Глава 34. Август

Идиотское название, совершенно дурацкое... Даже всезнающий google не сразу отыскал сведения о деревеньке, по нынешним сведениям заброшенной, расположенной в паре-тройке часов езды на машине. И всего-то, подумалось ей. GPS-навигатор проложил маршрут, насколько она поняла, приблизительный, исходя из данных, высвеченных на экране. И всё же соваться вот так сразу, побоялась, потому что не рассчитывала слишком сильно на информационную поддержку новомодных средств связи, как правило, в глуши теряющих сигнал и становящихся бесполезными. Озадачилась поисками атласа автомобильных дорог, перерывая ящики комодов, в начале второго часа ночи, вызвав удивление Лимона, недоумевающего отчего хозяйка не спит в положенное время, а устраивает беспорядок. Искомое всё же нашлось на самом дне одного из ящиков. Потрепанная, видавшая виды карта, неведомо как очутившаяся среди журналов и каталогов одежды. Таисия схватила её и придирчиво изучила маршрут, старательно обведя его красными чернилами, прикидывая в уме, за сколько времени сможет туда добраться, и стоит ли ехать прямо сейчас, в преддверии рассвета. Усталость отступала перед внезапно хлынувшим потоком адреналина, взбунтовавшимся в крови. И она решила, что откладывать не стоит. Либо пан, либо пропал. К тому же она боялась, что стоит ей отложить воплощение безумного плана хотя бы ненадолго, вся решимость растает без следа при свете нового дня, полного благоразумия. Потому она наскоро переоделась в лёгкие свободные брюки с блузкой и удобные, мягкие балетки и, потрепав пса по голове перед уходом, поспешно сбежала по лестнице во двор. Таисия села за руль своего автомобиля с бешено колотящимся сердцем, понимая, что пока не повернула ключ зажигания и не нажала педаль газа, можно ещё отказаться от этого безумного плана. Она основывалась только на одном слепом предположении и не могла быть уверенной даже в том, что Артём действительно там, не говоря уже о том, захочется ли ему вообще разговаривать с ней. Зная его крутой нрав, можно смело ожидать того, что пошлёт её на все четыре стороны...

Тонкие пальцы уверенно повернули ключ зажигания, мотор послушно заурчал, словно кошка, ластившаяся к хозяйке, и автомобиль плавно выехал из двора на проезжую часть. Согласно карте, большая часть дороги пройдёт без особого труда, даже несмотря на то, что выехала она ночью. Придётся плутать по каким-то просёлочным дорогам чуть позднее, а потом и вовсе плестись почти наугад, надеясь, что дороги в том краю всё ещё есть. Пока тело послушно выполняло команды мозга, автоматически управляя машиной, вклинивая её в ряды сотен таких же, спешащих куда-то, она размышляла о том, что скажет ему, если вдруг окажется, что она права... В груди заныло, стоило ей только представить, каким взглядом посмотрит на неё Артём, тяжёлым настолько, что от него иной раз непроизвольно подгибались колени и хотелось стать меньше и незаметнее, чем ты есть на самом деле. С чего она вообще решила, будто он всё ещё заинтересован в ней? Прошло около трёх недель с момента его исчезновения, а от него до сих пор не слуху, ни духу. Вполне может быть, что уже забылся в объятиях другой, и тогда все её слова и о ребёнке, в том числе, будут напоминать тщетные усилия брошенной и обиженной женщины удержать его подле себя. Несомненно, это будет со стороны выглядеть более чем жалко, но она во что бы то ни стало решила сказать ему всё то, что должна была вымолвить уже давно, но не решалась признаться в этом самой себе. Скажет всё, как есть, и пусть решает, нужно ли ему всё это. А от ребёнка она не собирается избавляться, ни за что. Только бы не ошибиться в своих предположениях...

