Глава 12

Лязгнул замок.

– Выходи!

Я сощурилась от яркого света и, как могла, поспешила к выходу. После «урока» Алиса заперла меня в темной комнатенке, величиной больше похожей на шкаф. Там было ужасно холодно. Я почти превратилась в ледышку. Но это было даже хорошо. Холод помог остудить пылающую голову и справиться с душившими меня слезами. Мне хотелось, чтобы лед сковал чувства, мысли, память.

Почему я не могла забыть увиденного. Почему? Почему? Почему?

Часы, проведенные в одиночестве, были вечностью. Чернота заполняла меня изнутри, ненависть и отвращение разъедали.

А потом пришло подобие блаженного отупения. Холод все-таки сделал свое дело.

Зубы отбивали бодрую дробь, и я была уверена, что губы приобрели приятный синеватый оттенок.

Алиса, судя по выражению ее лица, осталась довольна моим видом.

– Вы, отбросы, недомаги, не можете развлекаться, когда вздумается. Если хочешь уединиться с парнем, вы должны просить разрешения или ждать специального дня.

Я ничего не ответила. Что она сделала с Люком. Тоже закрыла его в холодной комнате?

– О, ты замерзла. Ничего, скоро согреешься. Будь уверена, мэтр Захария все знает.

В ее голосе прозвучала такая радость, как будто она предвкушала веселый праздник.

– Шевели ногами. Мне нужно отвезти тебя в умывальню, а то ты выглядишь слишком жалкой.

Алиса посчитала, что исчерпала на мне запас слов, и больше не говорила. Только мурлыкала себе под нос веселую мелодию.

Она относительно терпеливо ждала, пока я приводила себя в порядок и переодевалась, а потом повела по замку.

– Двигай. Интересно, что он скажет? А? Как думаешь, обрадуется, что его «звездочка» путается с полукровкой?

Я не стала отвечать.

Она явно рассчитывала на представление.

На этот раз мы изменили привычный маршрут и пришли в то крыло замка, где я раньше не была. Тут все кричало о былой роскоши: на колоннах поблескивали остатки позолоты, на потолке – прихотливая роспись: стаи лебедей среди водяных лилий.

Даже свет магических светильников здесь был не таким беспощадным, а мягким и приятным.

Алиса остановилась перед дубовой дверью и постучала.

– Да.

Захария сидел за столом, на котором стопкой громоздились книги в потертых кожаных переплетах, по виду не просто старые, а древние.

– Входи, Мальта, – пригласил меня Захария.

Алиса было проскользнула следом.

– Спасибо, Алиса. Пожалуйста, принеси нам чаю.

Это была не просьба. Как легко у него получалось приказывать. Как дышать. Он не повышал голос, а просто доводил до окружающих свою волю так, что другим оставалось только повиноваться.

Когда за Алисой закрылась дверь, какое-то время Захария молча читал.

Я бросила взгляд на единственный портрет в золоченой раме, который висел напротив внушительного книжного шкафа. Какой-то маг в парадной алой мантии с брезгливым выражением породистого лица взирал на происходящее в кабинете.

Захария проследил мой взгляд и спросил:

– Ты знаешь, кто это?

– Нет, – ответила я.

Он бережно отодвинул книгу (и я обратила внимание на белые перчатки, которые маг не поленился надеть, чтобы не повредить хрупкие страницы).

– Его звали Алонсо Кода. Он был верховным магом в Миравингии за век до моего рождения.

Я вежливо слушала, думая, что Захария повесил портрет этого Алонсо, потому что тот отличился в борьбе с троллями или своим образом жизни являл достойный пример для подражания.

– Кода был врагом моей семьи, – сообщил Захария. – Из-за него Ламми на долгие годы были вынуждены покинуть столицу.

Захария Ламми. Я поняла, что впервые услышала его родовое имя.

– Этот господин был причиной смерти многих моих предков.

– Но это же ужасно! – воскликнула я. – Почему же его портрет висит на этой стене?

