Глава 10 · Скованная льдами

Мы пролетели над огромным дворцовым комплексом с голограммами фонтанов и, не снижаясь, ушли куда-то в сторону. Постройки попадались все реже. Среди них почти не встречалось современных, в большинстве своем они походили на старинные крепости.

Неуместно, но… у меня кончики пальцев кольнуло.

Ненормальная, знаю.

Обожженное ледяным браслетом запястье болело и чесалось. Как и предупреждал Эрихард в самом начале, его оэни не защитит меня от кронса.

– Убьете меня? – спросила бесцветным голосом.

– Разумеется. – Ответ развалившегося на кожаном сиденье мужчины мог посоперничать с моим в части отсутствия эмоций, мог даже выиграть.

Слова служили лишь ширмой. Для обоих.

Совершенно случайно – ладно, признаюсь, я хотела этого, но понятия не имела, как осуществить – я уловила его эмоции. Всего на миг. Хорошая новость, они все-таки существовали где-то внутри. Но их суть… Не припомню, чтобы испытывала такое же сильное отвращение. Меня чуть не стошнило.

Зависть. Бешеная зависть к каждому, кто счастлив, кого любят. До темноты перед глазами и скрипа зубов. Ох, как Арнорх ненавидит нашу с Эрихардом историю! Я сама на секунду ее возненавидела всей душой… пока не выпихнула из себя чужие чувства. Фу.

И страх. Страх потерять то, что «досталось ему по праву рождения». Страх, что это украдут, отберут. Кто-то более сильный, более одаренный, более любимый окружающими, молодой. Панический страх, переходящий в ужас.

Откинувшись на мягкую спинку, я некоторое время боролась с головокружением.

Когда оно прошло, исчез и мой страх. Я подозревала, что, скорее всего, мне конец, и это было обидно. Но жалкого человека, развалившегося на сиденье напротив, я не боялась.

У него самый минимум ледяной магии, но удобная способность обращать любое колдовство против него в обратную сторону.

В нем нет и десятой части упорства Эрихарда.

А за его спиной тянется алый шлейф из разрушенных или, того хуже, отнятых жизней.

Презрение. Вот что я сейчас чувствовала.

Тем временем впереди показалась чуть сияющая в темноте ледяная гряда. Слоттерс подлетел почти вплотную к ней и начал снижаться. Там и специальная посадочная площадка имелась.

Но кругом только льды и снег.

Кажется, посылая кого-то в ледники, я накаркала и отправила в них себя.

Сели.

Двери уехали вверх.

Несмотря на защиту оэни, холод промораживал насквозь.

– Нравится? – насмешливо спросил кронс.

Красиво, но…

– Нет!

Больше разговоров не было. Меня выволокли из слоттерса и потащили туда, где в ледяной глыбе виднелся проем. Пещера? Вот вообще не удивилась, обнаружив, что вход закрывает железная дверь. Алыми лампочками мигала система охраны. Видимо, не все тут изо льда.

Кронс управлял местной техникой с помощью приложения в телефоне. Скоро проход открылся.

Мы устремились вглубь ледяными коридорами.

– Что это за место? – От холода едва получалось дышать, но я еще как-то ухитрялась дергаться в руках охранника.

Впрочем, не так сильно, чтобы он обратил на это внимание.

– Старая тюрьма, – любезно просветил меня сам правитель Тенерры. – Для преступников, приговоренных к смерти.

– Но я…

Камера. Точно с такой же железной дверью.

– Оцени мою милость, ты здесь одна, – с подленькой улыбкой сообщил Арнорх. – На все горы. Как прогрессивный правитель, я стараюсь не пользоваться такими вот драконовскими методами.

Сволочь!

Меня толкнули внутрь.

Лед там был какой-то особенный, даже обувь с цепляющейся подошвой скользила.

Дверь с противным звуком закрылась. Больше того, начала стремительно затягиваться льдом. Через пару минут уже было сложно сказать, где на самом деле она находилась.

Кругом был лед.

И холод такой, что дыхание норовило замерзнуть в легких.

А еще невообразимая, непередаваемая красота.

В этом вся Тенерра. Прекрасна, но… опасна до смерти.

Роль камеры исполняла самая настоящая ледяная пещера. Просторная, с высокими сводами и множеством причудливых выступов. Отдельно следует упомянуть свет. Синеватые сумерки с изрядной примесью серебра и крошечными золотыми огоньками. Красиво, аж дух захватывает. Хотя нет, это от холода. Главное, что я не осталась в кромешной темноте.

