Глава десятая

Я опасалась, что меня спросят, как мы сможем пройти мимо канваров, но стражников больше заботили те, кто стояли под дверью и периодически — робко — стучались, а Жак так и не сказал мне ни слова. Стражники, потоптавшись, оттерли меня в сторону и открыли-таки дверь, потому что других вариантов у них и не было. Я обернулась к Жаку.

— Как капитан выводит людей? — спросила я. — Почему канвары на них не нападают?

— Ружья, — исчерпывающе откликнулся Жак.

— Тогда, — довольно ухмыльнулась я, — если ты хочешь от того господина в телеге получить заработанное или не потерять то, что уже заработал, уговори идти с нами одного из них, — и я указала на стражников.

— С нами?..

— Да, потому что со мной твой внук, ты не забыл? И еще восемь человек.

Не дожидаясь, пока Жак опомнится, я умудрилась проскользнуть на площадку мимо стражников и нескольких человек, которые донимали их просьбами. Не слишком настойчиво, как я могла оценить, донимали, а центр города уже полыхал, в воздухе носились черные хрупкие хлопья — чем они были когда-то? — и все запахи перебивала гарь.

Я повернулась к стражникам — стояла я немного за спинами поднявшихся на башню мужчин, но что было нужно, и Ару, и Кристофер увидели: мое очень выразительное покачивание головой.

Толстый Ару растолкал просителей и протиснулся к перилам на лестнице, где уже стояла я. И оба мы посмотрели вниз.

Не много, не мало… Раз, два, четыре, шесть, восемь, десять… одиннадцать телег вместе с нашей, а запряжены только три. На многих сидят люди, пока что не паникуют. Пока у них еще есть время ждать.

— Они готовы уйти, — веско заметила я, — несмотря на канваров. Лучшее, что ты можешь сделать для них, это открыть ворота.

— Мне придется их сразу закрыть, — буркнул Ару. — Зачем мне надо, чтобы меня отправили на рудники?

— Тебя отправят на поле в качестве удобрения, если ты сам не уйдешь отсюда. Видишь? — Я вытянула руку и показала на пламя над крышами. — Еще полчаса, час, и поднимется ветер. Думаю, те, кто сейчас внизу, помнят Реккату и пожар, который уничтожил весь город. И полагаю, их памяти стоит доверять.

Ару быстро пошел вниз, я за ним. За нами, я слышала, застучал сапожищами Жак. Я обогнала стражника, поискала взглядом нашу телегу. Все на месте, надо же, и даже никто не скандалит, из прочей толпы доносятся разговоры. Их делегаты до того, как у всех сдали нервы, добились своего, стражники вышли, и потому народ безмолвствует и готов к спокойному бегству, впрочем, это пока, только пока.

— Вы, — крикнула я негромко, — вы оба. Ты и ты, старик. Слезайте. А вы кладите сюда Фредо, — приказала я Анаис и Фуко. Фредо сидел как ни в чем не бывало на брусчатке все с тем же умиротворенным выражением лица. — Жизель и Люсьена, если вы чувствуете, что не сможете нести детей, кладите их на телегу, но учтите, что в таком случае вы вверяете их Жаку и больше никому.

— Эй, — повернулся ко мне полубоком громила, — я тебя видел?

— В гробу я тебя видел, — грубо отозвалась я. — Слезай, пока стражник не дал тебе по шее. А вы шевелитесь. Сейчас откроют ворота, и мы будем… — Я посмотрела на другие телеги. Крепкая на вид лошадь, на телеге смурная баба и три мужика. Судя по количеству барахла — бывшие жители покинутых трущоб. Еще одна телега — мужик и две вполне боеспособные, если что, женщины. — Будем третьими, вот за ними. Если получится. Но в давку не суйтесь.

Мне на плечо легла рука. Дурацкая у них тут манера, никакого уважения к личному пространству. Что будет, когда узнают, что я женщина?

— Ты вот что, — услышала я голос Ару. — Найди Диану. Это моя жена. Диана Лекур. Обещаешь?

Как я могу обещать? Ни соцсетей, ни полиции, ни какого-либо учета. Дианой Лекур, дружище, может назваться любая, а где будет настоящая — не ведомо никому.

— Я обещаю, что сделаю все возможное, — кивнула я, с трудом вынося эту пятерню на плече. — Но будет лучше, если ты пойдешь с нами. Иди к воротам.

Ни седой, ни мой старый знакомый не спешили покидать телегу и пускать на нее Фредо. Жизель положила младенца рядом с господином как-его-там, и ничего он не спал, облизывал нас неприятным масляным взглядом. Люсьена малыша оставила при себе. Что там было у Соломона про матерей? Великий царь не учел, какой у женщины может быть интерес помимо любви к своему ребенку. Деньги, деньги, младенец на руках у Люсьены стоит огромных денег, и вот такой каламбур: он в лучших руках.

