Глава 14

Утром маг нетерпеливо дергался в ожидании, пока я умоюсь, соберусь и займусь его повязками. Однако я усадила его завтракать, щедро насыпав в миску каши с травами и последним куренком. На все возражения и спешку отвечала, что его телу надо восстанавливаться, и лучше всего этому помогает горячая еда. Маг бурчал, ворчал, но ел под восторженным взглядом Марыськи. Моя помощница уверяла, что “колдунов еще ни разу в жизни не видела”, и пыталась незаметно потыкать в Гийома пальцем. Мы отлично позавтракали, чинно выпили чаю с медом, и я отправилась в горницу – к самому большому окну, чтобы снять длинные полотняные бинты и пластыри. Раны затянулись хорошо. Только след от ядовитого клинка багровел неприятным румянцем. Однако воспаления уже не было, так что я, коснувшись абсолютно нормальной по температуре кожи, с облегчением сказала: – Вот и все! Можно одеваться. Ваша одежда тут, в корзине, шнурки я положила сверху. Маг ничего не понял, радостно схватил камзол, стряхнув с него шнурки, и полюбовался на отдельные рукава и полочки. Вздохнул, бросил на меня умоляющий взгляд, но я проигнорировала. Хочешь бежать к старосте – собирай свою одежду обратно сам! – Вот, кстати, – мило улыбнувшись, я положила на край стола моток ниток с толстой иглой: на рубашке и нижних штанах шнуровки не было… Маг открыл рот, желая мне что-то высказать, а я заранее мило-мило улыбнулась в ответ. – Вот ведьма! – только и выдохнул он, с печальным видом извлекая из корзины лоскуты того, что было его бельем. Что поделать, в сундуках Мелузины не было мужской одежды. До обеда Гийом провозился со своими штанами, а мы с Марыськой напекли лепешек с зеленью и приготовили дорожные мешки. После чего маг отправился к старосте. Я проводила еще бледного и сильно похудевшего стажера и решила подождать его на завалинке в приятной тени, неспешно вспоминая бумаги, найденные там же – под скатертью. Самый настоящий королевский договор на избушку ведьмы. Составлен он был хитро – я поняла, почему Мелузина меня заманивала. Оказывается, магический договор подписывался сам собой, едва ведьма заходила в дом как хозяйка. Были перечислены действия, признающие этот факт, и одно из первых – разведение огня, пролитие крови и выпечка хлеба. Я все сделала в первые три дня, и дом признал меня достойной договора. И расторгнуть его сразу было невозможно. Минимум год на королевской службе, потом можно подать прошение в столицу… В общем, если серьезного повода для отказа нет – работа на всю жизнь. Но были лазейки – от ведьмы могла отказаться деревня. Для этого собирали сход, голосовали, королевский чиновник фиксировал решение, и в деревню присылали другую ведьму. Также заменить ведьму можно было по ее желанию – через год, или по решению магического совета. Насколько я помнила из школьных уроков, Совет подобными делами занимался в исключительных случаях, значит, попытки отобрать прибыльное и спокойное место начнутся через год. Надо успеть подготовиться! Пока я сидела на завалинке, мимо павой проплыла старостина. Остановилась, спросила, почему я не пошла к старосте и магу в беседку. Я отмахнулась: – Пусть уж мужики сами там выясняют, кто кому что и сколько должен. Она усмехнулась и ушла в дом. Выясняли долго. Младшая дочь старосты раза три приносила в беседку под яблонями тяжелый запотевший кувшин сидра. Кричали, стучали кулаками… Наконец договорились. Выпили мировую под тонко нарезанную копченую свинину и зеленый лучок. Я сглотнула слюну, но осталась сидеть на месте. По отцу знала – пока руки не пожмут, лучше не соваться. Вскоре мужики, расслабленные и довольные друг другом, вышли из беседки. Староста что-то приказал дочери, и та унеслась в дом, а маг неспешно подошел ко мне. Усмехнулся, выдохнул, и я поморщилась – сидр они пили крепкий, так что глаза у обоих блестят, а выхлоп… – Госпожа ведьма, я обо всем договорился! – торжественно провозгласил маг. – Завтра один из сыновей Фрола Степаныча отвезет нас в крепость. Я молча ждала продолжения. Не может не быть в этом мужском довольстве какого-нибудь