Глава десятая

С того дня снегопады атаковали лес с неизменным постоянством. Зима, вдруг спохватившись, спешила возместить деревьям, кустам и мелким зверушкам недоданную красоту и защиту. А у Дели резко прибавилось работы. Снег нужно было чистить.

И очень скоро девушка осознала, что это не так-то просто, как кажется со стороны, если смотришь в окно на неспешно махающего лопаткой дворника или привратника. Пышный, как пух, снег на лопате становился намного тяжелее, чем в тот момент, когда так красиво сыпался с неба. И с лопатки норовил соскользнуть и руки быстро уставали, несмотря на заклинание силы, которое природница кастовала на себя.

Разумеется, Дели попробовала убирать своими, привычными методами. Сыпала зерно, заставляя корни впитывать воду, и снова сыпала созревший урожай. Почистила кусочек дорожки шага три в длину и ощутила за диафрагмой неприятный холодок. Резерв был пуст.

Девушка еле добрела до кухни и рухнула на стул мешком с мукой. Рядом тихонько заскулила Ирта.

– Что случилось? – с галереи второго этажа, где устроила себе мастерскую, прибежала Мэри.

Испуганная, в краске, с кисточками в руках.

– Просто сил не хватает на снег, а он сыпет все гуще, – мрачно призналась Дели.

– Значит, будем звать слуг, – мгновенно решила герцогиня, – сейчас напишем письмо, и я принесу голубя.

– Стой, не спеши. Голубю нужно добавить сил, иначе не долетит, а я пуста. Да и если доберётся, все равно они приедут не сразу, Торп говорил, тут напрямик до города почти двадцать миль. А им нужно собраться, да и ехать по снегу не так просто. Если выедут завтра спозаранку, то хотя бы к ночи добрались. Сначала я отдохну и покопаюсь в книгах, может есть способ попроще.

– Ладно, – покладисто кивнула герцогиня и поспешила к шкафу, доставать наготовленную заранее еду.

Дели читала книги несколько дней и мрачнела все сильнее. Как выяснилось, самый простой способ она прозевала. Природники не чистили снег, они его просто не пускали на свои дорожки. Как и дождь. Еще в конце лета выращивали по бокам дорожек густые заросли любых растений, тую, самшит или просто хмель. Да хоть камыш, если временно. Сплетали стебли или ветви в сплошной купол, и укрепляли до нужного. Всё, вода стекала, снег ложился теплой кровлей и природник гулял, не замочив подошв.

А Дели об этом не подумала, в их дворике снег за несколько медяков чистил соседский привратник. Да и никогда не бывает столько снега в столице, оставшейся где-то далеко на юге, А теперь, чтобы вырастить такой тоннель, потребуется очень много магии, в промерзлой почве даже у природников семена прорастают очень неохотно, с трудом преодолевая вложенный самим бытием запрет на несвоевременное пробуждение. Тем более если приказ мага не подкреплен ни горячей водой, ни порцией энергии.

– Знаешь, я хочу рассказать тебе про мать… – с сочувствием поглядев на расстроенную подругу, сказала Мэри в один из вечеров, когда они мирно сидели в гостиной у камина, читая каждая свою книгу.

Толстый фолиант о секретах приемов живописи Торп привез Мэри в последний визит, предупредив, что отныне приезжать будет раз в декаду. Слишком нелегким стало это дело.

Других книг в охотничьем доме не было, и понятно, отчего. С чего бы графу пришло в голову тащить их в такую даль, если другие книжки, более интересные и живые ехали сами, верхом и в двуколках?

– Рассказывай, – Дели немедленно отложила том, все равно больше ничего там нет. – Но если это не доставит тебе боли.

– Нет… это старое. Моя мать была очень экономной… я говорила? Казначей каждый год присылал ей шестьдесят золотых, по пять в месяц.

– Не густо, – признала природница.

– Мы жили в Крете, это небольшой городок на южном побережье, – пояснила Мэри, – там овощи и рыба стоят недорого. И вообще жизнь дешевле. Не нужно много дров, теплой одежды и обуви… нам хватало. И на еду, и на одежду и на учителей для меня. Но лишнего мать никогда не тратила, если можно было положить монетку в копилку – туда ее и клали.

– Ты не спросила у отца, почему он давал так мало? – не выдержала Дели, – ведь с его богатством даже не заметил бы, давая в десять раз больше.

– Спросила, – вдруг усмехнулась герцогиня, – мне даже поверить трудно, что ты не ментал. Настолько хорошо знаешь мои мысли. Так вот… он и сам не знал, сколько мать получает. Просто приказал дворецкому купить ей приличный дом и платить достаточное содержание и счел дело сделанным. Не забывай, тогда ему было примерно сколько мне сейчас, и он не имел никакого представления о ценах и нуждах маленьких детей. И все же дворецкий написал – сто золотых в месяц. Мы его вызвали и допросили.

– Так куда тогда девалось остальное? – опешила природница.