Анаис стащила громилу, словно он был котенком, и мне показалось, что они неплохо знакомы. Все может быть, учитывая ее род занятий, и я допускала, что не один раз он получал от нее кочергой.

— Что вылупился? — гаркнула она. — Здесь тебе не бордель, разглядывать нечего! Взял, положил его, живо, вон идет уже хозяин кобылы, и вы двое, — рыкнула она теперь уже на Мишель и Симона, — тоже садитесь.

— Розина не вывезет, — важно изрек Симон и одернул Мишель.

Я спешно похлопала Анаис по руке и, когда она обернулась, покачала головой: нет, дорогая, мальчик прав, скорость и выносливость лошади — главное. Хватит ей и двух немощных и одного ребенка.

— Готовы? — я притянула Мишель к себе. Фуко и громила положили на телегу внезапно начавшего сопротивляться Фредо, и Анаис тут же решила этот вопрос оплеухой. Ару уже возился возле ворот, люди начали подтягиваться… пускай.

Это жестоко, но я не могу вытащить всех. Я и так спасаю их от смерти. Может быть, канвары рванутся в город. Может быть, они вообще не заметят нас всех. Может быть, пламя их испугает. Все может быть, но это неточно. Управлять толпой в этих условиях — на грани фантастики, слишком шумно, меня не расслышат и мне не подчинятся. Кто-то пройдет раньше, кто-то позже. Кто-то выживет, кто-то нет, это надо принять.

Но. Но. Но.

Я бросила взгляд на телегу. Что-то похожее по контурам на ружье — кочерга? Сабля? Нет, кажется, трость. Мужчина на телеге возмущенно дернулся, я замахнулась на него этой тростью. Не до тебя сейчас, лежи и, возможно, будешь жив.

— Слушайте все! — заорала я. Бесполезно. Никто не услышал. — Слушайте! Держитесь группами, как будто вас выводит капитан! Возьмите в руки все, что издалека похоже на оружие! Эй, слышите? Держите в руках то, что канвары примут за оружие!

Я охрипла, и из губы опять пошла кровь. Зато совесть мгновенно заткнулась. Непрофессионально. Что есть профессионал без достижений науки и налета цивилизации на тех, кому он кидает спасательный круг? Я бы еще обезьянам нарисовала на полу клетки пути эвакуации из зоопарка. Бесчеловечно? Негуманно? Спасай тех, кого можешь спасти — первое правило в моей… бывшей работе.

Поток людей хлынул в ворота, едва они открылись настолько, что в них возможно стало протиснуться. Я не видела, где стражник Ару — в такой давке его могли смять и даже этого не заметить.

— Я с тобой разберусь, — услышала я. — Когда уберется этот жучара Жак и свалит отсюда стражник.

— Нелады со стражей? — как больно мне ни было, но я презрительно оттопырила губу. — Тогда лучше молчи, целее будешь. Как тебя зовут?

— Бриан, — чуть подумав, ответил громила. Почему он решил не портить со мной отношения? Из-за Анаис? Из-за того, что я в числе тех, кто договорился со стражей? Из-за Жака?

— Отличное имя. А я Валер. Мы теперь с тобой в одной лодке и грести будем, пока не выплывем.

— Или не потонем.

— Или так. — А еще я всегда могу показать тебе козырь — двух твоих мертвых дружков, и вся моя команда соврет, что их видела. Не я такая, жизнь здесь такова, что всех доказательств — «слово и дело». А улики сейчас пожрет огонь, учитывая, что Лазарь все как предвидел. Дом его — пороховая бочка.

Люди орали, беспокоились, ворота распахивались сильнее. Как я и думала, никто не обратил внимания на мои слова, никто — но не Бриан. Он вытащил из проезжавшей мимо телеги очень похожую на мою трость, и я подумала — вот ей, случись что, он и расквасит мне голову. С превеликим удовольствием.

— Жак! — крикнула я. — Давай! Все — быстро, быстро!

Возник просвет. Основная масса протолкнулась, прочие, те, кто был без лошадей, не смели тронуться с места из-за…

— Не смотри туда, просто не смотри туда! — заорала я вцепившейся мне в руку Мишель. — Жак, гони!

Телега дернулась, я едва не упала, потому что не успела вовремя отстраниться. Мне нужна хоть какая-то опора, я слишком слаба, промелькнула издевательская мысль и тут же исчезла. К черту все, бежать, пока есть возможность!

Мы все — и за нами еще несколько человек из толпы — кинулись к воротам. На тело какого-то мужчины я сама старалась не смотреть и как могла отвлекала Мишель. Вот чем опасны давка и паника, и ведь еще не началось по сути ни первое, ни второе.

— Ару! — крикнула я стражнику, прислонившемуся к стене. По его виску стекала кровь, но сильно пострадавшим он не выглядел. — Бежим!