Машина резво скользила по дороге, часы утекали прямо под колёса автомобиля, и уже начинал светлеть небосвод, обещая скорое наступление рассвета. Машина давно покинула пределы города и сейчас неслась по просёлочным дорогам, пока не плутая  и без видимых затруднений, но начал накрапывать дождь, вскоре переросший в сплошную ливневую завесу и пришлось сбросить скорость, передвигаясь медленно, как сонная черепаха. Едва дождь перестал лить, стало понятно, что ни о каком скором достижении цели и речи быть не может - дорогу развезло, и колёса автомобиля то и дело норовили скользнуть в сторону по склизкой грязи. Таисия постоянно сверялась с картой, боясь пропустить хотя бы один из многочисленных поворотов, но всё же приходилось пару раз разворачивать автомобиль и возвращаться к развилке, выискивая нужную тропку, едва различимую. Дорога уже порядком вымотала её - солнце уже взошло, вокруг было светло, но если верить карте, ей предстояло ехать еще около часа до последнего указателя. А оттуда уже было, как говорится, рукой подать - километров пять или около того. По обеим сторонам дороги возвышались густые посадки деревьев, иногда их разросшиеся ветви простирались едва ли не до середины дороги, вынуждая автомобиль по самому краю узкой дороги, если то грязевое месиво, вылетавшее из-под колёс автомобиля, можно было назвать дорогой. Машина уже давно справлялась с поставленной задачей только опираясь на волю случая и чуда, порой ей казалось, что автомобиль вот-вот застрянет в очередной топкой огромной луже, больше напоминающей болото, но машина всё же надсадно рычала и вытягивала себя из глубоких колдобин. Доехав до старого проржавевшего насквозь дорожного указателя, с облупившейся краской, Таисия облегченно вздохнула: можно было расслабиться. Кажется, что она почти у цели, стоит лишь свернуть вправо и через минут двадцать она будет на месте. Потёрла пересохшие ладони и вновь завела мотор автомобиля, направляя его в нужную сторону. Как оказалось, радоваться заранее не стоило - дороги не было вообще, через минут пять машина увязла в грязи, и как бы она не пыталась выехать из топкой грязи - колёса машины буксовали на месте, а сам автомобиль намертво увяз.

- Чёрт, - выругалась Таисия, уронив голову на руль. Можно было не ждать встречных машин - за всё время, что она ехала сюда, свернув на узкую часть дороги, ей встретилось от силы два автомобиля, и все они сворачивали в другую сторону. А если посмотреть на окрестности, то и вовсе можно было понять, что сюда давно никто не совался или ливень размыл дорогу так, что от пребывания кого-то еще не осталось и следа. Минут десять она сидела в автомобиле, не зная, что ей делать, раз за разом сверяясь с картой так, будто от частых взглядов эта заброшенная деревня могла чудесным образом возникнуть прямо перед ней. Нет, времена чудес давно миновали, а может волшебных чудес, сваливающихся просто так на голову и вовсе никогда не существовало, и следовало творить их самому.

Таисия еще раз посмотрела на карту, прикидывая расстояние - километра четыре, не больше. При нормальной скорости передвижения это расстояние можно было бы спокойно преодолеть за час, но в нынешних условиях можно было смело вдвое увеличивать время, необходимое для преодоления этой отметки. Поколебалась ещё минут пять и всё же вылезла из чистого аккуратного салона автомобиля, сразу же утонув в грязи едва ли не по щиколотку. Едва не взвыла от ощущения налипшей, склизкой грязи и, захлопнув дверцу автомобиля, начала движение в заданном направлении, стремясь обойти огромные разливы по краю, опасно скользя по грязи и уже матерясь в слух. Чудесное будет зрелище, если она поскользнется и полетит прямо в эту мерзкую коричневатую жижу. И надо же было этому упрямцу забираться так далеко!.. Ей бы и в голову не пришло прятаться где-то в глубинке, в подобной глуши, сбежала бы прочь на время, но в этом и была разница между ними, та самая разница, ради преодоления которой она упорно передвигала ноги по хлюпкой грязи, даже не будучи уверенной в том, что она найдёт того, кого ищет.

К исходу второго часа сил почти не осталось - пусть и дорога стала не такой вязкой и можно было пройти по самому краю, продираясь через заросли травы, но вымотала она её очень сильно. По обе стороны стояли старые разросшиеся деревья и виднелись развалины домов.