Интересно все-таки, это свет снаружи так преломляется или светится что-то внутри ледников?

Простояла совсем недолго, любуясь, но когда приняла решение исследовать территорию, с трудом смогла пошевелиться.

Ясно. Останавливаться нельзя, надо все время двигаться.

Побродив по пещере, я пришла к неутешительному выводу, что запасного выхода отсюда нет. Предсказуемо, но… все равно обидно. Спина ныла. Хотелось присесть на один из ледяных выступов, а нельзя.

Если сяду, уже не смогу подняться.

Замерзну.

А так что?

Может, я просто растягиваю мучения?

Но самой пугающей была другая мысль. Эрихард. Жив ли он? Что с ним сделали? Плохо слушающейся рукой я потрогала плечо и так и не сумела определить, чувствую ли оэни. Вот теперь стало по-настоящему жутко. Не за себя.

Наверное, его убили.

Или все-таки ждут на завтрашнем испытании? Любое его действие будет обращено против него же, и Арнорх одержит красивую победу. Ненавижу! Заодно и другим покажет, что случается с глупцами, которые хотят изменить мир.

Но тогда все увидят, что меня нет, и информация о похищении может просочиться…

Логичнее и безопаснее для кронса избавиться от противника еще до испытания.

По щеке скатилась слезинка.

– А-а-й!..

Я схватилась за лицо. В местном холоде слезы обжигали. Мокрому месту стало в несколько раз холоднее. Больно так, что в голове отдается.

Сил оставалось все меньше.

Я еле топталась на месте, далеко уже не ходила.

Мысли ползали в голове сонными мухами. Не мысли даже, картинки-видения. Я бегу от преследователей и залезаю в слоттерс к Эрихарду. А он такой холодный и пугающий… Тогда я и представить не могла, что всего через несколько дней буду умирать от одной мысли, что его больше нет. А потом он нес меня на руках перед семьей. И целовал бесчисленное множество раз.

Слезы уже беспрестанно катились по щекам. Жгли кожу, но какое это имело значение?! Я так устала…

Спать хочется.

Ноги подогнулись, и я осела на ледяной пол.

Боли даже не почувствовала.

Глаза закрылись.

Холод, выжигающий жизнь, уходил по капле. Вместе с сознанием.

Мне снились сны, чего вообще-то умирающим не полагается. Ну, я так всегда почему-то считала.

Где-то капала вода.

Кап-кап.

Кап.

Ужасно раздражало.

Потом я летела в слоттерсе через переход. На душе было горько, по щекам катились слезы, а при малейшем неловком движении напоминала о себе тупая боль где-то в теле. Я еще не поняла, где точно, но отчего-то расплакалась горше.

– Ллана!..

Эрихард. Он звал меня.

– Ллана!

В своем сне я задала слоттерсу команду увеличить скорость. В голове – не у меня настоящей, а все еще у той, из сна, – прочно засело знание, что переход вот-вот перенастроится. Надо успеть.

– Ллана, очнись!

Мм-м?

Кажется, это не во сне.

Возвращаться в слишком жестокую реальность разум отказывался. А пошевелиться просто не получилось.

– Лланка… – По ощущениям, меня перевернули. – Это я виноват.

Треск ткани. Магия и оэни.

Узор отказывался реагировать.

Но на меня внезапно навалился мучительный холод. Тело начала бить крупная дрожь.

– Вот так. Ты жива.

Такое чувство, что к сожалению.

Спать. Спрятаться как можно дальше от любых раздражителей. Глубже нырнуть в уютную темноту. Может, навсегда там остаться. Хватит с меня.

И тут до заторможенного сознания дошло: Эрихард!!! Он жив.

Я распахнула глаза.

Правда он.

Скула подбита, в уголке рта запекшаяся кровь, одежда местами порвана, но арлорд жив. И, возможно, скоро станет кронсом.

Сказать, как я рада его видеть, не получилось. Губы отказывались двигаться. И остальное тело тоже. Дрожь становилась все сильнее. Перед глазами плыло.

– Вот так, – почему-то довольно прошептал Эрихард и подхватил меня на руки. – Давай выбираться.