Бежим, друг, потому что у тебя есть то, чего нет у нас. И тебя не похвалят за то, что открыл ворота. Наверное.

За воротами была… тьма. Пелена звезд над головами, словно застывший ветер, бесконечная равнина и огоньки. Тоже застывшие, будто канвары не поняли, что происходит, почему все бегут прямо к ним в руки. Во рву слева от нас забеспокоились твари, плеск был как от с высоты падающей воды, но, наверное, тенкелы не выбирались на сушу.

Жак и телега оказались далеко впереди. За своей спиной я слышала тяжелое мужское дыхание, но не оборачивалась — кто это. Стражник Ару бежал нога в ногу со мной.

— Ради Дианы, — сообщил он, хотя я не требовала от него никаких объяснений. — Ради нее я не готов сгореть там, в проклятом Фриарте.

Я узнала название города за несколько часов до того, как он превратится в руины и пепел. Лучше поздно, чем никогда, я не вечно буду монашком Валером, когда-нибудь мне придется сказать, кто я и откуда. Оттуда, чего больше не существует, и памяти у меня, извините, нет.

Ничего у меня нет, кроме воспоминаний или же ощущений из сна, и неизвестно, мои ли они или подсознание творит непонятное.

Колонна беженцев растянулась примерно на полкилометра. Впереди зажгли факел, я отчетливо видела, как он светится, и из-за того, что телеги были груженые, возницы сбросили скорость — дать лошадям немного отдыха, а хозяевам барахла — угомонить нервозность за сохранность вещей. Жак тоже придержал лошадь, и мы подтягивались к нему. Я тащила за собой перепуганную Мишель, но в общем все обошлось… сравнительно малой кровью. Я предпочитала рассчитывать на худшее — как в этот раз.

Я додумалась использовать трость по назначению. Идти мне сразу же стало намного легче, Мишель наконец отцепилась от меня и шла, держа за руку Симона.

— Куда ведет эта дорога? — спросила я Ару.

— В Лекейн. Но до него сутки пути, а в деревни я не советовал бы соваться.

— А куда повернули они? — я указала на первую телегу, которую было сложно потерять из виду из-за факела. — Лекейн там?

— Нет, там деревни… — Ару утер кровь с лица. — И мне кажется, что они…

Он придержал меня за плечо, я зашипела. Не от боли, от раздражения: надоели. Но нахмурилась и тоже стала вглядываться туда, где только что горел факел.

— Что там… — начала было я, и все перекрыли вопли ужаса издалека. Огоньки вспыхнули разом там, где погас факел, они походили на светящихся муравьев, накинувшихся на добычу. — Жак!..

Что — Жак? Стой? Тогда мы следующие. Гони? Тогда спасутся только те, кто на телеге.

Канвары в нескольких сотнях метрах от нас сделали то, что не смогли ни огонь, ни крестьянский бунт, ни запертые ворота. Люди заметались, кто-то бросился вперед, кто-то назад, все сталкивались, вопили, размахивали руками, вторая телега, которая шла впереди, была в полсекунды опрокинута, вещи с нее разлетелись по всей дороге. Были ли канвары людьми или нет, они сообразили, что добычи на всех не хватит, и обратили свое внимание на нас. Часть огоньков начала потрошить телегу, часть — людей, часть отделилась в нашу сторону — счет пошел на минуты. Одна или две.

— Стреляй, — хрипло скомандовала я Ару. — Когда они подойдут ближе — стреляй… на поражение.

Они боятся стражников с оружием — и значит, у нас будет только одна попытка доказать, что мы тоже умеем кусаться.

— Стреляй в канваров, — уточнила я, ощущая неприятный холодок по всему телу. — Попадешь в кого-нибудь из людей — считай, выстрел потратил. Нужно попасть именно в канвара. Сможешь?

Ару хмыкнул, хотя я была уверена, что за криками он меня вообще не расслышал. Люди неслись сломя головы обратно к городу, и я разбирала — «ворота, закрывайте ворота». Откуда донесся ор — из города ли или вопил кто-то из тех, кто оказался за псевдо-спасительными стенами, или кто-то от отчаяния голосил, не успев добраться до ворот — я не знала. Мы сгрудились, и чего я не знала тоже, так это того, все ли из моей группы со мной или кто-то побежал в город, а кто-то — куда глаза глядят.

Огоньки приближались, и Жак внезапно стегнул лошадь, резко взяв вправо. Канвары пришли с другой стороны, возможно, Жак что-то знал? Куда он?..

— Стреляй, — прохрипела я Ару и толкнула Мишель и Симона за телегой. — Бегите! Симон, беги к деду и позаботься о Мишель!

Ару медлил, а я уже могла различить тех, кто пугал этот мир сильнее, чем люди, хотя — кто опасней людей? Монстры?..

