Глава 6

Официальный визит был назначен на «час Парящего Орла». По моим скромным расчётам, основанным на движении лун и солнечных бликов на полу зала, это было примерно 10 утра по привычному мне времени. Мы готовились.

Ульяна, вопреки своей обычной расслабленности, вырядилась в самое официальное платье — тёмно-синее, строгого кроя, с символикой двух лун на плече. Алекс получил строжайший запрет на любые алхимические опыты в течение всего дня. Лера нервно перебирала края своего жилета, повторяя заученные фразы из подготовленных нами отчётов. Дети, почуяв неладное, были отправлены в дальний класс на «особое занятие по тихой медитации» с самым невозмутимым из педагогов.

Я провела финальную ревизию. На отдельном столике в относительно чистом углу зала были разложены папки с документами, каждая — с аккуратной биркой: «Лицензии», «Финансы», «Кадры». Рядом — чистые листы для пометок и несколько заточенных перьев. Всё по протоколу. Всё, на что у нас хватило времени и сил за эти несколько сумасшедших дней.

— Выглядит… пугающе официально, — заметила Лера, глядя на моё творение.

— Так и задумано, — ответила я, проверяя, ровно ли лежат стопки. — Должно создавать впечатление системности. Даже если внутри ещё есть недочёты.

В тот самый момент, когда малая луна в небе заняла позицию прямо над дымоходом соседнего дома, дверь в студию открылась. Не звонок, не стук — она просто отворилась под напором невидимой силы, впустив внутрь струю холодного, не бытового воздуха. Он пахнул морозом, старым пергаментом и чем-то резким, как разряженная атмосфера.

Вошел он.

Граф Вальтер фон Адлер был высок, строен и холоден, как лезвие ритуального кинжала. Его черты лица казались высеченными из мрамора: острый подбородок, прямой нос, тонкие губы, сжатые в почти невидимую линию. Волосы — пепельно-русые, идеально гладкие, убраны назад. Одежда — не пышные дворянские одеяния, а строгий, длинный сюртук глубокого серого цвета, под которым виднелась тёмная рубашка. На плечах лежала короткая мантия, подбитая серебристым мехом, с едва заметной вышивкой — гербом, вероятно. В руках — тонкий, лишённый каких-либо украшений, посох из чёрного дерева, который он держал скорее как трость, чем как магический артефакт. Всё в нём кричало о дисциплине, порядке и абсолютной, непроницаемой уверенности.

Рядом с ним, едва поспевая, шёл мальчик. Лет пяти, не больше. Лео. Он был одет в тёмный, слишком взрослый для него костюмчик, и на нём было… слишком много всего. На шее — тонкая цепочка с кулоном. На запястьях — браслеты с мелкими кристаллами. Даже на пряжке пояса поблёскивал какой-то рунический знак. Защита. Гиперопека, материализованная в металле и камне. Его светлые волосы были аккуратно причёсаны, а огромные серые глаза, точь-в-точь как у отца, смотрели по сторонам с немым, загнанным страхом. Он держался за полу отцовского сюртука, будто пытаясь спрятаться за этой живой скалой.

— Граф фон Адлер, — произнесла Ульяна, сделав шаг вперёд и слегка склонив голову. Её голос звучал ровно и с достоинством. — Добро пожаловать в «Студию двух лун». Это неожиданная честь. Обычно предварительное ознакомление проводят инспекторы…

— Обычно, — перебил её граф. Его голос был низким, бархатистым и обжигающе холодным. Он обвёл помещение медленным, всевидящим взглядом, и казалось, что под этим взглядом пыль на полках съёживается. — Но случай с вашим заведением приобрёл… особую отметку. Комитету интересны методики работы с «особыми» дарованиями. А также соблюдение норм безопасности. Особенно, — его взгляд скользнул по замершему в углу светящемуся мячу, — после ряда инцидентов, отмеченных в городских сводках.

Он не стал ждать приглашения, направившись к центру зала. Его шаги были бесшумны. Лео семенил следом, запутываясь в собственных ногах.

— Начнём с помещения, — заявил граф, останавливаясь. Он слегка постучал посохом о пол. От точки соприкосновения по воздуху побежала едва заметная серебристая рябь, как от брошенного в воду камня. — Защитные контуры на окнах ослаблены на… тридцать процентов. Допустимый износ не должен превышать десять. Статья 4.7 Кодекса магической безопасности образовательных учреждений.

Ульяна открыла рот, чтобы ответить, но он уже повернулся к стеллажу с материалами.

— Хранение реактивов и компонентов. Смешано. Кристаллы резонансные лежат рядом с сушёным папоротником-поглотителем. Это создаёт риск непредсказуемой нейтрализации или, что хуже, синергетического взрыва. Статья 12.3.

— Это не реактивы, это материалы для творческих… — начала Лера, но её голос потонул в новом холодном комментарии.

— Вентиляция. Недостаточна для отвода побочных эфирных эманаций. Концентрация фоновой магии в воздухе превышает санитарную норму для детей младшего школьного возраста в полтора раза. Вы измеряли этот параметр в течение последнего лунного цикла?

Он не спрашивал. Он констатировал. Его замечания сыпались, как град: точные, безэмоциональные, убийственные. Каждое — с отсылкой к параграфу, статье, норме. Это была не инспекция. Это была казнь.

Я стояла чуть в стороне, у своего столика с документами, и наблюдала. Первый шок от его появления прошёл, сменившись холодным, аналитическим интересом. Он был мастером. Мастером не магии (хотя, без сомнения, и ей тоже), а административного давления. Он использовал знание правил как дубину. И делал это виртуозно.

Вальтер фон Адлер подошёл к нашему импровизированному «документационному островку». Его взгляд упал на папки, потом на меня. В его серых глазах не было ни любопытства, ни даже презрения. Была лишь оценка очередного объекта, не соответствующего стандарту.