Оказалось, что ледяную тюрьму охраняют. Я видела огоньки камер, дважды нам попадались люди в форме. Главное, мы им не попались. Поначалу Эрихард прятался, прижимался к стенам, уходил в свободные коридоры. Но потом вдруг шагнул туда, где дежурил охранник. И… ничего. Мы прошли к выходу, никто и не заметил.

Мои способности.

Я ушла в себя и забрала с собой Эрихарда.

Ничего себе!

Удивилась и отключилась окончательно.

Следующее возвращение в реальность оказалось еще более неприятным.

На мне не было одежды. Эрихард растирал меня чем-то резко пахнущим. От этого запаха начали слезиться глаза. Кожа горела и зудела. Губы потрескались, и вместо слов опять получился лишь протестующий всхлип.

– Потерпи, – приказал ледяной. – Скоро станет получше.

Не верю, что это правда происходит со мной.

Погано и голова разламывается. А еще стыдно. Кошмар какой-то.

Но уже не трясет.

Снова всхлипнула.

«Жених» всмотрелся в мое лицо, оценил состояние и принялся заговаривать мне зубы. Рассказывал волшебные сказки Тенерры, про магию, цветы, растущие прямо в снегу, из стеблей которых делают самые дорогие местные ткани, и девушку, когда-то собиравшую эти волокна, а потом навсегда ставшую кошкой ради сохранения магии в Тенерре. Фели. Потом про красный лед, оставшийся на месте гибели сына первого кронса. Тот парень стал первой жертвой в борьбе за власть тенерской знати, и магия решила навсегда сохранить этот след.

Отключиться не получалось, но голос Эрихарда помогал немного отрешиться от реальности. Сказать бы ему, что сказки должны быть веселыми… или хотя бы с добрым концом. Но вряд ли такие найдутся в его голове. А еще я видела, что он устал, ему тоже страшно и он держится из последних сил.

Пусть говорит.

Ему тоже так легче.

Закончив с растиранием, Эрихард завернул меня в одеяло и крепко прижал к себе.

Я, кажется, только на минутку глаза закрыла… а оказалось, что несколько часов проспала.

Место выглядело незнакомым. Каменный пол, софа, на которой я лежала, несколько пустых каменных чаш разных форм на полках. Никакой техники. Источником света служил вертлявый кругляш, созданный Эрихардом.

Потянулась и проглотила зевок. По ощущениям, на жизнь вперед выспалась. При следующем движении обнаружила, что на мне под одеялом по-прежнему ничего нет.

Эрихард грел воду, для чего ему приходилось вызывать пламя. Оно ревело и закоптило большое блюдо, которое использовал маг, но его самого не обжигало, а вода в левитирующей над огнем каменной чаше уже булькала.

Вот так.

Не только ледяная магия.

Что я проснулась, «жених» пока не заметил.

– Где мы? – решила привлечь к себе внимание вопросом.

– Возле вулкана. – Взгляд, скользнувший по мне, в короткую долю секунды из обеспокоенного стал виноватым. – В заброшенном доме. Здесь много таких.

Порядок он, наверное, навел с помощью магии.

Все правильно.

– Нас здесь не найдут?

– До сих пор же не нашли. – Эрихард высыпал какие-то травы в кипяток. – На самом деле, это твоя заслуга. Ты несколько часов нас закрывала.

Похвалы не было, но я раскраснелась и смущенно поерзала под одеялом.

Эрихард создал над чашей купол, чтобы травы заваривались, после чего повернулся ко мне:

– Ты как? Отогрелась?

– Ага.

Лучше бы он продолжал смотреть куда-нибудь в другую сторону. Я натянула одеяло до самого подбородка и все равно чувствовала себя под его взглядом обнаженной. Впрочем, как выяснилось, «жениха» в тот момент занимали отнюдь не мои прелести.

– Ненавидишь меня? – спросил буднично и впился в меня каким-то обреченным взглядом.

– Что?!

Хитросплетения его логики оказались еще запутаннее моих.

– Я втравил тебя в историю с помолвкой и испытаниями. – Он будто зачитывал себе обвинения. – По моей вине ты чуть не погибла. Ллана, у тебя есть все основания меня ненавидеть.

Блин.

Я медленно выдохнула, собираясь с мыслями.

В его интерпретации все выглядело гораздо страшнее, чем я чувствовала.

– Нет.

– Нет? – Он не поверил, потому что… боялся поверить.

Пошевелила шеей, пока она не затекла, и подтянула одеяло повыше.