А тишина вокруг стояла такая, что хотелось лечь и лежать без движения на мокрой траве, впитывая эту тишину каждой порой кожи, расслабляющую, заставляющую задыхаться от невозможного ощущения, зарождавшегося где-то внутри, заставляющего сердце непроизвольно замирать и замедлять свой темп. Наконец, впереди показался кусок ветхого забора, и кажется, угол какого-то здания. Таисия приободрилась и ускорила, как ей  казалось скорость ходьбы, но на самом деле всё так же медленно тащилась вперёд, искренне желая, чтобы её мучения на сегодня на этом закончились. Кажется, это и было то место, о котором рассказывал Артём, вроде и дом похож по описанию. Таисия направилась к калитке, ведущей во двор, как увидела отделившийся от дерева силуэт высокого мужчины, лениво подошедшего в забору. Она подошла поближе, недоумённо посмотрев на верзилу, стоявшего с охотничьим ружьём в руках.

- Ты кто такая? - мужчина стоял, вскинув ружьё на плечо, недоверчиво оглядывая Таисию с ног до головы.

- Таисия, я к Артёму. А ты Чалый, да?

Она прислонилась спиной к ветхому забору, сил стоять на ногах почти не оставалось. Только мелкой дрожью ходили колени, грозясь подогнуться.

- Может и Чалый, а может и нет.

- Ты бы ружьё опустил, а? Или угрозу своей безопасности во мне увидел?

Чалый ружьё опустил, но как стоял в проёме калитки, так и остался стоять, разглядывая незваную гостью.

- Да какая из тебя угроза? Ты себя в зеркало видела? Драная кошка и то опаснее... Пешком что ли шла?

- Как видишь...

- Ну ты даёшь, там от развилки километров пять, не меньше. Я на внедорожнике и то не суюсь, а ты на своих двоих. Дорогу развезло после дождя. Сохнуть будет дня два, не меньше.

- Я заметила, что дороги нет, пока сюда шла. Запустишь меня или так и будешь на дороге держать?

- Насчёт тебя указаний не было. Борзый вообще никого пускать не велел, а баб сомнительной внешности тем более.

- А ты протащись по грязи несколько километров, я на тебя посмотрю, каким ты красавцем после этого будешь, - огрызнулась Таисия, злясь на этого лысого верзилу, держащего её на расстоянии, за воротами двора.

- Нужды такой не было, знаешь ли...

- Вот и радуйся, что не было. И дай Бог, не будет.

Этот спектакль ей надоел. Устало поднялась и пошла вперёд, прямо на Чалого.

- Отодвинься, - пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Тот не шелохнулся, глядя с усмешкой сверху вниз на хрупкую девицу, остановившуюся на расстоянии вытянутой руки.

- Наглая ты, я смотрю, - лениво протянул мужчина, но тем не менее отошёл, пропуская её внутрь и закрывая за ней калитку. Двор только издали казался таким же заброшенным, как у остальных разрушенных домов. За порослями кустарников, растущих у забора, виднелась ухоженная аккуратная поляна с опрятным деревянным домиком и парой строений размером поменьше, прилегающих к нему. Вдалеке под навесом стоял чёрный джип Артёма. Здесь он, внутри полыхнуло мгновенной радостью, и тут же погасло. Это лишь начало, первый длинный шаг из множества навстречу ему.

Чалый плёлся позади неё, не предпринимая попыток помешать ей, потому ей ничего не оставалось кроме того, чтобы самой решить, куда идти. Поднялась на крыльцо дома и толкнула дверь, открывавшуюся внутрь. Стащила с ног балетки, раскисшие от воды и грязи, недовольно морщась от вида почерневших пальцев ног. Внутри дома было чисто, и Таисия чувствовала себя неловко от того, что придётся шлёпать грязными босыми ногами по чистому полу. В доме стояла тишина. Она открывала одну дверь комнаты за другой, пока не наткнулась на ту, что служила спальней. Широкая кровать у стены под окном, стол, стул и видавший виды шкаф с покосившейся дверцей. На столе стояла стеклянная чашка с поломанными нескуренными сигаретами. Пальцы невольно пробежались по пустым смятым сигаретным пачкам. Значит, ещё не сорвался, всё так же пытается бросить... Открыла шкаф, чувствуя на себе пристальный взгляд Чалого, тенью следовавшего за ней.

