4-1

-А мне точно с вами можно?..

Порхающие по моим волосам руки на миг замирают.

-Глупенькая, - с такой нежностью меня иной раз и по имени не звали. - Ты же не чужая. Ты с нами.

Я смотрю на свои ладони - чистые, мягкие. Накануне праздника все девушки приводили себя в порядок особенно тщательно, а сопротивляться желанию Юллан повозиться со мной было решительно невозможно. И вот она прочесывает мои волосы дубовым гребнем, хорошо прогретом на печи и смоченном в каком-то душистом масле. Хвала всем богам, которых я знаю и не знаю, ей стало лучше - уже не так сильно тошнит, появился аппетит и достаточно энергии, чтобы сводить с ума своего мужа неуемной активностью.

-Как скажешь… но если что, я ведь могу и дома остаться.

-И слышать этого не хочу, - она легонько дергает меня за прядь волос. - Тогда мы все останемся дома, а я что, зря венок плела? А мальчики зря вал из леса таскали вместе со всеми?

… Жечь древесину тут можно было в одном случае - если северные ветра, с диким визгом и воем слетающие с горных вершин, ломали и рвали лес с корнем. Чем оставлять дерево гнить, его сжигали на ритуальных праздниках или использовали для изготовления всякой домашней утвари. К празднику Аштесар мужчины Хеде натаскали из леса столько вала, что даже не по себе стало - это какие же бури там, в горах? Как же суровы тамошние боги? Не знаю и знать, пожалуй, не хочу…

Юллан заплетает мне волосы, мурлыкая себе под нос. Что она там накрутила уже? Зеркала нет, увидеть свое отражение я не могу, зато вижу лицо Кьелла, когда он заходит в дом нас поторопить. Мужчина хочет что-то сказать, но молчит, и от взгляда его душно, словно от дорогой парчовой ткани, брошенной на голову.

-Красота, скажи? - улыбка сквозит в голосе Юллан. Смеется она над братом или гордится своей работой? Наверное и то, и другое разом. - Мы почти закончили, сейчас идем.

Робко подрагивает у меня в животе, в ноги сочится холодок. Я еще никого из жителей поселения не видела толком, как меня примут? Как посмотрят, что скажут обо мне и тех, кто был так добр, чтобы принять в свою семью? Знают ли о том, чем я занималась… и как тут относятся к таким женщинам?

-У тебя скоро пар из ушей пойдет, - наклонившись, шепчет мне Кьелл. Впереди узкой тропкой неспешно идут Юллан под руку с мужем, за ними мы с Кьеллом, а замыкает Бьорн - как самый старший, он всегда идет последним.

-Неправда.

-Честное слово. Я тебя когда-нибудь обманывал?

-...

Действительно не обманывал - зато очень талантливо недоговаривал. Вслух я этого не произношу, только ежусь и запахиваюсь поплотнее - и так знобит, не хочу отдавать остатки тепла в бездонный колодец зимнего холода. Впереди уже слышны голоса, видно сияющее зарево огня. Сегодня, в самую долгую ночь года, он будет гореть до самого утра - во славу Аштесар и во имя её величия. В эту ночь она ближе всего и всего сильнее - даже олений бог в эту ночь несет её на своей спине. Тамаркун же, сгорая и перерождаясь в огне кленовых листьев, только начнет набирать силу с ростом светового дня.

Все это рассказывает мне Кьелл в попытке отвлечь от волнения, и у него почти получается - до тех пор, пока мы не выходим на поляну, где ярко и яростно сопротивляясь темноте и снегу, полыхает огромный костер. Окружающие деревья богато украшены венками и гирляндами, повсюду стоят или сидят на бревнах жители Хеде - так похожие издалека на людей, людьми они все же не являются. Выдает не столько внешность - в том, как они движутся, есть что-то иное. Как мягкие озерные травы практически неотличимы от воды, так и жители Хеде выглядят частью окружающего их мира. Интересно, насколько чужеродной должна казаться им я?..