Но канвары не были монстрами. Сначала они мне показались похожими на гоблинов или орков, как их изображают в играх или кино: крупнее человека и массивнее, несколько неуклюжие внешне, они передвигались легко, но медленно, как бы парадоксально ни прозвучало. Как огромная обезьяна, подумала я, и руки у них были такими же непропорциональными, как у горилл, и узкий нависший лоб, и лысая голова, а единственный глаз ярко светился — вот что было теми самыми непонятными огоньками.

— Они же циклопы, — ахнула я. — Ару, стреляй в…

Он прицелился. Я перестала его торопить, понимая, что убойная сила местного оружия невелика, канваров надо подпустить совсем близко, и только взглянула в ту сторону, куда умчалась телега и убежали Мишель и Симон. Их уже не было видно за холмом. Мне надо было отправить туда остальных? Нет, потому что детей заметить труднее, они выносливее в этом возрасте и намного ловчее.

Мы стояли против канваров одни, вся — я надеялась — моя группа. Кто-то убежал вперед — и за ними уже неслись тени и огоньки, кто-то назад, и мы пока что их прикрывали. Кто-то кинулся следом за телегой Жака — вот черт, огоньки направились и в ту сторону тоже. Первого канвара я видела уже метрах в двадцати — и грохнул оглушительный выстрел.

Все звуки для меня пропали разом, канвар дернулся и упал на спину в полной тишине, прочие застыли, уставившись на погибшего соплеменника. Они и действовали общей стаей — пусть часть и рванула за другой добычей, это были какие-то отщепенцы, ренегаты, я увидела, как огоньки погасли в степи один за другим, но те, кто стояли перед нами, человек — штук? Единиц? Особей? — двадцать вытаращились на неподвижное тело, а Ару снова поднял ружье.

Его слишком долго перезаряжать, сообразила я, Ару не успеет и действует наудачу. Что же, пусть ему и всем нам повезет.

— Бегите! — крикнула я остальным, но куда? — Бегите туда, где Жак!

Я сама себя не слышала, Ару что-то мне говорил, и я не разбирала, что именно. Бриан схватил меня за плечо и поволок, зачем-то махая тростью, я в который уже раз закусила свои разбитые в мясо губы, чтобы не заорать и не отвлечь канваров от…

Черт, поняла я, они потеряли вожака и сейчас пытаются выбрать следующего?..

— Иди сам! — рявкнул Бриан, и я порадовалась, что слух ко мне возвращается. Жизель, седой с телеги, Анаис, Люсьена с ребенком… прочих я не видела. Мелькнул Фуко. Я остановилась — Ару все еще стоял на дороге, и что будет, когда канвары между собой разберутся?

— Ару! — заорала я, и мой крик послужил стае сигналом. Но нет, они не накинулись на Ару, просто один канвар обернулся, грустно посмотрел на нас и засадил стоящему рядом конкуренту в ухо.

В два прыжка Ару соскочил с дороги и догнал нас. Один канвар, меньше прочих, отпрыгнул от начавших драку соплеменников и собрался припустить за нами, Ару показал ему ружье, и канвар с печальной харей, моргнув сияющим глазом, вернулся и послушно вписался в драку. Его тут же вырубили, дальше я уже ничего не видела, потому что Бриан опять дернул меня в высокую траву.

— Там где-то остальные твари, — предупредила я. — Они в траве.

— Залегли, испугались выстрела, — разобрала я слова Ару. — Но память у них короткая, так что времени у нас не особо много. Бежим.

Белая сияющая трава. Красиво. Оказаться бы здесь в удобной походной одежде, с хорошим фотоаппаратом на шее и легким рюкзаком, набитым едой, с фырчащим неподалеку проходимым джипом. Мечты, мечты. Я чуть не подвернула ногу, Фуко даже упал, но сразу поднялся. В двух шагах от себя я заметила сияющий глаз и ткнула в него тростью не глядя. Не попала, но канвар отскочил. Бриан метко бросил в него свою трость. Идиот, пусть и влепил монстру по лбу.

Следующие два канвара поднялись как зомби из могил прямо у нас на пути. Анаис швырнула в них камень, я наставила трость как ружье. У них проблемы с краткосрочной памятью, то есть они уже забыли, что одного из них только что пристрелили, но прекрасно помнят, как выглядит жуткая палка, которая несет смерть. Один канвар дрогнул, второй моргнул. Ару, дико ругаясь — запомнить бы хоть пару слов! — пытался на бегу зарядить ружье. Анаис подняла еще один камень, метнула, попала, канвар взвыл.

— У-уй-ую! — заорал он и шарахнул себя кулачищем в грудь.

Из могилы поднялся третий. Глаза их смотрели на нас не мигая.

Четвертый.

И пятый. Кажется, нам конец.