– Его род исчез, – с улыбкой сказал Захария. – На земле не осталось ни единого Кода, а вот Ламми до сих пор живут. И он, – палец, обтянутый белой тканью перчатки, указал на лицо Алонсо, – обречен теперь смотреть на меня и на мои успехи. Итак, к делу. Я обратился к трудам некоторых авторитетных магов, и они утверждают, что для того, чтобы ты могла увидеть нужный мне момент, ты должна прочувствовать.

В дверь снова постучали.

– Да, Алиса.

Магичка вошла с таким лицом, что если она не добавила в воду отравы, то точно плюнула.

– Подожди, – остановил ее Захария и быстро убрал ценные книги со стола.

Алиса не решилась грохнуть подносом об столешницу, но чашки все равно рассерженно звякнули.

– Спасибо. Теперь можешь идти, – маг небрежно махнул рукой и принялся стягивать белые перчатки.

– Мальта, думаю ты не откажешься от горячего чая?

С видом мага, показывающего иллюзии на ярмарке, Захария подошел к шкафчику и достал оттуда фарфоровую банку. Он с улыбкой снял крышку. Мармелад.

– Угощайся.

Я удивленно моргнула. Захария вел себя так обычно, ни словом ни жестом не показал, что знает о прошедшей ночи. Как будто ее просто не было и мне все приснилось.

И Люк не был с Алисой. Я постаралась отогнать навязчивые воспоминания, получалось плохо.

– Не стесняйся, возьми, – Захария заботливо пододвинул ко мне банку со сладостями.

Чай был выпит, голод утолен. И маг вернулся к главному.

– Итак, как я уже говорил, твои чувства – это ключ, который откроет многие двери.

Он открыл ящик стола и достал несколько флаконов и кусочки какой-то гладкой блестящей ткани. Маг сделал приглашающий жест рукой.

– Прошу.

Сначала я пощупала лоскуток. Ткань была прохладной и скользкой на ощупь. Потом я взяла флакон из темно-синего стекла, откупорила пробку и осторожно принюхалась. Пряный цветочный запах ударил в нос.

– Чьи это духи? – спросила я.

Захария молчал.

Я отложила флакон и снова коснулась лоскута.

– Красивая ткань, из нее бы вышло роскошное платье.

Захария молчал.

Если бы можно было стряхнуть с себя его взгляд. Избавиться от давящего ощущения абсолютной беспомощности. Вот бы уйти в видение. Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… повторяла я про себя. Почему Захария бездействует, почему не применяет магию. Пусть опять уколет меня кинжалом, лишь бы подальше отсюда, лишь бы вырваться из этих мерзких стен. Прочь от магов с их странными порядками, прочь от жестоких магичек.

Кровь застучала в висках. Пряный цветочный запах пропитал все вокруг. Кажется, он въелся под кожу…

* * *

– Посмотри на этот трон, Бальтазар!

Королева в черном траурном наряде была похожа на ворону. Кожа ее лица приобрела нездоровый желтоватый оттенок, воспаленные глаза страшно блестели.

Верховный маг стоял на несколько шагов позади королевы. Массивная фигура в пурпуре выглядела величественно и «надежно».

– Кто достоин его занять? Мой дорогой сын в холодной могиле, его тело терзают прожорливые белые черви, его благородная кровь застыла. Разве это справедливо?

– Он покинул нас слишком рано, – голос Бальтазара Тоссы звучал успокаивающе. – Но, тем не менее, нельзя допускать, чтобы трон пустовал. Это противоестественно природе любого государства.

Королева повернулась и взглянула прямо на верховного мага.

– Племянник моего мужа? Он не унаследовал огненной крови, которая была у Этельреда и позволяла ему побеждать врагов. Или быть может ты говоришь о Генрихе Безумце, что уже двадцать лет как затворился в своем замке, не моется и изнуряет себя отказом от еды. Такого ты видишь короля? А, Бальтазар? Или быть может ты думаешь о Леоне из Брасса. Да, в его жилах не только вода, но еще раз взгляни на этот трон и скажи мне, кто достоин? Или ты уйдешь от ответа? – она усмехнулась.

– Я знаю, кто может занять трон.

– Да? – кажется, королева удивилась и хотела что-то возразить.