- Был кто у него? - невольно спросила Тася, оглядывая чисто прибранную комнату и аккуратно сложенные стопки одежды на полках старого шкафа. Чалый недоумевающе уставился на неё. Придётся выражаться яснее.

- Бабы, спрашиваю, у него тут были или нет? - чуть нетерпеливо, с претензией. От одной только мысли о посторонней женщине внутри скручивалась в тугую пружину ревность.

 - Крутилось рядом пару штук. Сам их ему привёл. Нормальные девки, горячие. После баньки в самый раз, - осклабился Чалый,  -  только придурок этот как только они в баню к нему зашли, едва ли не  кипятком их с головы до ног обкатил и вытолкал. Сказал, не нужны ему ни бабы, ни водка. Тошно ему от одного их вида, знаешь ли. Так что зря ты по грязи в такую даль припёрлась.

- Это уж не тебе решать, зря или не зря, - вспылила Тася, - где можно вымыться?

Хотелось поскорее стянуть с себя промокшую от пота блузку и тонкие брюки, заляпанные до самых колен грязью.  Переодеваться было не во что - пришлось выбирать из одежды Артёма. Уже представила, как выбранная одежда будет на ней болтаться, и мысленно плюнула на это. Неподходящее место, чтобы щеголять в дизайнерских шмотках, придётся надевать, что есть.

- Баню вчера топили, но она уже остыла. Придётся тебе под летним душем умываться. Вода там не горячая, но и не ледяная. Потерпишь как-нибудь.

Чалый отвёл её на задний двор дома, показав на небольшую деревянную кабинку, закрывающуюся изнутри.

- Вот тут покрути, из бака вода польётся.

- Спасибо, - буркнула Тася, ожидая, пока Чалый соизволит убраться подальше.

- Зови если что, спинку потру, - хохотнул верзила, - я здесь неподалёку буду, пока чайник вскипячу.

Подождала, пока он ушёл, заперлась в кабинке и стянула с себя грязные до омерзения вещи, морщась от одного их вида. Далеко же ты забрался, Артём... Вернее не так, чтобы далеко, но найти непросто. На самом деле схрон, как сказал Иван Палыч. Кран повернулся нехотя, со скрипом. Первые струи воды показались обжигающе холодными, потом то ли вода стала теплее, то ли просто она привыкла. Торопливо намылила голову и тело, охотно вставая под слабенький напор еле тёплой воды, льющейся сверху, боясь, что в любой момент вода в баке закончится, и она так и останется наполовину в мыле. Так быстро она ещё никогда не умывалась, прочистила горло и ополоснула пену от зубной пасты этой же водой, неизвестно насколько грязной, но явно не кипячённой. Мелочи какие-то, отмахнулась она от своих мыслей. Быстро же он приучил её не обращать внимания на подобные неудобства, усмехнулась Таисия. Скажи ей кто-нибудь всего несколько месяцев назад, что она будет мыться водой из старого ржавого бака в какой-то Богом забытой глуши, она бы только посмеялась. Но вот она здесь, в вымершей полностью деревеньке, с парой покосившихся от времени домов, радуется только тому, что первый шаг уже сделан. Осталось ещё немного... Наспех вытерлась коротким серым полотенцем, облачаясь в одежду Артёма. Длинные мужские носки раскатались по всей икре почти до колен, брюки пришлось подхватить ремнём, застегнув его на самое крайнее отверстие. Рукава болтались на тонких запястьях. Подкатила их, но всё равно со стороны, наверное, походила на Арлекина. Образ довершали ботинки на несколько размеров больше её родного тридцать седьмого. Красавица, ничего не скажешь. Но иного выбора не было. Скатала грязную одежду в ком, закинув его в большое ведро, стоявшее рядом с "душем", и подошла к Чалому, терпеливо дожидающемуся её за деревянным столом, стоящим под небольшой беседкой, чуть поодаль.

- Теперь на человека похожа, а то пришла как кошка драная, вся в грязи, аж смотреть жалко было, - одобрительно кивнул Чалый, наливая в жестяную кружку горячего чая, - пей.