– Честное слово, это не самое худшее, что со мной делали.

Ляпнула и прикусила язык, но было уже поздно.

Внутри себя я смеялась. Ведь если вдуматься, история повторилась один в один. С той разницей, что тогда было солнце и ожоги от него, только благодаря наличию среди маминых невест отличного доктора не оставшиеся навечно на моей коже следами, а теперь мороз. Оба раза мне никто не желал смерти всерьез. Оба раза я пострадала случайно. Но людей из прошлого я если и не ненавидела, то близко к тому, а Эрихарда… нет.

Совсем нет.

Ничуточки.

И это пугало, если вдуматься.

Следовало бояться.

Бежать без оглядки.

Но я полулежала на неудобной софе и пыталась успокоить «жениха», который, похоже, последние часы только тем и занимался, что грыз себя изнутри.

– Расскажи мне. – Эрихард согласился сменить тему, но на своих условиях.

– Нет!

– Ллана!

За эти дни многое поменялось. Я больше не отводила взгляд и не стремилась спрятаться в раковину.

– Это было давно и уже не имеет значения, – подобрала вроде правильные слова.

– Но только не для тебя. – Ледяной видел меня насквозь.

– Я многие вещи переживаю острее, чем нужно, – пожала плечами. – И дольше.

Преувеличенная безмятежность тона не смогла его провести. Эрихард не отвлекся, продолжил сканировать меня взглядом. Я внутренне поморщилась. Вздумает продолжить допрос, скажу, что еле жива и мне жизненно необходимо продрыхнуть еще несколько часов.

Перебравшись поближе – теперь он сидел на корточках возле софы, – Эрихард заправил несколько спутанных прядей мне за ухо и тихо спросил:

– Ты обсуждала это с кем-нибудь?

Сердце пропустило удар, а потом вообще задумало выпрыгнуть.

Чувствую, рано или поздно он докопается.

И боюсь представить, что случится потом…

– С психологом. – Я облизала сухие губы. – С тремя психологами, точнее.

– И что?

В итоге я ненавижу психологов.

Точнее, не верю в них и не имею к ним и капли уважения.

– Первая придерживалась сомнительных принципов. Ее больше интересовала не я, а папа, – послушно принялась вспоминать. – Когда это стало понятно, он ее послал подальше, несмотря на весь ее арсенал психологических штучек, а мама рассказала о ситуации всем подругам. Она у меня очень общительная. В итоге той даме пришлось закрыть практику, а потом вообще переехать.

«Жених» хмыкнул заинтересованно и даже уважительно.

А я утвердилась в желании слетать на побережье. Не думала, что способна скучать, ничего подобного я раньше не чувствовала, но сейчас страшно соскучилась по родителям. И по Мире тоже.

– Второй придумал решить мои проблемы с окружающим миром с помощью вживления специального чипа в голову. Мы даже в Стерн, где проводят такие операции, летали. Это было мое первое путешествие через переход. – Эрихард неприлично выругался, и у него зрачки расширились. Я подняла ладонь, призывая его к спокойствию. – Но чип вызвал у меня аллергическую реакцию, я тогда чуть не умерла. Так что его мне так и не поставили. Из подобных штук я только переводчиком могу пользоваться, и то самым слабеньким.

Пальцы рефлекторно потеребили небольшую клипсу, закрепленную на ухе чуть выше мочки и скорее напоминающую еще одну сережку. Более современные переводчики, незаметные глазу и остающиеся в организме насовсем, вместе с нехилым набором полезных функций, до сих пор недоступны для меня из-за аллергии.

Эрихард выглядел мрачнее, чем небо перед бураном.

Представляю, что он сейчас думает.

– Третий проводил какие-то тренинги. Я из них запомнила только, что все время надо было брать за руки незнакомых людей. Это дико раздражало, и я каждый раз доставала влажные салфетки и протирала руки. – Самой смешно стало, и Эрихард улыбался. – Поэтому даже странные люди считали меня слегка чокнутой. Зато там я познакомилась с Мирой. Для меня она лучше десятка психологов!

А ты, гад такой, не дал мне с ней поговорить!

Кончик языка чесался это сказать, но я сдержалась.

Эрихард смотрел не отрываясь.

– Что? – не выдержала через минуту.

Вместо ответа он протянул руку и погладил меня по щеке. А я сильно удивилась, обнаружив, что поддалась на ласку и прижалась к его ладони. От тепла и непривычной близости кружилась голова. И еще от слабости немного.