– Вы, ваше величество. Только вы можете занять этот трон. Только вы сможете продолжить дело своего сына. И магия будет служить вам надежной опорой.

Королева расхохоталась.

– И как ты себе это представляешь, Бальтазар…

– Я кое-что хочу показать вам, вы позволите, ваше величество?

– Позволяю.

Королева выглядела заинтересованно. На щеках проступил румянец.

Верховный маг жестом подозвал к себе слугу и что-то прошептал.

Слуга вышел.

– Признаться, вы умеете заинтриговать.

В тронный зал ввели семерых малышей. Мальчиков. Все дети были одеты в одинаковые длинные белые рубахи с кружевными воротничками.

Королева взглянула на них.

– Это… – начала она, – это сыновья Этельреда от его официальных фавориток и любовниц?

Бальтазар подошел к одному из мальчиков и погладил кудрявую голову.

– В их жилах течет королевская кровь.

– Но они все ублюдки, – резко отрезала королева. – Ни один из них не может претендовать на трон. Боюсь, маг, я не понимаю глубины твоего замысла. Этого добра полным полно по городам, деревням и селам по всей стране и за ее пределами. Мой сын провел в походах много времени. Да, что там говорить, у моего мужа имеется несколько бастардов, некоторым он даже пожаловал титулы. Думал, что я не знаю…

Королева улыбнулась, а потом стала совершенно серьезной. Уголки ее губ скорбно опустились.

– Если бы каждый бастард вздумал претендовать на престол, то в мире бы наступил хаос. Закон в этом отношении предельно ясен.

Бальтазар Тосса тонко улыбнулся.

– Все так, ваше величество, но из любого правила есть исключения.

– Только не в этом случае. И тут дело не в одной Миравингии. Другие государства людей никогда не признают законную власть бастарда. Они и так ждут предлога, чтобы оттяпать себе земли. Король Кольпергии – этот рыжий варвар – не будет бездействовать. Раз его драгоценная дочурка не стала женой Этельреда, из союзника он превратится во врага.

Королева несколько раз глубоко вздохнула, стараясь справиться с обуревающими ее чувствами.

– Но ты не настолько глуп, Бальтазар, чтобы не знать обо всем этом. И тем не менее эти дети здесь…

Верховный маг махнул рукой и малышей вывели из зала. Они остались с королевой наедине.

– Вы займете трон как королева-регент.

– Для того, чтобы стать регентшей, нужен малолетний король. Я теряю терпение, маг, – она гордо вскинула подбородок.

– И он у вас будет. Нужно довериться магии, поверить в нее. Магия способна явить настоящее чудо. Мы предъявим не бастарда Этельреда, а его самого. Я говорю о чудесном возвращении любимого короля и гордого победителя троллей.

Королева недоверчиво хмыкнула, но не перебивала.

– Магия вернет вам сына. Вы узнаете его. И будете править от его имени, пока он не войдет в возраст.

– Кощунство.

– Способ сохранить династию, – жестко сказал Бальтазар Тосса.

– Никто не поверит.

– Поверят. Более того, в его пользу отрекутся все существующие претенденты на престол.

– Отрекутся от восторга? – усмехнулась королева. – Думаете, они поверят словам?

– За этими словами стоят правда и сила.

Верховный маг заметил сомнение на лице королевы и сказал:

– Дитя появляется одинаковым способом, что у знатной дамы, что у простой крестьянки и даже магички. Кровь не становится жиже от того, было ли на даме с утра платье из золотой парчи или нет. Я предлагаю сохранить наследие настоящего короля и дать людям надежду.

Королева все еще колебалась.

– Но… – начала она, – закон…

– Закон обрекает династию на смерть.

– И ты предлагаешь мне выбор: самозванец или ублюдок.

– Порядок или разрушение. Я бы определил свое предложение именно в таких терминах.

– Но почему семеро?

– Семь – магическое число. И вы выберете того ребенка, в котором наилучшим образом проявятся черты Этельреда. Мне нужно ваше согласие, ваше величество.

– Кажется, и выбора у меня нет.

Королева подошла к трону. Несколько шагов по маленьким ступенькам, и она сидит. Руки ее стискивают полированное дерево подлокотников.