На нас неизбежно обращают внимание - осторожные взгляды и улыбки, затихающие на миг разговоры. Кьелл выглядит совершенно расслабленным, приветливо машет знакомым, Юллан уже поздоровалась с половиной встречных, ну а Бьорна за нашими спинами практически не слышно - и это меня совершенно не удивляет. Как и не удивляют женские взгляды, скользящие практически сквозь меня к мужчине.

-Надо же… на двух ногах пришел…

-В честь праздника?..

-Да уж, конечно… у него свой праздник уже третий месяц…

Это они о Юллан?..

-Юл! Боги, это ваша девочка? Какая крошечная!

В обе руки Юллан одновременно цепляются девушки, как две капли воды похожие друг на друга. Скуластые, с толстыми косами, они синхронно переводят свои темные глаза с меня на Юллан и тараторят, почти не перебивая друг друга:

-Это та самая…

-О которой говорила Мейлс?

-И правда, совсем ребенок…

-Сколько ей?

-А откуда она?

-А…

-Так, хватит, колотушки!.. - с напускной строгостью окликает их Кьелл и спешит на помощь сестре, которую оттеснили от Брика и окружили всего двое - а кажется, десяток.

-О, Кьелл! Сейчас ты…

-Все нам расскажешь!

-Все-все!

У меня звенит в ушах и перед глазами двоится, даже когда близняшек утаскивают в три пары рук куда подальше. Бросив за спину извиняющуюся улыбку, Кьелл следует за сестрой, а я беспомощно оборачиваюсь к Бьорну - выходит, мы с ним остались вдвоем? Ему скорее всего тоже тут неуютно, насколько я успела его узнать. Но мужчина не выглядит сильно обремененным, он молча берет меня за руку - ладонь практически растворяется в его - и ведет к огню.

Мы проходим мимо столов, куда хозяйки нанесли закусок и сладостей - яблоки в карамели, орехи и сухофрукты, пироги и булочки, моченые ягоды и вино, много горячего вина, одуряюще пахнущего летом. Принесенное нами в корзинках кочует в руки женщинам, которые все это споро расставляют на свободных местах - а их все меньше и меньше. Изобилие угощений рассыпается перед глазами, и они все пытаются ухватить, скачут от одного к другому - и это бы рассмотреть, и это попробовать…

-О, малышка Лест!

С одного из бревен машет мне Мейлс - закутанная в меховую накидку и зажатая с обеих сторон объятиями своих спутников, она все равно ухитряется выглядить круглой и пышущей зноем. А второй её мужчина уже немного освоился и расслабился - не цепляется за неё так жадно и агрессивно. Я неуверенно машу ей в ответ, даже успеваю поздороваться, но стоит только Мейлс подняться мне навстречу, как Бьорн нетерпеливо тянет меня дальше. Слишком понимающая улыбка растягивает пухлые и блестящие женские губы.

-Ладно, потом! - кричит она вдогонку.

-Никаких потом, - едва слышно бормочет Бьорн, сжимая мою руку крепче. Он уводит меня на другую сторону от костра, и за его сияющим заревом я больше не вижу знакомых лиц.

-Почему никаких потом? - решаюсь спросить, когда хмурый мужчина опускается рядом со мной на бревно.

-Не надо тебе с ней водиться, - отвечает он неохотно. - Научит плохому.

Почему-то мне становится очень смешно. Я опускаю голову на руки, не сводя с него взгляд.

-Она? Научит меня?

Бьорн отворачивается, но сожаление в глазах его я успеваю заметить.

-Прости, я не подумал. Но ты все равно не ходи к Мейлс. Она… всеядна.

Ах, вон оно что… как Кьелл и говорил - даже чужую женщину не подпустит. Странно у них все устроено, но кто я такая, чтобы об этом судить? Странно у них - но там, где было “нормально”, никто меня вот так не берег.

Извивается тело огня, тянется к ночному небу, точно жаждет его растопить, но пока только искры швыряет в черное горло. Смех и разговоры раскатываются по поляне, где-то настраивают музыкальные инструменты, разливается горячее вино по кружкам. Никто не смотрит в мою сторону - разве что искоса и не очень пристально.