На столе стоял чайник, жестяная банка с рафинадом и чашка, накрытая полотенцем. Тася приподняла полотенце, увидев пирожки, манящие подрумянившимися боками. Желудок сжался от голода. Казалось, её больше не выворачивает наизнанку. Отхлебнула горячего крепкого чая, который она подсластила парой кусков рафинада, с наслаждением вонзая зубы в пирожок. С картошкой, как оказалось.

- Говоришь, баб не было, а еда домашняя, - прожевав кусок теста, сказала Таисия, глядя на Чалого.

- Это Борзый решил без баб обойтись, а я в монахи не записывался. Есть тут неподалёку одна деревенька, наведываюсь туда время от времени.

- Сам он где сейчас? - пытливо посмотрела в глаза Чалого, будто взглядом могла заставить его сказать правду.

- Да здесь он, здесь... Чего распереживалась-то так? Ешь давай, зелёная какая-то совсем.

Тася провела рукой по лицу - тошнота уже прошла, но ставшая привычной утренняя слабость давала о себе знать: иногда перед глазами начинали мельтешить мелкие чёрные точки и немного кружилась голова. Она надеялась, что крепкий чёрный чай с сахаром придаст ей хотя бы немного сил.

- Артём сейчас где? - повторила она вопрос.

- Зачем он тебе? Он сейчас никого видеть не хочет.

- Какая разница? Хочет не хочет... Нужно увидеть его - и всё.

- А я тебе говорю, оставь его в покое. Ни с кем не разговаривает, как дёрнул из столицы. На меня выматерился пару раз, и всё. Так что не лезь на рожон.

- Тебя спросить забыла, - усмехнулась Тася.

- Вот именно - забыла, - сказал, как отрезал, Чалый без тени малейшей улыбки на лице. И немного помолчав, добавил, - на озерце он неподалёку. Но соваться я к нему не советую - хуже только себе сделаешь.

- Что, пьёт?

- Ха, краля... Если бы пил. Не пьёт, рыбу ловит. Встаёт ни свет ни заря - и целый день там торчит. Поймает рыбу здоровенную, блядь, и отпустит. Тьфу, смотреть тошно.

Чалый сплюнул в густую траву, росшую рядом со скамьёй, и усмехнулся.

- Спасибо за чай. Куда идти-то? - отодвинула от себя наполовину опустевшую жестяную кружку с крепким чаем, вставая из-за стола.

- Упёртая, да? Вот мне бы на таких баб красивых везло и на рыбалку, эх... А может в лесок свернём?

Чалый загоготал, откровенно веселясь над мгновенно изменившимся выражением лица Таси, глядя на её побелевшие пальцы, стиснувшие край стола.

- Успокойся, белобрысая, пошутил я. Разрядить обстановку захотелось, а то выглядишь так, словно на эшафот идти собралась.

Может, он и прав. Отчасти. Принесла повинную голову на суд, но нужна ли она Артёму теперь, после того, как оттолкнула его от себя отказом?

- Вот, смотри, - Чалый подошёл к ветхому забору, пинком открыв калитку заднего двора, - по этой тропинке иди через пролесок. Там недалеко, всего километра полтора-два, не больше. Смотри под ноги внимательнее,  не сворачивай на маленькие тропки, можешь заблудиться.

Чалый махнул рукой на узенькую тропинку и выжидающе посмотрел на девушку: идти с ней он явно не собирался.

- Не смотри на меня, я туда не сунусь. Мне Борзый в прошлый раз чуть ухо не отстрелил, - пожаловался он, почесав ушную раковину, залепленную сверху пластырем.

Ну что ж. Сама - так сама, нужно было довести дело до конца. Отряхнула крошки с одежды и пошла в указанном направлении, то и дело выскальзывая ступнёй из крупных мужских кроссовок.

- Смотри, обувь не потеряй. Или мои можешь надеть, они тебе как раз по размеру придутся, - крикнул вслед Тасе Чалый, беззлобно посмеиваясь. Его явно забавляло, как ноги Таисии то и дело выскальзывали из ботинок Артёма, а взамен и того лучше предложил свои флотилии размера так сорок пятого, как минимум.