Бальтазар Тосса склонился в церемонном поклоне.

– Вы не пожалеете, моя королева. Вы увидите, что можете полностью положиться на магию. Если позволите, то я начну действовать.

– Позволяю… – голос у королевы изменился.

В нем появилось больше властных ноток, и он окреп. Глаза ее снова заблестели, на щеках расцвел румянец, но не лихорадочный, а вполне себе естественный. Она вздохнула глубоко (насколько позволял корсет).

* * *

Я открыла глаза. Захария поднялся со своего места.

– Моя дорогая Мальта! Звездочка моя! Сегодня ты меня порадовала.

Голова немного гудела.

– Получилось? Это был тот момент, в который я должна была попасть?

– Нет, – глаза мага весело блеснули. – Но иногда получается лучше, чем планируешь.

Он небрежно смахнул лоскуток ткани, заткнул духи пробкой и тоже убрал, потом обошел стол и сел на край, оказавшись очень близко.

– Итак, скажи мне, что ты помнишь?

– Я… эм… я… все как будто в тумане, – пролепетала я, отворачиваясь от Захарии.

– Ничего. Сегодня я тебе расскажу.

Меня удивил столь неожиданный поворот.

– Мальта, только что ты видела разговор верховного мага и королевы, – торжественно сказал он. – Они стояли в тронном зале и думали о том, кто достоин занять трон после короля Этельреда.

Мое сердце забилось часто-часто. Я помнила. Трон, верховного мага в пурпурной мантии и королеву в траурной вуали, мальчиков в белых рубашках с кружевными воротниками. Я помнила все.

И эта кристальная, острая, даже вымораживающая ясность пугала.

А Захария говорил, глядя мне в глаза:

– Ты видела, как верховный маг вмешался в дела королевской династии, которая должна была вот-вот рухнуть. Его воля сильна, и он теперь будет управлять королевой, как марионеткой. Все королевство станет его игровым полем. Бальтазар Тосса будет решать, кому жить, а кому умереть. Ты, Мальта, стала очевидцем исторического момента – отныне в Миравингии магия будет править, а не просто служить.

Я молчала, пораженная его горячностью. Он говорил с торжеством и страстью.

– Один из семи маленьких ублюдков станет чудом. Символом.

Дышать стало трудно…

* * *

На столе находились перо, чернильница и лист бумаги, замаранный нехорошими бурыми пятнами.

– Нормальная подпись, очень даже все видно. Мадс, и чего ты кислый такой? – спросил коротышка с квадратными плечами.

Мадс подошел ближе. На запястьях краснели толстые уродливые шрамы. Его жилет с вышитым кинжалом и девизом теперь был в мелкую кровавую крапинку.

– Это важный документ, – сказал он.

– Так я же не спорю. Все видно. Так и написано: «отрекаюсь от престола».

– Людовик! Ты не умеешь читать, – Мадс усмехнулся и взял бумагу.

Потом его взгляд обратился на пол.

– Нужно отмыть ему руки, чтобы не оставалось следов на бумаге, – носком сапога маг ткнул лежащее тело.

– А что магией нельзя? Эт-самое… вывести, испарить.

– Кровь не испаряется бесследно. На то она и кровь.

Коротышка, кряхтя и ругаясь, взял таз и плеснул туда воды. В это время Мадс хлопал по щекам молодого человека. У того были золотые локоны до плеч, лицо же его было изуродовано побоями до неузнаваемости. Один глаз заплыл совершенно. Разбитые губы почернели.

– Давай же.

– Сдается мне, не очухается он. Нет, ну и как бы он был королем. Малахольный такой, – коротышка Людвиг покачал головой и воровато оглядел комнату, явно с прицелом что-нибудь стянуть.

Мадс продолжал приводить молодого человека в чувства.

– А колдовством его нельзя подлечить?

Людвигу явно не терпелось посмотреть на настоящую магию.

– Может, эт самое… есть маленькое заклинаньице?

– Я не целитель, – процедил Мадс сквозь зубы.