-Вот вы где! Боги, чуть от них отвязались… Солнышко, ты не замерзла? Хочешь вина?

-Только не давай ей много.

-Ой, не занудствуй.

-Я не…

-За-ну-да, - Юллан плюхается рядом со мной на бревно и протягивает кружку. Из нее пахнет ягодой, корицей и чуть-чуть - медом. Хороший запах, только от него одного уже теплее становится. Я осторожно прихлебываю, пока Юллан пререкается с братом, а потом вижу Кьелла - он разговаривает с незнакомой девушкой. Руку положил на шею, улыбается неловко, оглядывается по сторонам… что она такое ему говорит, наклонившись вперед? Я увожу глаза в сторону быстрее, чем сама понимаю. Неудобно как-то… словно подглядываю.

-Что она от тебя хотела? Все никак не уймется? - ворчливо спрашивает Юллан, когда Кьелл подходит. На вопрос сестры он вымученно смеется, почему-то косится в мою сторону и ничего не говорит. Кто была эта девушка? Я украдкой ищу её глазами - высокая и громкая, она легко находится в группе других. Чем-то похожа на близняшек, но выглядит старше… сестра? Сколько ей лет? Выглядит ровесницей Юллан, но это ровным счетом ничего не значит - облик любая из них может принять какой угодно. Высоко закидывая лицо, она подставляет белую шею огненным бликам. Почему-то смотреть на неё мне неприятно.

Настройка инструмента наконец окончена - и с другого конца поляны доносится музыка, бойкая и ладная. Кто-то сразу начинает притоптывать, кто-то подпевать, голоса потихоньку становятся все громче, песня взлетает вверх вместе с искрами пламени. Улыбается рядом со мной Юллан, подпевает Кьелл, даже у Бьорна на лице - умиротворение. Как странно… почему при взгляде на них мне так… грустно?

-Давай, Лест, - склоняется ко мне Юллан с блеском в глазах. Она кажется переполненной счастьем, пропитанной им насквозь. - Ты же знаешь слова, не бойся.

… Я даже не пыталась петь после встречи с Тамаркун. Не то чтобы страшно было… хотя нет, именно страшно. Язык немел, стоило только попытаться, но то было дома, то я была одна. Здесь и сейчас, когда рядом пышет пламя огромного костра и хор голосов сливается воедино, когда вокруг так много живой и жадной жажды жизни, радости и единения со всем пространством вокруг… может, я тоже могу стать его частью - хоть на минуту?

-Этой ночью буря в сердце, не найти мне больше места, ты танцуй, не бойся смерти, ты танцуй, моя невеста!..

Полыхает зарево огня - все выше и выше, все ярче и ярче. Я не сразу замечаю, что пою уже громко, и собственный голос не отделим от других голосов. Голоса эти сливаются в гул, сливаются в одно многоликое существо, оно охватывает все пространство и ловит в свои ладони время - и время подчиняется ему, затихая и замирая, словно прекращая свое существование.

-Унеси меня сквозь тени и сорви ночи покровы, разрушай любые стены, разрушай мои оковы!..

Зарево все выше и выше, пламя как живое тянется лепестками к небу и наконец дотягивается - чтобы разлиться сияющим многоцветом. Обрывается песня, обрывается музыка, разносятся возгласы - радости и удивления.

-Смотрите!

Вскочив на ноги, Юллан бросается на шею Брику и радостно смеется.

-Это длань Аштесар! - широко улыбается Кьелл, когда я в недоумении к нему поворачиваюсь. - Очень, очень добрый знак!

Все вокруг смеются, обнимаются, словно получили нежданный, но драгоценный подарок. От переполняющих её чувств Юллан подхватывает меня и кружит, я с трудом её притормаживаю.

-Ах, я так счастлива, Лест! Это же благословение! Мой малыш еще не успел родиться, а его уже благословила Аштесар! Я так счастлива!

Я обнимаю её, как могу крепко и бережно, глажу по плечам в попытке успокоить, взгляд невольно скользит ей за спину - и среди темных деревьев я вижу его.

Гигантский, полностью белый олень с человеческим лицом.