Опять шлёпать пешком, с тоской подумала она, автоматически переставляя ноги и стараясь следовать совету Чалого - не сворачивать на мелкие боковые тропки. Радовало только одно, что она всё же смогла найти Артёма, сбежавшего прочь и спрятавшегося в глуши. Удалось осуществить примерно половину задуманного, всё остальное будет зависеть от того, захочет ли он услышать её.

Пролесок постепенно расступался, открывая вид не небольшое озерцо, окруженное пологим бережком и кое-где видневшимися зарослями камыша. Артёма она заметила сразу - тот неподвижно стоял в воде с удочкой в руках. Мужчина стоял к ней спиной и она постаралась подобраться к нему бесшумно, осторожно передвигая ногами. Однако он каким-то образом услышал её тихие, осторожные шаги:

- Зачем пришла? - голос прозвучал резко, чуть зло. Стоял Артём всё так же неподвижно, даже не повернул головы в её сторону. От окрика она вздрогнула, сердце больно кольнуло и пустилось вскачь. Вся её решимость разом куда-то пропала от одного вида его крепкой широкоплечей фигуры, стоящей посреди озера по пояс в воде.

- Откуда ты узнал, что это я?

- Чалый сюда не сунется, я ему чуть голову не отстрелил за это. А ты хоть и лёгкая, но топаешь словно медведь. Как нашла меня?

- Ты же сам говорил мне как-то об этой деревеньке...

- Оказывается, ты на самом деле меня слушала? Я-то думал, что ты только изображаешь заинтересованность, - хмыкнул Артём. Кричать издалека было неудобно, Таисия осторожно приблизилась к самой кромке воды.

- Как пришла? - задал вопрос Артём, - Здесь уже пару дней дожди, дорогу размыло напрочь. Чалый второй день подряд от тоски чуть не сдыхает оттого, что к бабе своей в деревню попасть не может.

- До последнего поворота ещё можно было проехать, оттуда уже пешком пришлось идти.

- Пешком? - голос Артёма звучал удивлённо, голова немного повернулась в её  сторону, но оборачиваться он так и не стал, - там же грязи немерено.

- Пришлось запачкаться.

- Наааадо же.... Вот только зря ты свои ножки испачкала, золотая девочка. Поворачивай обратно, дорогу до дома легко найдёшь. А я Чалому скажу, пусть тебя доставит до твоего автомобиля. Хоть на машине, хоть на тракторе, хоть на своём горбу. Плевать. Нечего тебе здесь делать.

Его слова больно хлестнули, словно пощёчина. Не хочет её видеть. Первой мыслью было броситься назад, сломя голову, от его озлобленного тона, но заставила себя остаться на месте. Глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и слёзы, рвущиеся откуда-то из глубины.

- Я приехала не для того, чтобы уйти вот так сразу, не поговорив с тобой.

- Да не о чем нам с тобой разговаривать, Тася. Мне кажется, ты всё сказала ещё тогда, в столице. Возможно, тебе стало скучно и ты решила ещё немного развеяться. Вот только не мальчик я уже, чтобы играться в чувства. Уходи лучше. Не хочу опять с тобой... На дно ты меня утянешь, Тася, а потом пройдёшься по мне как ни в чём не бывало. Возвращайся в столицу, найдёшь там себе нового ухажёра в два счёта. Только ручкой махни - любой за тобой пойдёт. Даже этот мудак, которого я от тебя отцепил в первый день нашей встречи.

Таисия молчала. При чём тут Алексей? На что он намекает?

- Что замолчала? Не знала, да, что этот хмырь не отстал так просто. Пришлось ещё пару раз предупредить его лично и даже пригрозить кое-чем посерьёзнее, лишь бы не дежурил возле твоей работы и дома. Удивлена? Не стоит... Можешь спокойно вернуться и набрать его номер, прибежит к твоим ножкам, будете с ним дальше крутить шарманку своей любви. Сойдётесь, разойдётесь, потом опять по новой. Будет интересно, я тебе гарантирую.