подвоха… – В счет вашей оплаты за мое исцеление! – провозглашает этот… – Вот как, – нехорошо прищурилась я, – а меня вы спросили? – я обвела суровым взглядом и хихикающего мага, и ухмыляющегося старосту. – Хочу ли я тратить свои заработанные деньги на вашу доставку к месту службы? – Так вы же сами хотели поехать за травами! – недоуменно провозгласил этот… – Поехать за травами не значит остаться без заработка! – отрезала я. – На ваши раны я тратила каменную смолу, редкие травы и серебристый мох. Набрать их здесь я не смогу. Если кто-то из сельчан серьезно поранится, например, на сенокосе, я не смогу помочь. Просто нечем! – тут я картинно развела руками. – Придется нашему экономному старосте везти раненого в Стародубск… Или самому лечить… Тут староста призадумался. Одно дело подпоить молоденького мага, чтобы не платить ведьме, другое дело – остаться без ведьмы в страду. – К тому же вы съели все наши припасы, – продолжала я, – так что мы с Марыськой никуда поехать не сможем – есть нам в пути будет нечего! А, и да… – я сделала вид, что собралась уходить, потом резко развернулась и метнула в мага короткий протрезвляющий наговор. Он ахнул, схватился за живот, и его бурно вывернуло. Пахло от рвоты совсем не сидром. – Вот как, староста, – прищурилась я, – в сидр самогон подливаете, магов спаиваете, не хотите ведьме платить… Так я уеду… А вам на постой отряд кирасир поставят. То-то матери обрадуются! То-то девок брюхатых у вас будет! Десять раз еще одну тихую ведьму вспомните! Дядька Фрол спал с лица. Перспективу я ему обрисовала четко. Все государственные деревни несли повинность – кто-то принимал на постой солдат, кто-то держал почтовую станцию для курьеров, кто-то вот – ведьму содержал. С чего вдруг приличный с виду дядька решил проверить меня на излом, я не знала, но спуску ему давать не собиралась. Развернулась и пошла прочь. Собрать мои пожитки – недолго. Марыську заберу с собой, она девка толковая и к учебе способная. Сейчас лето – не пропадем. А к зиме снимем избушку либо номер в трактире. Только сначала жалобу напишу и оставлю в Школе. И просьбу про кирасир прибавлю. – Госпожа ведьма! Постойте! – голос старосты догнал меня уже у ворот. – Ну что вы – шуток не понимаете? Пошутил я так! Пошутил! Я перекинула косу на грудь, сложила руки на груди и обернулась: – Не понимаю! Я этого дурного мага три дня выхаживала! Магию тратила, лекарства дорогие! А вы все стаканом самогона решили испортить? Этого раздолбая на границе ждут! Он ваш дом от войны прикрывает! Хотите, чтобы кочевники до вас добрались? – с прищуром уточнила я, постукивая башмаком по утоптанной земле. – Так только скажите, что вы этого хотите… Враз на границу переедете! Со всем семейством! Староста побледнел, как простокваша. – Ах, да… – я улыбнулась так, словно уже втюхала покупателю три штуки гнилого полотна и забрала деньги, – вы решили, что молодая ведьма наивна и пуглива, будет держаться за избу в деревне и терпеть? Забыли уже Мелузину? А я ее ученица… Мужик побледнел, видно, репутация у наставницы Мелины тут была та еще. – За черную волшбу костер полагается! – взвизгнул мужик. – А я и без черной волшбы обойдусь, – лучезарно улыбнулась я, – да еще инспектора вызову, пусть проверит, куда уходят деньги, выделенные на содержание ведьмы и лечение магов! А пока… – тут я плюнула себе под ноги и заявила: – Ни одной свадьбы на этом дворе не сыграете до тех пор… – условие наговора я бормотнула себе под нос, чтобы никто не расслышал. Еще раз улыбнулась и отворила калитку. Староста кинулся за мной. За его спиной запричитала старостина – явно ведь подслушивала. Маг продолжал блевать в развесистые петуньи, абсолютно не обращая внимания на наш разговор. От разъяренного и перепуганного мужика я неслась, как лань! Добежала до калитки, радуясь тому, что она невысокая – перепрыгивать ее пришлось, как козе! И остановилась. Отряхнула подол, пригладила волосы и улыбнулась: – Так что, дядька Фрол, поговорим? Говорили мы долго. Орали, рыдали, угрожали… Не так уж много у меня было способов