Глава 11

Шли мы долго. Старушка оказалась весьма резвой и припустила с первых шагов, да так, что я еле поспевала за ней. Ещё и котомка эта, тяжелючая. А вот волчица шла за мной неотступно. Я останавливаюсь, чтобы перехватить мешок, и она останавливается. Но агрессии не проявляет, лишь чихает иногда и шумно дышит за моей спиной.

В какой-то момент под ногами начало хлюпать, а потом лес расступился, и мы вышли на луг, залитый лунным светом. Как будто лампочку тусклую включили. Я смогла различить тонкую сгорбленную фигуру во всём чёрном, перед собой. Она едва доходила мне до плеча.

Набралась смелости и оглянулась на волчицу. Мне показалось, она чуть больше овчарки. В следующий момент она остановилась, запрокинула морду и завыла. Утробный громкий звук сковал меня напрочь. Замерла на месте и забыла как дышать от страха.

– Нада! Да пришли мы пришли, не пугай эту-то. Того и гляди, свалится от страха, – тепло обратилась старушка к волчице. А та, как будто поняв, о чем её просят, тут же замолчала, а потом чихнула.

В общем, опять я получила порцию адреналина. На нём и добежала до домика в лесу.

Снова темнота, но очертания предметов я различить могу. Небольшой дом, но установленный на подобие свай. Какие-то столбы торчали из земли. Наверх вели ступени.

– Траву с собой забирай, нельзя её на земле оставлять, – обратилась ко мне старушка.

– Нада, сейчас я тебе еды вынесу, – заботливо проворковала соответственно волчице.

Люба первая поднялась по ступеням – шесть штук, я посчитала, – и, распахнув дверь, зашла внутрь, перехватив у меня мешок. Я последовала за ней и с ходу, в темноте, угодила лбом в дверной проем. Отлетела от неожиданности, в глазах запрыгали искры. И первая мысль – у меня же ещё предыдущая рана не зажила. Сейчас две будет, да?

– Ты чего это? В дом когда заходят, кланяются хозяевам. Али забыла? – Старушка вернулась за мной. Перехватила ношу и исчезла в темноте проёма.

Я решила сделать вторую попытку, но в этот раз двигалась с умом и не торопясь. Вытянула вперёд руки и ощупывала ими темноту, пока не коснулась чего-то. Ощупала руками, определяя размеры. Ну да, мне надо пригнуться, чтобы войти. Только я приноровилась, как впереди вспыхнул яркий свет.

– Чтобы ты не убилась, свечу пришлось зажечь, – прокомментировала старушка.

– Спасибо Вам огромное. – Почёсывая ушибленную голову, я шагнула вперёд и поклонилась хозяйке.

– Садись за стол, пока не расшиблась. Я Наду покормлю и вернусь. – Травница чем-то гремела слева от меня.

Я прошла, внимательно глядя под ноги. Первое помещение крохотное, два шага, абсолютно тёмное, и пахнет разнотравьем. Потом свисает какая-то тряпка, в целях безопасности старушка её откинула. Затем квадратная комната. Прямо справа стоит стол с короткой лавочкой. Вот на неё я и присела. А что находится слева, в темноте не разобрать.

– На, поешь маненько, – донёсся голос с улицы, и в ответ послышалось рычание с придыханием. Мне даже на миг показалось, что волчица пытается ответить человеческим языком.

– Каша с утра дожидается. Сейчас поедим маненько да спать будем укладываться. – Старушка чересчур быстро передвигалась. Только вот разговаривала с волчицей, а сейчас нависла надо мной.

Она достала откуда-то небольшой котелок и поставила прямо на деревянную поверхность стола. Следом передо мной появилась плоская тарелка и деревянная ложка.

– Травница Люба, спасибо большое. Я уже ела. Себе положите, а мне не надо. – Стеснялась объедать старушку, да и до утра могла потерпеть. Есть хотелось не сильно.

– Ешь давай. Считай, заработала, травку помогла мне принести. – Старушка приготовленной для меня ложкой почерпнула кашу и шмякнула её в мою тарелку, а сверху положила ложку и придвинула всё ко мне.

Затем своей ложкой тщательно выскребла остатки каши из котелка и, убрав его со стола, уселась напротив.

– Спасибо большое! – поблагодарила я её и начала есть. Совершенно пресная каша, по виду и вкусу напоминающая овсянку. Без соли, молока и масла. Крупа и вода. Ан нет. Когда на зубе хрустнуло что-то, а потом рот наполнился ароматом, напоминающим кору дерева, я поняла, что специи всё же старушка использовала.

Во время еды мы обе молчали. Я вообще не поднимала глаза от тарелки, чтобы не встретиться взглядом со старушкой. Вдруг она вернётся к расспросам? Я так устала. Да и врать ей совершенно не хотелось. Следовало рассказать правду, но не всю. А мне сейчас не до хитроумных придумок было. Поспать бы! Отдохнуть и оставить сложный разговор на завтра.

Собственно так и получилось. После каши, старушка налила в широкий стакан жидкость с травяным вкусом. Немного терпкую и горьковатую. Выпив всё до капли, начала засыпать сидя.

– Пойдём-ка сюда, – потащила меня за рукав старушка.

Небольшой угол, отгороженный свисающей с потолка тряпкой.

– Поворачивайся, помогу платье стянуть. На полу травки душистые, вот сюда и ложись. – Старушка крутила меня как безвольную куклу. Я только успевала поворачиваться, поднимать руки и благодарить её.

Затем она откинула шкуру, и я забралась на лежанку. Травы действительно источают лёгкий аромат… с этой мыслью я и провалилась в сон.

* * *

Люба поправила на гостье шкуру и положила рядом с ней свёрнутое платье. За время жизни на окраине деревни в лесу она многое повидала. Но такое чудо у неё оказалось впервые.

Белокожая, тонкокостная, с длинными ухоженными волосами. Опять же, платье. Крестьяне носят просторные рубашки и юбки. И перстень на руке девушки не укрылся от цепкого взгляда Любы. Эта точно из господ. И её будут искать, или уже ищут. А когда узнают, что травница её укрыла у себя, то плетей отсыпят во всю спину. За дело, кстати.

Ладно. Девка совсем умаялась. Куда сейчас шум поднимать. Пусть до утра отоспится, а там и видно будет.

Люба сходила к ручью, что протекал неподалёку, сполоснула посуду, высыпала из котомки травы, что собирала весь день, перетряхнула их и устроилась рядом с гостьей. Так-то можно было в другой угол уйти. Но больно девка бедовая. Пусть лучше здесь, под присмотром спит.