Глава 40

Деймон

Следующий час мы болтаем обо всем на свете. Мама рассказывает о том, как Клинтон добивался ее любви, о Мексике и о том, как ей нравится ферма. Близняшки заваливают Эли вопросами, говорят ей, какая она красивая, и восхищаются ее малиновыми волосами. И весь этот час я восхищаюсь ею так же, как мои сестры. Ведь она такая красивая. И так идеально вписывается в мою семью.

Черт. Не могу перестать думать об этом. Хотя должен.

Мы все еще не говорим о статусе наших отношений. Просто наслаждаемся друг другом. Но, кажется, я готов, чтобы весь мир узнал, что она моя.

Пока я улыбаюсь, глядя на нее, меня отводит в сторону Реджи.

— Итан будет здесь в течение получаса.

— Отлично, — улыбаюсь я, не сводя взгляда с Эли.

Как же ей идет это платье. И прическа. Черт, она идеальна во всем.

— Он с Лу, — вдруг звучит реплика Реджи как гром среди ясного неба.

По телу проносится холодок, когда я понимаю, что Лу не может узнать о том, что мы с Эли вместе, вот так. Я подставлю Эли. И подставлю Итана.

Вот дерьмо!

— Твою мать, — качаю головой я и вижу на лице Реджи выражение «ну-я-же-говорил».

Хватаю телефон со стола и пишу СМС Итану:

Деймон:

Мне нужно, чтобы у тебя изменились планы на сегодня.

Итан:

Не прокатит. Я помню, что ты ненавидишь ДР.

Деймон:

Я привез сюда Эли.

Некоторое время Итан молчит, пока я молюсь Господу, чтобы он успел прочитать мое сообщение до приезда сюда.

Итан:

Мы не приедем. Но я ненавижу тебя за то, что мне приходится скрывать это от Лу.

Деймон:

Знаю. Я поговорю с Эли об этом. Ты лучший.

Я возвращаюсь за стол с колотящимся сердцем и потными ладонями. Тело все еще дрожит от ужаса, что наши друзья могли узнать о нашем маленьком секрете вот так.

Черт побери, мы с Эли должны перестать прятаться и рассказать всем о том, что вместе. Ведь мы, мать вашу, действительно вместе. И больше не имеет смысла пытаться это отрицать.

Я думаю о ней двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Я по уши влюблен в ее улыбку и чувство юмора. Мне нравится проводить с ней время и говорить обо всем на свете. Так какого черта все еще сомневаюсь в том, что готов к отношениям с ней?

Мои мысли прерывает удар молнии где-то вдалеке. Грозовые тучи вдруг спрятали солнце и окрасили небо темным цветом. Я помогаю Клинтону с крышей на веранде, чтобы на случай дождя никто из нас не промок, а затем подхожу к Эли.

— Потанцуй со мной, — прошу я, когда из колонок звучит мексиканская песня.

— Я не умею танцевать под такую музыку. — Она мотает головой.

— Ягодка, ты умеешь танцевать все, — улыбаюсь я и снова протягиваю ей руку.

Эли все же вкладывает в нее свою и качает головой.

— Это очень плохая идея, Сантос, — смеется она, распуская волосы.

Я прижимаю Эли к себе, положив одну руку на поясницу, а другой держу ее ладонь.

— Просто доверься мне, и все. Этот танец называется харабе тапатио. Такой танец, когда мужчина первую часть добивается женщины, но она его отвергает. А потом все же падет под его чарами.

— То есть танец, чтобы потешить мужское эго? — Она вскидывает бровь, вызывая у меня смешок.

Кручу ее, подняв руку, а затем ловлю другой рукой, как в танго. Визг Эли раздается в патио. Мама с Клинтоном, танцующие рядом, восхищаются, глядя на нас, и я не могу сдержать улыбки.

Поворачиваю Эли к себе спиной и шепчу:

— А теперь немножко бачаты, детка.

Начинаю крутить бедрами, прижимая к себе за бедра Эли, и тут же втягиваю воздух, когда Эли делает вращательные движения тазом и ее упругая задница касается моего члена.

Твою мать.

Думаю о последней игре «Ягуаров», когда мы продули, затем начинаю перечислять все термины игры в регби, лишь бы только побороть возникший стояк. Но Эли прижимается еще ближе, и я чувствую, что умираю.

Разворачиваю ее к себе и ловлю ее руку. Поглаживая талию другой рукой, делаю несколько шагов в сторону вместе с Эли, а затем снова кручу ее. Резко прижимаю к себе после поворота и обхватываю ее голень, едва она поднимает ногу.

Дерьмо. Как же она охренительно двигается.

Вокруг нас громко звучит музыка и звонкий смех моей семьи. И, полностью растворившись в танце, мы не замечаем, как с неба начинают падать капли дождя. Мелкий дождь за считаные секунды превращается в ливень, но я ни на секунду не отпускаю Эли и не перестаю танцевать.

Эли смеется. Я кружу ее в танце, а затем поднимаю в воздух и заставляю обхватить меня ногами. Ее руки обнимают меня за шею, и я испытываю странный трепет. Тяжелые капли падают с неба, отчего наша одежда становится насквозь мокрой. Тонкая ткань платья Эли подчеркивает ее идеальную грудь и талию, и я теряю рассудок.

Запустив руку во влажные волосы Эли, я притягиваю ее к себе для поцелуя. Касаюсь ее губ мягко и нежно. Они такие теплые и чертовски вкусные. И я вдруг понимаю, что никогда в жизни не испытывал такого сильного желания кого-то целовать, как испытываю всякий раз, когда Эли рядом.

— Деймон, нас видит твоя семья. — Эли разрывает поцелуй.

— Мне плевать. — Я снова ее целую.

На этот раз сразу же раскрываю губы своим языком. Врываюсь в ее рот так грубо, что едва сдерживаю стон. Едва наши языки сталкиваются, по телу проносятся импульсы. Мы целуемся, полностью теряясь друг в друге. Оба горим от вспыхнувшего пожара, и даже холодные капли дождя не в силах его потушить.

— Я хочу тебя, — шепчу, пытаясь отдышаться.

— Надеюсь, у тебя хватит мозгов хотя бы не трахнуть меня прямо здесь, — фыркает Эли, и я усмехаюсь:

— Мозгов точно не хватит. Но я, оказывается, тот еще собственник. Твои стоны только для меня, ягодка, никому не позволю услышать их. — Я снова коротко целую ее, а затем подбрасываю в воздух, заставляя обхватить меня руками так, чтобы я смог донести ее до гостевого домика.