– Вижу, – жизнерадостно подтвердил Людвиг. – Вижу, ты, парень, не робкого десятка. И даром убеждения обладаешь. Я-то сперва подумал, что ты из этих, из чистоплюев, которые бояться запачкать руки. Но работал ты над ним добротно.

– Заткнись, Людвиг, не видишь…

– Молчу. Что ж… я, это, совсем без понятия.

Молодой человек с разбитым лицом застонал.

– Подписывай отречение еще раз, – твердо сказал ему Мадс.

* * *

Я всхлипнула, судорожно втянув воздух. Мне было больно и плохо. Во рту стоял металлический привкус крови.

– Прелестно, – сказал Захария, – верховный маг начал действовать до того, как получил согласие королевы. Нет, это потрясающе, Мальта. Сегодня ты превзошла себя.

В ушах звенело.

– Воды, – простонала я.

Маг налил остывшего чая в чашку.

– Как память? – деловито спросил он.

Даже если бы я хотела, то не смогла бы ему сейчас ответить. Краски померкли, мир вокруг казался серым и безжизненным. Пришлось крепко зажмурить глаза, чтобы не видеть довольное лицо мага.

– Ты видела, – с неотвратимой решимостью продолжал Захария, – как люди Бальтазара Тоссы – какой-то молодой маг и обычный наемник – выбивали отречение от престола у кузена покойного короля Этельреда.

– Зачем? – голос плохо слушался. – Зачем вы мне все это рассказываете?

– Потому что, Мальта, ты – очевидец. Ты должна принять свою судьбу, а вместе с тем осознать всю полноту ответственности. Отныне и впредь ты будешь наблюдать за делами государственной важности. Узнавать для меня секреты как людей, так и нелюдей. Посмотри на меня.

Пришлось открыть глаза.

Лицо Захарии казалось мертвенно бледным, а рот отчего-то сделался очень красным.

– Это часть испытания, Мальта. Магия испытывает твое тело и дух на прочность. Ты смущена и сбита с толку своим даром. Пока не понимаешь, что происходит, сопротивляешься, хочешь вернуть свою прежнюю жизнь.

Он говорил правду. Больше всего мне хотелось вернуться домой.

– Но к этому испытанию прибавляется еще одно.

Он выдержал долгую паузу.

– Прямо сейчас, Мальта, я испытываю остроту твоего ума и способность принимать правильные решения.

– Что я должна решить?

– Кому рассказывать о своих видениях, а кому не стоит. Сама понимаешь, что эти секреты не игрушки. Да и ты, как мне стало известно, начала интересоваться взрослыми играми. Поэтому я не буду говорить с тобой как с неразумным ребенком.

Он поднялся и обошел меня, встал позади. Его ладонь легла на плечо и осторожно двинулась к шее.

– Тебе нужно научиться отделять друзей от врагов.

На секунду ладонь легла мне на горло, но тут же вернулась на плечо.

– И понять, что если ты доверишься нужному магу, то это может возвысить тебя. Очень легко выбрать скользкую дорожку и встать на путь саморазрушения и боли. Сегодня я пересказал тебе твои же видения. Ты знаешь о том, кто займет престол и кто будет реально править. Кому ты расскажешь об этом?

Пальцы впились в плечо.

– Никому!

– Может быть, тебе хочется поделиться со своей рыжей подружкой? Самантой?

– Нет.

– А что думаешь про ваших наблюдательниц? Доверила бы ты такой секрет Алисе? Или Медее?

– Нет. Я никому ничего не расскажу.

– Пусть так и останется, Мальта. Для наставников и других адептов ты – вещательница.

Он наконец-то убрал руку, и я испытала облегчение.

– Конечно же, у наблюдательниц возникнут вопросы, – сказала я и повернулась, взглянув на Захарию.

К счастью, зрение перестало выкидывать шутки и лицо мага снова стало нормальным. Его брови удивленно поползли вверх.

– И что мне им отвечать? – продолжала я, пораженная собственной отвагой. – Они приводят меня на занятия к вам. Вы приказываете Алисе подавать чай. А до этого по вашему приказу меня водили к тем двум ужасным старикам, которые выставили ее, как простую служанку. При этом… при этом… она…

– Ну, же… договаривай, Мальта.