— А это кто? — спросил он Ульяну, даже не удостоив меня прямого обращения.

— Алиса Соколова. Наш новый администратор и системный аналитик, — представила Ульяна, и в её голосе прозвучала лёгкая защитная нотка.

— Аналитик, — произнёс он, и в этом слове зазвучала тонкая, язвительная насмешка. Он взял верхнюю папку — «Лицензии» — и, не открывая, положил обратно. — Бумаги. Всё, что не можете обеспечить магически, пытаетесь компенсировать бумагой. Типично.

Это было уже слишком. Его высокомерие перешло в прямую демонстрацию неуважения к работе, в которую мы вложили столько сил. Адреналин ударил в голову, но не панический, а тот, что включался у меня во время жёстких переговоров. Я сделала шаг вперёд, заслонив собой столик.

— Граф фон Адлер, — сказала я тем ровным, отстранённо-деловым тоном, который я использовала для самых несговорчивых контрагентов. — Документальное сопровождение деятельности — не «компенсация», а основа отчётности перед регулирующими органами, в том числе перед Комитетом, который вы представляете. Бумага, как вы выразились, фиксирует обязательства, процедуры и результаты. Что, в свою очередь, является единственной объективной базой для проверки соответствия тем самым статьям Кодекса, на которые вы ссылаетесь.

В зале повисла тишина. Даже вездесущий гул магического фона, казалось, стих. Лера замерла с открытым ртом. Ульяна прикрыла глаза, будто ожидая взрыва.

Вальтер фон Адлер медленно повернул ко мне голову. Впервые за весь визит его взгляд сфокусировался на человеке, а не на нарушении. Он смотрел на меня так, будто рассматривал редкий, досадный и несколько неудобный феномен. Вроде пятна на безупречном мундире.

— Объективная база, — повторил он без интонации. — Вы утверждаете, что ваши… записи, — он кивнул в сторону папок, — могут объективно отражать магические процессы?

— Они отражают факты, даты, принятые меры и расход ресурсов, — парировала я, не отводя глаз. — Магия, как я начала понимать, — это явление, подчиняющееся определённым закономерностям и правилам. Документы фиксируют соблюдение или несоблюдение этих правил. Если, конечно, правила чётко прописаны. Вам предоставят для ознакомления журнал инцидентов, где каждый случай зафиксирован по схеме: предпосылки, событие, реакция, результат. Это и есть объективная база для анализа, а не субъективные впечатления.

Он молчал несколько секунд. Казалось, он переводил мои слова на некий внутренний, ему одному понятный язык бюрократического цинизма.

— Интересная позиция, — наконец произнёс он, и в его голосе впервые появился оттенок чего-то, кроме льда. Не уважения. Скорее, диагностического интереса, как у учёного, нашедшего новый, странный штамм бактерий. — «Факты, даты, меры». Вы пытаетесь надеть смирительную рубашку протокола на стихию.

— Я пытаюсь навести порядок, — поправила я просто. — Порядок позволяет предсказывать, контролировать и, как следствие, обеспечивать безопасность. В том числе и безопасность детей. — Мой взгляд непроизвольно скользнул к Лео, который испуганно смотрел на наш словесный поединок, зарывшись пальцами в ткань отцовского сюртука.

Вальтер фон Адлер следил за направлением моего взгляда. Его лицо, казалось, стало ещё холоднее. Он резко повернулся к Ульяне.

— Моё предварительное заключение: учреждение имеет системные проблемы с соблюдением норм. Окончательный вывод будет сделан после изучения предоставленных документов. Ожидайте официального запроса с подробными замечаниями. Лео, идём.

Он не попрощался. Просто развернулся и пошёл к выходу, его мантия развевалась за ним как холодная тень. Маленький Лео, бросив на нас последний испуганный взгляд, поспешил за ним.

Дверь закрылась. Давление в зале, физическое и магическое, сразу спало. Лера выдохнула:

— Боги, какой кошмар… Он же нас в клочья порвёт!

Ульяна подошла ко мне, положила руку на плечо.

— Алиса… Ты только что спорила с графом фон Адлером. С его ледяным высочеством. И… выстояла.

Я смотрела на закрытую дверь. Руки у меня слегка дрожали от выброса адреналина, но внутри было странное, почти ликующее чувство. Это была первая битва. И я не отступила.

— Он будет придираться к каждому пункту, — сказала я, возвращаясь к столу и поправляя слегка сдвинутую папку. — Его официальный запрос будет объёмным и детальным. Нам нужно быть готовыми.

— У нас есть неделя? — спросила Лера с надеждой.

— У нас есть до того момента, пока его гонец не появится на пороге, — поправила я. — Но теперь мы знаем, с кем имеем дело. Перфекционист. Педант. Прагматик. С ним можно работать. Нужно только говорить на его языке. Точнее, на языке безупречных фактов.

Я открыла папку с финансовыми отчётами, взяла перо.

«Пункт 1: Первичный контакт с инспектором (граф В. фон Адлер) состоялся. Характеристики: высокий профессионализм, агрессивная методика проверки, акцент на формальном соблюдении норм. Пункт 2: Выявлены ключевые зоны риска с его точки зрения: защитные контуры, хранение, вентиляция. Пункт 3: Приступить к подготовке превентивных ответов по каждому пункту возможных замечаний».

Перо скрипело по бумаге, выводя ровные строчки. Внешний мир с его двумя лунами, магией и высокомерными аристократами отступал, растворяясь в чёткой геометрии плана. У страха, оказывается, было одно слабое место — его можно было разобрать по пунктам, проанализировать и подготовить контрмеры.

И я уже начала это делать.