила после обеда.

— По воскресеньям я не работаю, так что приходи. Лу с Мэри тоже должны быть дома. Устроим групповушку.

— Не получится, — выдыхает Мэр. — Мой новый босс решил, что мне очень хочется работать всю неделю без выходных.

— Он вообще слышал, что рабство отменили в 1865-м? — морщусь я.

— Подари ему Конституцию США. Пусть почитает на досуге, — кривится Лу.

— Леди, можно хотя бы каплю уважения? Он мой отец! — закатывает глаза Саммер.

— Извини, но я не уважаю людей, у которых аллергия на слово «выходные»! — отвечает ей Мэр.

— Точно. Какой-то извращенец, — подтверждает Лу, и Саммер все же смеется.

Мы вместе выходим из зала, и я замечаю, что у меня развязаны шнурки.

— Сейчас догоню! — кричу девочкам, опустившись на колено, чтобы завязать шнурки.

— Нам нужно поговорить, — слышу голос Деймона прямо над ухом.

Затем он поднимает меня с покрытия и тянет в сторону.

Я озираюсь по сторонам, чтобы нас никто не увидел, пока следом за Деймоном плетусь за ширму.

— Нас не должны видеть вместе, Деймон! — шиплю я.

— Это важно.

— Ладно, — сдаюсь я. — Давай только быстрее.

Когда Деймон останавливается и мы оказываемся лицом к лицу, я замечаю, что он нервничает. Нахмурившись, он спрашивает:

— Ты вернула свой цвет и подстриглась?

— Ты хочешь поговорить именно об этом? — Я вскидываю бровь.

Тяжело сглотнув, он вдруг говорит:

— Я не могу трахаться.

Вскидываю бровь, пытаясь понять, серьезно ли он. И когда понимаю, что это не шутка, поджимаю губы, пытаясь при этом не расхохотаться.

— Я серьезно, — раздраженно бросает Деймон.

— Так и… купить тебе виагру? — искренне забавляюсь я.

— Ха-ха, — кривляется он в ответ. — Я не могу заниматься сексом, потому что начинаю думать, а не пожалеет ли девушка о том, что мы переспали. Все это после разговора с тобой о том, как это важно для девушек. И я так долго размышляю об этом, что у меня пропадает эрекция.

— Эм… — Я едва сдерживаю смех. — Слышал что-нибудь о мастурбации?

— Ягодка, мне вообще не до смеха. Твоя киска что, была проклята?

С моих губ все же срывается смешок.

— Это не смешно, Эли!

— Прости.

— Как неискренне.

— А чего ты ждешь? Сострадания?

— Да! Я ни с кем после тебя не трахался и зол как черт. Так что прекрати насмехаться надо мной. Сделай что-нибудь. Сними проклятье! Проведя аналогию со сказками: разбуди мой член волшебным поцелуем!

Сгибаюсь пополам от беззвучного смеха, даже позабыв о том, что нас кто-то может увидеть.

— Прекрати! — практически рыдает Деймон, и я смеюсь еще сильнее. — Нам нужно снова переспать.

— Извини, но нет.

— Пожалуйста, Эли, — хнычет он.

— Деймон, попроси кого-нибудь подрочить тебе.

На мгновение он сводит брови к переносице, будто обдумывает мое предложение. И я закатываю глаза.

Ну какой же идиот.

— Нет. Это совсем другое и не сравнится с настоящим сексом. Я хочу трахаться.

— Тогда ничем не могу помочь.

Деймон делает шаг ко мне, практически зажимая меня в углу. Исходящий от него древесный аромат вызывает у моих обонятельных рецепторов оргазм. С губ едва ли не срывается стон, но в последнюю секунду я сдерживаю его.

— Хочешь сказать, ты ни разу не думала обо мне после той ночи? — тихо спрашивает Деймон, обжигая кожу на моей шее своим дыханием.

— Конечно, я думала.

— Я знал, ягодка.

— Думала, что все еще жалею о том, что именно ты сорвал мой цветок.

— Это было обидно. — Деймон отстраняется.

— Ну, как есть. — Я кладу руку ему на грудь и нажимаю, пытаясь сдвинуть его с места. — Я думала, мы договорились забыть обо всем и жить дальше.

— Черт, Эли. Один секс. В благих целях: чтобы мой злопамятный член восстал. Прошу тебя. Твоя киска идеально мне подходит, как туфелька — Золушке.

— Не могу помочь тебе с этим, но обязательно пожертвую в фонд борьбы с импотенцией пару сотен долларов. А теперь извини, мне пора в раздевалку, пока никто не начал меня искать.

— Ягодка, не будь стервой. — Его рука по-хозяйски ложится мне на поясницу, и он прижимает меня к себе так, что я чувствую его твердость в брюках.

— У тебя стоит, — выдаю очевидное.

— Ты уверена? — Меж его бровей появляется складка, а взгляд становится озадаченным. — Я ничего не чувствую. Потрогай его, пожалуйста.

— Деймон, ты идиот? — Я вскидываю бровь.

Кретин издает стон и падает головой мне на плечо.

— Эли, у меня стоит только на тебя. Видишь? — Он прижимает меня еще ближе к себе. — А ты, черт возьми, даже не голая. И мы вообще сейчас не целовались. У меня просто стоит на тебя. Ты сломала мой член. Он теперь повинуется лишь тебе.

— И что ты предлагаешь? — Я кладу ладонь на его стояк и провожу вверх и вниз.

Деймон втягивает носом воздух, а затем вскидывает голову, и на его лице расползается улыбка.

— Боже, как ты жалок! — Я резко убираю руку и отталкиваю его, чтобы отойти в сторону.

— Позвони мне, если захочешь обратиться ко мне «Боже», сидя у меня на лице! — кричит придурок мне вслед, и я показываю ему средний палец.

Что за озабоченный кретин.

Кретин, который меня возбуждает. Даже сейчас.

Господи, да мне и самой не помешало бы лечение, ведь я полностью разделяю его желание заняться сексом.