надавить на старосту, а вот он мог испортить мне жизнь очень легко, и знал это. Но в рукаве оставались кирасиры и жалоба на вредительство. В итоге мы договорились. Староста поклялся не спаивать больше магов. Кинул мне через калитку кошелек, пообещал прислать с дочкой дорожного припаса и муки в извинение. – Только, госпожа ведьма, – проныл он, когда я собралась зайти в дом, – про свадьбу-то? Три дочери у меня! – А про свадьбу проклятие сниму, как из поездки ворочусь, с травами. А то вдруг вам в голову мысль придет потерять ведьму в лесу? Староста потемнел лицом и хотел было разразиться тирадой про неблагодарное ведьмово семя, но тут до калитки доковылял зелененький маг, и дядька Фрол поспешил убраться. Я же насмешливо смотрела на стажера, понимая, какой урок только что получил столичный щеголь. – За что? – прохрипел Гийом, хватаясь за колья калитки. Крутило его знатно, и губы уже обметало – нужно было пить, а до воды еще идти и идти. – За наглость, – нежно улыбаясь, ответила я, – с какой стати маг решает что-то за ведьму? – Так я маг… – А я ведьма! Вот за тебя и решила! – Но это неправильно! – искренне возмутился он. – Ба… женщина всегда мужчину слушает… – Так то женщина, – протянула я, – а не ведьма! Я в твой кошель не заглядываю, так и ты в мой не лезь! Маг ткнулся в калитку и… не попал. Еще раз попытался войти, но я покачала головой: – Иди к своему разлюбезному старосте. Пусть он тебе еще самогоночки в сидр подольет! Мужчина постоял, покачиваясь и недоумевая. Я же хранила молчание. Вся его одежда – на нем. Он официально здоров. Кормить и терпеть его в своем доме я более не обязана. А вот староста – да. – Ну хоть напиться дай! – прохрипел маг. Я пожала плечами: – Сейчас Марыську пришлю. И не пытайся зайти, я сняла разрешение, – с этими словами я вернулась в дом и велела девчонке отнести магу полведра воды и ковш. – Только сама за калитку не выходи, – наставляла я ее, – передай через колья – и обратно. Когда от старосты припас принесут, меня зови! Марыська ушла, а я занялась обедом, печально вспоминая закуски, которые подавались старосте и магу. Нам с Марыськой о копченом сале и свежем хлебе оставалось только мечтать – ни муки, ни мяса в погребе не было, последнюю муку потратили на лепешки. Между тем “чуткое ухо”, которое я подвесила на калитку, докладывало мне ситуацию. Маг принял ведро, напился вволю и вылил остатки воды на свою дурную голову. Марыську выманить из-под защиты даже не пытался, вернул ведро, судя по стуку, и ушел. Я с долей облегчения поставила чайник – все же ведьме с магом не тягаться, и мою защиту он наверняка мог взломать одной левой. Просто чувствовал себя плохо. Остаток дня я потратила на ведьмин огород. Грибные грядки следовало полить, кое-какие травы собрать и унести под навес, а еще я выяснила, что чердак ведьма тоже использовала как сушилку для того, что следовало доводить до кондиции на легком сквозняке – под крышей прятались слуховые окна, открывающиеся на все стороны света. Там я, поразмыслив, развесила ивовые ветки – ободрать с них кору можно и позже, а сохнуть в таком виде они будут долго. Марыська возилась с печью и оборками – для трав следовало взять с собой корзины, мешки и много-много веревочек, чтобы связывать собранные растения в пучки. Вот их девчонка и резала из какой-то потрепанной тряпицы, найденной в бане. Потом еще дочь старосты прибежала с парой корзин. В одной лежали мука, крупа и немного дорогого сахара в бумажке. В другой – кусок окорока, кусок масла, дюжина яиц и четвертина каравая. – Мамка прислала, – потупилась девчонка, – велела спросить, когда я замуж выйду. Я прищурилась. Старостина мудрее мужа. Или дочерей больше любит. – Из леса вернусь, на жениха погадаем, – сказала я старостиной дочке, – но я тебе и так скажу, что замуж выйдешь, и дети будут. Не торопись только. Девчонка радостно закивала и унеслась, а я вздохнула с облегчением – все же я рисковала, и сильно. Подарочки мы прихватили в дорогу – яйца сварили, а прочий припас переложили в мешок. С крупой да маслом не пропадем!