– Она мучает обитателей Неба. Пользуется своей властью! Знаете, знаете, что она сделала этой ночью…

Слезы туманили взгляд, я не могла говорить, меня душила истерика, из горла вырывались нечленораздельные всхлипы. Да и можно ли было передать словами то, что произошло. Я не могла о таком говорить.

Маг наблюдал за моим состояние, а потом спокойно сказал одно слово:

– Неприятно.

О, нет! Это было не «неприятно»! Но его равнодушие и снисходительный тон отрезвили меня почище холодной воды, вылитой на макушку. Это «неприятно» вернуло мне голос.

– Что «неприятно»? – запальчиво спросила я.

– Неприятно быть зависимым от воли не самых умных людей. Неприятно жить на правах жалкой и бесправной скотины, с которой можно делать все, что угодно.

– Еще бы! – я вскочила с кресла.

Комната слегка качнулась.

– Это происходит потому, Мальта, – Захария поддержал меня и посадил в кресло, – что я не до конца уверен в твоей искренности. Я не вижу желания развить свой дар и стать сильным очевидцем. На самом деле, ты только и делаешь, что сопротивляешься. В туманном саду ты не смогла сотворить простейшего «ока», а все почему? Из чистого упрямства.

– Я… я… – у меня не было слов, чтобы достойно ответить на эти обвинения.

– Только ты можешь выбрать, как ты хочешь жить. Я по-прежнему прошу лишь об одном. Будь честна со мной, Мальта, – сказал Захария. – Разве я лгу тебе? Я говорю, все как есть. Тогда почему ты обманываешь меня?

Я почувствовала, что краснею.

– Может, кто-то подал тебе вредную идею не рассказывать мне об увиденном?

Он говорил спокойно, и от этого уверенного тона делалось жутко.

– Нет, ничего такого… – как тонко звучал мой голос.

Захария подавил мою слабую попытку оправдаться, отмахнувшись.

– Молчи! – приказал он. – Мы оба будем молчать три минуты. А потом я задам один вопрос.

Маг был убийственно спокоен, а я чувствовала себя в ловушке. Секунды текли так медленно и мучительно, что казалось время топчется на месте.

Я бросила взгляд на портрет Алонсо Коды.

Не тебе, девочка, тягаться с таким противником. Тебе не обхитрить Захарию Ламми.

Моя память была только моей до недавнего времени. Я могла распоряжаться своими мыслями, а он хотел лишить меня этого права. И мои видения… Прав был Люк, когда говорил об опасности.

– Итак…

Три минуты истекли, я впилась в подлокотники и смотрела на губы мага.

– Что ты помнишь, Мальта? – спросил он и дал подсказку: – Не говори, что твоя память, все еще затуманена. Меня это очень огорчит.

Не сдавайся, Мальта. Ты сможешь. Плевать на давно почившего Коду. Стоит один раз признаться и все!

Внезапно я подумала про сестру.

Мама пришла на кухню. Маленькая Криста сидела на полу, ее мордашка по самые глаза была измазана вареньем, одна рука по локоть скрыта в банке.

– Криста! Ты что, взяла варенье без спроса!?

На что та ответила совершенно спокойно.

– А ты уверена, что это я? Докажи-и-и.

Вся в варенье, но тем не менее «докажи-и-и». Надежда на лучшее, отвага и несгибаемая воля.

– Чему ты улыбаешься, Мальта? – спросил Захария.

– Я кое-что вспомнила…

– Ну, вот видишь, главное верить в себя. Знаешь, в книге, которую я читал, когда ты зашла, говорилось о том, что наш разум ничего не забывает. Мы помним каждую мелочь, что когда-либо видели или слышали. Но, согласись, это было бы невыносимо – постоянно помнить обо всем, поэтому дар забвения – один из величайших подарков данных нам природой. – Он улыбнулся тепло и непринужденно. – Сколько было мальчиков?

– Не знаю, – ответила я, ощущая странную легкость, – я вспоминала о доме. А про видение я знаю только то, что вы мне рассказали.