Глава 28

Ведьма была красивая – рыжая, белокожая, затянутая в плотный кожаный костюм под тяжелым дорожным плащом. Ее рыжая кобыла в щегольской зеленой сбруе остановилась у дома старосты и громко заржала. Кто-то из ребятни выглянул – и получил приказ звать отца. Староста вышел ей навстречу, обтирая руки от дегтя, которым смазывал телегу. – С чем пожаловали, госпожа? – С королевским указом, – хмыкнула рыжая. – Вот как, что ж, давайте его сюда! – дядька Фрол протянул руку, и ведьма сунула ему свиток в футляре с печатями. Старик неспешно прочел, прищурился, оглядел рыжую, погладил бороду и кивнул: – Что ж, госпожа ведьма, можете пытаться, все по правилам. Мы мешать не станем, но и помогать не будем. – Постоялый двор у вас есть? – хмыкнув, уточнила ведьма. Она, в общем, и не ждала, что местные будут ей помогать. Жители вмешивались в разборки между магами редко – самим дорого выходило. Но если предупреждают заранее, значит, ведьма их устраивает. Бывает. – Нету, скажу своим, постелят вам в клети, – староста кивнул на выглянувших домочадцев. – И лошадь пусть приберут как следует! – рыжая спешилась и вошла в дом. А уже через двадцать минут я знала о том, что за мной пришли. Сменить ведьму на месте службы может сильнейшая – если победит в поединке. Разрешение на поединок дают Ковен или король. Ограничения вполне разумные – нельзя вредить окружающим землям и людям, нельзя цеплять близких, и противостояние ограничено по времени. Нельзя ходить за соперницей год, сворачивая ей кровь. Обычно дается от трех дней до месяца. Битва за “теплое” место при дворе или Ковене вообще длится иногда пару минут. Ведьмы ценят свою жизнь, а возвышение можно заслужить или отбить снова. Столичная рыжуля вымылась с дороги, отоспалась и отправилась на прогулку по деревне, заглядывая буквально в каждый дом. Посланец старосты сообщил мне, что ей дано десять дней на поединок со мной – с момента объявления противостояния. В первый момент я испугалась. Встрепенулась, представляя, что меня выставляют из дома со всем семейством накануне зимы. Потом выдохнула в плечо Петра и поняла, что страшного ничего нет. Личные вещи я смогу забрать – поединок относится только к месту службы. Дом на окраине почти достроен. Во всяком случае первый этаж. С некоторым трудом на зиму мы устроимся, а потом… ведьма я или нет? Не разрешат практиковать – буду изготавливать зелья и сдавать в аптеки Стародубска. А к лету можем и переехать в город, устроим конкуренцию преподавателям Школы! А может, и преподавать возьмусь… После ухода Мелины хорошего зельевара в школе точно не хватает! В общем, объяснив ситуацию своей семье, я продолжила заниматься делами. Петр разрывался между стройкой и сбором урожая, Марыська резала яблоки, следила за поддонами с мармеладом, уваривала сливы и успевала прятать в погреб то, что приносили односельчане за помощь. А времечко выдалось горячее – селяне срывали спины, ранили руки и ноги, опрокидывали на себя горшки с горячим рассолом или сиропом. Я с утра до ночи крутилась, обрабатывая раны, выдавая банки с мазями, бегая со своим саквояжем в сады и огороды к тем, кто умудрился сорваться с лестницы или с дерева. Про рыжую ведьму я, откровенно говоря, забыла – так уматывалась у перегонного куба и у горшка с мазью, что едва хватало сил за ужином жевать. Но судя по тому, что просыпалась я всегда в своей постели, Петр уносил меня туда каждый раз, когда я засыпала за столом, а потом они с Марыськой по очереди дежурили у колыбельки Настены. Девчушка росла спокойной, но страшно не любила мокрые пеленки. В одну из ночей, когда я, окончательно умотавшись, сняла с огня горшок с мазью и поставила остывать, громыхнул портал в кладовой. Я ринулась туда и ахнула. То, что лежало передо мной, можно было назвать окровавленным куском мяса! Я моментально подняла тело на циновке, отлевитировала в комнату, плюхнула на стол, схватила из скрутки с инструментами ножницы и крикнула Марыське, чтобы несла таз и горячую воду. От шума проснулась и заревела Настена, Петр сорвался со скамьи и, сонно моргая, пытался понять, что случилось, и в этот момент в кладовой снова грохнуло! Перекатывать второго раненого на циновку – то еще удовольствие. Кровь, вонь горелой плоти и какая-то странная липкая грязь… В общем, второго я плюхнула прямо на пол и крикнула Петру постелить в кладовую новую циновку. Мало ли. Моя предусмотрительность пригодилась – за ночь под рев приемной дочери ко мне в дом свалилась боевая пятерка магов. С кем они схватились – я не знаю, но порваны и обожжены были на совесть. Первым делом я оценила их состояние и схватилась за голову – у меня не хватит рук! – Марыська, – скомандовала я, – беги к старосте! Зови ведьму! Скажи ей: перемирие, пока не спасем магов! Девчонка умелась, а Петр начал мне помогать – срезать с магов доспехи и посыпать их с головы до пят сушеным болотным мхом, чтобы остановить кровь. Я тем временем занималась самым тихим. У него все было плохо. Похоже, маг откуда-то упал или его кто-то отшвырнул. Сломанные ребра проткнули легкие, и на губах пузырилась пена. Такое наложением рук не вылечишь, а самое страшное – ему не помогут даже мои зелья из листьев и плодов волшебных яблонь. Сначала нужно остановить кровь, очистить легкие, убрать осколки, а уж потом затягивать раны. У меня тряслись губы, дрожали ноги, но руки… Я кинула в мага обезболивающее и сонное заклятие, а потом проколола плоть между ребрами, чтобы спустить кровь, натекшую в полость. Нам показывали эту операцию, потому как переломы ребер у всадников не редкость – сбросила лошадь на камень, и хорошо, если не головой. Кровь потекла густая, но пены на губах стало меньше, а сиплое дыхание – чуть легче. Теперь нужно было найти и извлечь все осколки. Удар пришелся в бок, так что Петр помогал мне ворочать мага и держал его в нужном положении, пока я извлекала видимые в магическом зрении куски кости и быстро запихивала в раны крохотную щепотку порошка из листьев черной яблони. Хорошо, что эти зелья были под рукой – я просто не успела припрятать их подальше. Загудел сигнал калитки, я махнула рукой – пропустить! Кто бы ни пришел, мне сейчас плевать! Я должна спасти этого мага! Успела! Вынула последний осколок, когда маг еще дышал. Крови он потерял изрядно, но внешние повреждения я залечила листьями черной яблони, а потом накапала ему в рот вытяжку из плодов золотой. Вмиг не выздоровеет, конечно, но будут силы дышать и лежать, а нехватку крови восполним вином и бульоном. – Петр, расправь постель для раненого! – скомандовала я, бережно левитируя мага на лавку. Циновку выдернула и тут заметила стоящую на пороге рыжую. – Я беру следующего, осмотри остальных, если можешь помочь – помогай, – сказала я, поворачиваясь к ведьме спиной. У следующего мага было какое-то нереальное количество ожогов. Тут понадобились зелья, снимающие боль, а потом таз с водой и мягкие тряпки. Я велела Марыське взбивать белок в миске с холодной водой, а сама легчайшими прикосновениями очищала раны, заливала зельем и смазывала холодным белком. Пленочка из сырого яйца на воздухе схватывалась, заменяя кожу, но как уложить такого вот обожженного в постель? Да никак! – Есть амулет левитации? – обернулась я к рыжей. Странствующие ведьмы нередко летали на метлах, да и просто держали под рукой амулеты, чтобы избежать дорожной распутицы. – Есть, хочешь его подвесить? – рыжая сообразила быстро. – Иначе нельзя, – вздохнула я, – умрет от шока. – Сейчас принесу. Эти трое стабильны, но у седого внутреннее кровотечение. Не останавливается! Я взялась за следующего прямо на полу. Нашла источник внизу брюшины, неаккуратно вспорола мышцы и, пока рыжая бегала за амулетом, присыпала открывшуюся сетку сосудов порошком черной яблони. Зашить такое тонкое и нежное место я бы не сумела. Я и кожу шила криво и косо, а тут едва видимую трубочку… В общем, положилась на магию, других вариантов у меня не было. К счастью, все получилось – через некоторое время из раны вытолкнуло неаккуратные сгустки крови, а к приходу рыжей я уже накладывала для вида пару стежков на кожу. Остальных я лечила привычными способами – обмывала раны, вынимала каменные осколки, шила, накладывала повязки. Рыжая подвесила обожженного прямо над печью, справедливо заметив, что накрывать его одеялами нельзя, а вися в голом виде в воздухе, он быстро замерзнет. Марыська, сообразив, что от нее будет больше пользы в другом месте, убежала на кухню – менять пеленки и кормить молоком младшую. Петр разнес перевязанных магов по лавкам, я зевнула и сказала рыжей: – Спасибо за помощь! Сейчас поставлю бульон варить и отварчик кровоостанавливающий. Через часик надо будет всех проверить и напоить. – А вина у тебя нет? – рыжая посмотрела на свои руки. Под ногтями скопилась запекшаяся кровь, на щеке красовалось бурое пятно, да и одежда выглядела не особенно чистой. На себя смотреть в зеркало я откровенно боялась. То еще чучело, скорее всего! – Вина нет, – вздохнула я, – могу настойки налить вишневой, с пустырником! – Наливай!