- Мне уже давно плевать на него и всё, что с ним связано, - сказала, чуть морщась, Таисия. Так оно и было - растаяло наваждение Алексеем, как сигаретный дым в воздухе, причем уже давно. Пожалуй, с самым первым появлением Артёма дурман начал рассеиваться, обнажая за собой лишь пустоту, показывая, что ничего кроме страстного секса между ними с Алексеем не было и попросту быть не могло. И как-то не больно от осознания этого, просто ушло далеко-далеко, даже немного смешно от того, что раньше так сильно дёргало от мнимого увлечения.

- Не проблема. Мужиков хватает.

- Мне не нужны какие-то другие мужчины, мне нужен ты, Артём.

Голос сорвался, сойдя на нет, на шёпот, едва ли слышный им. А он не делал ни единого движения ей навстречу - всё так же стоял к ней спиной, затылком, локтями, но только не лицом, в которое хотелось взглянуть, увидев в его глазах то самое чувство, что волновало её кровь и наполняло пьянящим восторгом до самых краёв. Осторожно погрузила ноги в воду у самого берега и начала идти к нему. Вода сразу же заполнила кроссовки, и они, утяжелённые, начали соскальзывать со ступней. Один кроссовок остался в вязком иле озёрного дна, второй хлюпнул пару раз, упорно продолжая держаться на ноге, но проку от него одного не было никакого. Подцепила его пальцами второй ноги и сняла, облегчая себе движение. Вода в озере была студёная, мигом охладила ноги и поползла предательскими мурашками холода вверх по ногам, быстро расползаясь по всему телу.

- Ты что, совсем сдурела? Вылезай из воды! - окрикнул Артём, услышав, как Таисия шлёпает по направлению к нему.

- Не вылезу. Пока до тебя не доберусь и не поговорю с тобой.

- Стой, где стоишь. Не вздумай идти вперёд. Просто поверни назад и топай к дому. Не о чем нам с тобой разговаривать. Уходи!

Упрямый. По одному тому, как напряжена была шея, понимала, какое выражение сейчас на его лице -угрюмое, брови насуплены, смотрит волком и едва ли не рычит от злости, кидая яростные взгляды тёмно-карих глаз. И ей надо было добровольно сунуться сейчас в пасть к этому зверю, надеясь на то, что не перекусит ей шею.

- Блядь, Тася. Не зли меня. Я тебе сказал, стой, где стоишь. Нечего тебе идти ко мне. Не хватало, чтобы ты ещё под воду ушла.

- Ты же не уходишь, - ответила Тася, продолжая передвигать ноги по вязкому дну, уже выстукивая зубами мерную дробь.

- Я эти места знаю, как свои пять пальцев. А вот тебе ничего не стоит оступиться и попасть в одну из глубоких ям, рухнешь сразу туда, с головой.

- Вытащишь меня, Артём? Я же плавать не умею. Или будешь смотреть, как захлёбываюсь водой?

- Плевать. Сама виновата будешь.

- Может быть. Но и ты тоже хорош. Не дал мне шанса высказаться, огорошил своим предложением и сбежал в закат, услышав одно единственное "нет". Не поняв, что именно за ним стоит.

- А чего понимать, Тася? Нет за ним ничего. Пустота. Пустяк, временное увлечение. Подержался за твою юбку, попробовал на вкус - и довольно, да? Пошёл бы ты на хрен, Артём, со своими запросами, куда большими, чем просто секс!

Он повысил голос, разозлившись, перехватил удочку и разломал её надвое, отбросив в сторону. С нескольких метров, разделяющих их, было видно, как играют желваки на лице и насколько он взведён, как тугая пружина, готовая сорваться с удерживающих её крючков в любой момент, круша всё на своём пути.

- Ты дурак, Тёма, дурак. Нужен ты мне! Весь! Целиком, какой есть со всеми своими недостатками и достоинствами. Люблю я тебя, но не могу так просто... Мне страшно, понимаешь? Сколько мы знаем друг друга? Несколько месяцев? А вдруг этого недостаточно? Вдруг мы разбежимся совсем скоро? А что если мы создадим что-то большее, чем просто пара, и не сможем это удержать? Ты же знаешь, как это было в моей семье... Да ты сам рос без семьи, тебе понравилось? Неужели не жалел ни о чём и не хотел для себя иного?

