Глава 17. Константин.

Квартира. Раннее утро воскресенья. 4:17.

Я никогда не понимал смертных.

Серьёзно. За свои сотни лет я видел много странного: ритуалы, жертвоприношения, войны, чуму, гладиаторов, инквизицию. Но ничто не сравнится с желанием смертного начать сверлить стену в четыре утра воскресенья.

ДР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р.

Звук пробивал череп насквозь, ввинчивался прямо в мозг и там радостно пульсировал.

Я открыл глаза.

Рядом Доми дёрнулась, зарылась лицом в подушку, натянула одеяло на голову.

— Кость, — глухо из-под подушки.

— М?

— Убей его.

— Кого?

— Соседа. Который сверлит. Убей медленно. Чтобы мучился.

Я прислушался. Дрель за стеной не просто сверлила — она выводила какую-то мелодию. Ритмично, с чувством, с толком, с расстановкой. Кто-то явно решил повесить полку. В четыре утра. В воскресенье.

— Может, просто поговорить? — предложил я.

— Кость, — она приподняла голову, и даже в темноте я увидел её глаза. Красные, бешеные, полные жажды убийства. — Я из-за тебя вчера не выспалась. Ты сам знаешь, почему. Сделай так, чтобы я хоть сейчас поспала. Или клянусь Бездной, я пойду сама. И ему мало не покажется.

ДР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р.

— Он полку, что ли, вешает? — простонала Доми. — В четыре утра? Какая, в задницу, полка?!

— Может, у него смена ночная?

— Мне плевать! Пусть вешает полку в своё личное время, а не в моё личное время сна!

Я вздохнул и сел на кровати.

— Ладно. Иду разбираться.

— Убей, — повторила она. — Медленно. С выкручиванием конечностей.

— Посмотрим по обстоятельствам.

Я натянул штаны, вышел в коридор. Дрель за стеной набирала обороты. Сосед явно вошёл в раж.

Я постучал в дверь.

Тишина. Дрель замолкла.

Через минуту дверь приоткрылась. Заспанный мужик в трусах и майке, с дрелью в руке, смотрел на меня мутными глазами.

— Вы с ума сошли? — спросил я. — Четыре утра.

— А чё такого? — удивился он. — Я не работаю, мне удобно.

— Мне не удобно. Моей девушке не удобно. Всему дому не удобно.

— А вы кто?

— Сосед. Из двадцать третьей.

— А, — он почесал пузо. — Ну, извините. Я ща быстро.

— Быстро — это когда?

— Минут двадцать.

— Двадцать минут дрёли в четыре утра?

— Ну... да.

Я закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Контроль. Совет велел контроль.

— Слушай, друг, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Давай договоримся. Ты откладываешь дрель до десяти утра. А я не превращаюсь в демона и не вырываю тебе позвоночник через задний проход.

Мужик моргнул.

— Чего?

— То, что слышал.

Он посмотрел на меня. Потом на дрель. Потом снова на меня. Видимо, что-то в моём лице ему не понравилось, потому что он отступил на шаг.

— Ладно, — сказал быстро. — Я потом. Утром. После десяти.

— Договорились.

Я развернулся и пошёл обратно.

Дверь за спиной захлопнулась. Тишина. Благословенная, прекрасная, гробовая тишина.

Я вернулся в спальню. Доми лежала на спине, смотрела в потолок.

— Убил?

— Договорился.

— Я просила убить.

— Он согласился подождать до десяти.

Она повернула голову. Посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты добренький стал, — сказала без осуждения, просто констатируя факт. — Раньше бы вырвал что-нибудь.

— Совет велел контроль.

— Плевать я хотела на Совет. Они нас в ссылку отправили, а мы тут с соседями договариваемся. Позорище.

Она отвернулась к стене, натянула одеяло.

— Иди сюда. Грей. И запомни: если он начнёт сверлить до десяти, я пойду сама. И тогда уже никого не остановлю.

Я лёг рядом, прижался к её спине, обнял.

— Хорошо.

— Кость.

— М?

— Нам к вечеру ещё на каток. Ты обещал. Не забудь.

— Не забуду.

— Я хочу, чтоб как в кино. Чтоб снег, огоньки, чтоб ты меня за руку держал и чтоб никто не умер.

Я замер.

— Почему это кто-то должен умереть?

— Ну... обычно вокруг нас кто-то умирает, — она зевнула. — Закон подлости. Хоть раз без трупов.

— Постараемся.

Она уже не слышала — заснула.

Я лежал, смотрел в потолок и думал о том, что первый снег, по прогнозам, будет через пять дней.

Каток. Снег. Огоньки.

Кровь. Холодное тело. Разорванная шея.

Я сжал её сильнее.

— Не дам, — прошептал я в темноту. — Никому.

За стеной было тихо. Сосед услышал угрозу. Или просто решил поспать.

Какая разница.

Главное, чтобы она спала.