– Бабушка позаботилась. Старая герцогиня от скуки иногда проверяла отчеты и увидела эту цифру. Задала пару вопросов, скривилась и перечеркнув, поставила свою. Добавив – в год. У нее видите ли хорошие чтицы столько получают, нечего бывшую фаворитку баловать. Про меня она не знала… а сказать дворецкий побоялся. От ярости отец скрипел зубами… но ее уже нет и спросить не с кого. Но рассказывать я начала не поэтому… мне вспомнилось другое. Каждую зиму, а она там короткая, мать сеяла в горшок немного семян зелени. Она любила суп с укропом… а на рынке он зимой дорог. И прекрасно рос на подоконнике… даже когда открывали окна. Ведь корни были в тепле? И у тебя сейчас все растет…

– Мэри… – с чувством выдохнула ее подруга, – ты нас спасла от чужих людей на кухне. Я уже думала, пора заказывать теплый пеньюар, чтобы ходить позавтракать. Но теперь обойдусь шалью, как прежде. Действительно, можно вырастить в доме все, что угодно, и просунуть стебель на улицу. Завтра с утра и начну. За ночь успею обдумать, как лучше устроить.

На этот раз Торп ехал в охотничий дом с тяжелым сердцем. Хотя и сказать, что он едет – было не совсем верным. На редкость снежная зима превратила лесные дорожки в непроходимые сугробы и могучий лесник больше махал лопатой, пробивая узенькую стежку, чем сидел в седле. Зато не мерз, казалось, даже пар валит от раскрасневшегося лица. Не мерзли и лошадки, хорошо накормленные и напоенные перед трудной дорогой. Зато на дальний волчий вой нервно оглядывались и пугливо прядали ушами. Лесные хищники начинали голодать.

Лесник мрачно вздохнул, его подопечным очень повезло, что у леди Дели такой дар, можно не переживать что им придется страдать от нехватки еды. Она и зерна может вырастить, а мучку и яйца он везет. Вообще много чего везет в этот раз. Кроме окорока и колбас тушки гусей и индеек и мешок отборной вырезки. Еще корзины с кругами масла, сыра и замороженных сливок. Прихватил и семена… каких прежде не привез.

И, как ложку дегтя, вез нерадостное известие, что в следующий раз приедет очень не скоро. Теперь никак не получается обернуться за один день, лошади не дойдут, да и сам он нуждается в отдыхе. Ведь все хозяйство легло на одни плечи, Сонне пришлось перебраться в город, дети наотрез отказались жить у бабушки, командовавшей ими как взводом егерей. Спасибо леди Аннелин, помогла быстро купить неплохой домик, из тех, что покупала для своих целей через третьи руки. Теперь его семья вполне счастлива, и хоть за них можно не беспокоиться.

Зато тяжким камнем висит на шее забота о сидящих в глуши девушках, посреднице так и не удалось найти для них надежных помощников.

Еще и проклятый снег замучил. Видел Торп прошлый раз в окно, как упорно, но неумело сражалась магиня с лопатой. Пришлось задержаться и помочь, но за последнюю декаду лес завалило как лавиной. Еще ни разу в его жизни лесник не видал таких снегопадов и заранее догадывался, сколь небывалое половодье ждет их по весне.

До ворот охотничьего поместья Торп добрался лишь к закату, но не это его огорчало. Еды и воды он птице и овечкам задал не скупясь, а коровку отправил в город вместе с Сонной. И хотя сразу знал, что придется тут ночевать, но очень надеялся отдохнуть, а не махать всю ночь лопатой. Однако сугробы перед воротами честно доложили, что створки ни разу не открывали, значит никто не смог досюда пробиться.

– Придется поработать, – обрадовал он лошадей, не понявших, впрочем, насмешки в его голосе.

А зря, отвозить снег к ограде лесник собирался волокушей, именно с их помощью.

Спрыгнув в сугроб, и утонув в нем по пояс, Торп лишь крякнул, да покрепче ухватил лопату. Сколько ни сиди, дело само не сделается. До калитки он докопался за десять минут, и приложив амулет, осторожно потянул на себя створку, ожидая рушащегося навстречу снежного завала.

Но за воротами было неожиданно пусто. И темновато, хотя дальше висел под неведомо откуда взявшимся потолком шар уличного фонаря.

Недоверчиво озираясь, лесник шагнул внутрь. Лошадки дружно потянулись следом за ним, сообразительно догадываясь, что на сегодня их работа окончена.

Глаза постепенно привыкли к сумраку и Торп рассмотрел ядреный янтарь молодых сосновых стволов и ветвей, тесно сплетенных над дорожкой в плотный купол, накрытый шапкой ветвей и снежной шубой. Невиданный тоннель вел не к главному крыльцу, а за дом, к черному входу, и камни накрытой им дорожки были сухими и чистыми.

Навстречу хозяину уже мчалась верная Ирта, а за ней почти бежала Дели.

– Торп, – торопилась она предупредить, – мы сходили в конюшню, там слишком холодно. Сквозняки, сырость… Я переделала дровяник, заводи лошадей туда.

– Но они же напачкают… – растерялся лесник, не ожидавший такого решения от городской леди.

– Брошу зерна и все очистится, – отмахнулась она, – зато воду таскать близко и разгружать удобно. Да и отдохнут они в тепле.

– Ну раз так… – не собирался спорить с очевидным мужчина, выросший на хуторе, где зимними ночами брали в теплые сени не только собак, но и ягнят и жеребят. – А с навесом этим вы очень хорошо придумали.

– Мэри нужно говорить спасибо, подсказала. Сама я никак не могла придумать, как заставить сосну расти в промороженном грунте. Ну а потом посадила под полом вот этого самого дровяного чулана. Где-то под ним находится выгребная яма… и это очень упростило мою задачу.

Торп слушал ее, согласно кивал и довольно жмурился, похоже, удастся как следует отдохнуть и пораньше выехать в обратный путь. Девушки оказались далеко не беспомощными цветочками, как он решил в первую встречу.