Тася сделала шаг вперёд, чуть больший, чем все предыдущие и почувствовала пустоту, за которую не ухватиться. Нога ушла куда-то вперёд, на дно, а за ней и всё тело рухнуло, нелепо взмахнув руками. На краткий миг стало страшно до ужаса и из горла вырвался лишь слабый писк, но тут же ноги почувствовали опору вязкого дна. Только хлебнула немного воды и одежду намочила ещё больше, стоя теперь в воде по грудь. Дрожащей рукой провела по лицу, снимая мокрую завесу с глаз: Артём развернулся к ней лицом с крепко сжатыми губами и раздувающимися ноздрями, смотрел прямо ей в глаза, пронзая насквозь взглядом, бросающим обвинения тяжёлые, как камни, тянущие на дно. Молча глядел, не отрывая карих глаз, ожидая, что она продолжит. Только учащенное дыхание вырывалось из крепкой груди.

- Не молчи, пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь? - взмолилась Таисия, чувствуя себя ещё меньше от его взгляда, - ты же умеешь успокоить, подобрать слова, пусть не изящные и напыщенные, но верные. Помоги мне, прошу. Я на самом деле хочу большего, чем есть и чем было у нас. Тебя хочу рядом с собой... Надолго, на всю оставшуюся жизнь, но мне страшно. Я не знаю, как справиться с этим страхом, он просто накрывает меня с головой и не даёт мне дышать, понимаешь?

Ни слова в ответ - молчание, тягучее и ледяное, как вода в озере, и такое же тёмное, скрывающее за собой его от неё.

- Мне страшно, понимаешь ты или нет? - крикнула, чувствуя, как слёзы всё же прорвали плотину её внутренних сил, теряющих способность сопротивляться, - мне самой страшно... И ему, маленькому, тоже. Нам обоим.

Лицо Артёма расплывалось из-за слёз, застилавших ей глаза, но всё же заметила, как изменился его взгляд сначала на изумлённый, потом на радостный, а после  - на разъярённый.

- И ты, дура, торчишь тут, в ледяной воде?

Артём метнулся к ней размытой тенью, подхватил на руки и понёсся вперёд, выбираясь из озера, бегом преодолевая расстояние до дома. Он прижимал её к груди так крепко, что не было возможности даже поднять голову и посмотреть ему в лицо, пришлось всю дорогу провести, уткнувшись носом в плотный материал рыбацкого костюма, ощущая бешеное биение его сердца где-то там, под слоями одежды, ловя ритм его учащенного дыхания и выслушивая его ругань о её безрассудстве и эгоизме. Плевать, пусть кричит, сколько угодно... Артём пинком раскрыл дверь дома и торопливо внёс её в спальню, дёргая изо всех сил намокшую одежду, прилипшую к телу. Она не поддавалась даже напору его сильных рук. Ругнулся матом и достал из стола охотничий нож, распарывая одежду на Тасе, пребывавшей в каком-то блаженном оцеплении с того самого момента, как он подхватил её на руки. Он же быстро раздел её донага и, завернув в одеяло, словно маленького ребёнка, усадил на кровать, накрывая сверху пледом.

- Холодно, да? Замёрзла, дурочка, как ледышка! - бормотал он, растирая холодные ступни в крупных горячих ладонях, потом резко метнулся к окну, распахивая его:

- Чего сидишь, болван?! Баню иди топи, - крикнул он Чалому через весь двор, мгновенно обернулся к Тасе, проведя рукой по коротким волосам, - подожди... Вроде нельзя беременным в баню, температура слишком высокая. Так что же тебе можно?

Артём остановил взгляд своих глаз на её лице, какой-то совершенно безумный, счастливый и не верящий в произошедшее, шагнул к ней, разом сокращая расстояние между ними, опустившись на кровать рядом с ней.

- Тебя, - прошептала Таисия, приближая своё лицо к нему, - мне можно тебя.

Она притянула его к себе, отчаянно целуя губы, гладя пальцами короткие волосы, чувствуя, как весь мир вокруг растворяется в биении двух сердец. Нет, не двух, трёх. Тук. Тук. Тук.