Чай был давно выпит, а еды в нашем новом убежище не водилось. Мой разум, все еще слегка затуманенный слабостью, как-то пропустил момент, когда Эрихард оказался на софе и даже под одеялом. Я крепко вжималась в твердое мужское тело, и хотя нас все еще разделяла его одежда, а обнимал меня «жених» поверх одеяла, лицо пылало от смущения.

Никогда раньше я ни с кем не спала.

Ладно, с ним спала.

Но не так!

В тот раз на мне была хоть какая-то одежда, а Эрихард почти сразу ушел. Сейчас же дыхание перехватывало от страха… и волнения. Иногда его пальцы касались обнаженной кожи затылка или плеча, и под одеялом начинали бегать мурашки.

Странно все так.

Плавным движением обнимающая меня рука скользнула по тонкому одеялу, погладила сквозь него спину и спустилась к ягодицам. Я вздрогнула и инстинктивно прижалась к лежащему рядом мужчине теснее. Уловила его прерывистый вздох. Сама чуть не потеряла дыхание.

Облизала пересохшие губы.

Замерла на мгновение.

Эрихард тоже лежал неподвижно.

Да нет, нам сейчас совершенно не до того. Вряд ли он пытался приставать ко мне, скорее это было механическое движение в задумчивости.

– Как ты собираешься победить? – Я практически улеглась к нему на грудь. Просто в другом положении при попытке заглянуть ему в лицо Эрихарду открылся бы такой обзор, что я бы потом никогда больше не отважилась на него посмотреть. – Есть план?

– Честно? – Он наконец убрал руку оттуда, где она меня смущала. – Понятия не имею. Может, попытаюсь направить силу на что-то рядом с ним. Или придумаю еще что-нибудь. Способности Арнорха оставляют мало пространства для нападения.

Я кусала кончик языка. Хотелось предложить, пока переход открыт, улететь хоть в Грей, хоть еще куда. Просто жить. Или… я не знаю.

Он ни за что на это не согласится.

Бессмысленно и заикаться.

– Основной план остается прежним. – Эрихард требовательно посмотрел мне в глаза. – Если я проигрываю, ты сбегаешь.

Если оэни позволит…

Думать о страшном не хотелось, тем более его обсуждать, и я вновь утекла в прежнее положение.

Полчаса спустя Эрихард уже спал, что лично меня возмущало и даже бесило. Вот как так можно, а? Я тут за него переживаю, нервы искрят, как оголенные провода, а он подло дрыхнет!

Еще и обнимает меня во сне так… будто мы любовники.

Пф-ф!

Поерзала, пытаясь улечься удобнее.

Этот бессовестный проворчал что-то одобрительное и обнял крепче.

Я мысленно выругалась и решила лежать как можно тише.

Такое чувство, что это у меня завтра ответственный день! Почему я больше всех волнуюсь?!

– Ллана, снежность, прекрати меня соблазнять.

Ой. Разбудила-таки.

– Что?!

– Ты об меня трешься, – вкрадчиво сообщил «жених». – Весьма соблазнительно и провокационно.

Гад он.

И шантажист.

Быстро же я забыла, с кем дело имею.

– А ты прояви твердость духа, – посоветовала серьезно. – Не поддавайся на провокации.

И пока он не нашелся с ответом, повернулась к нему спиной, повозилась, устраиваясь, отвоевала себе побольше одеяла и всерьез вознамерилась уснуть.

Вот так.

Он там что, смеется?!

– Снежность, ты пыхтишь, как рассерженная мышь.

Точно смеется!

Разбудила зло на свою голову.

– Спи уже!

Меня притянули обратно и прижали еще теснее, чем до сих пор, а от поцелуя в чувствительное местечко за ухом по телу разбежались жаркие мурашки. Так, все, кажется, спим.

Прошло несколько минут, если доверять ощущениям. Возбуждение утихло, паника подзабыла, что взялась меня терзать. Веки отяжелели и под размеренное дыхание Эрихарда я тоже начала засыпать.

И тут…

Показалось? Или нет?

Я приподнялась на локте, прислушиваясь.

Тишина, только ветер воет.

И в его порывах иногда… Так прислышалось мне все-таки или нет?!

– Что случилось? – вновь поразил чуткостью Эрихард.

Когда я улечу, он точно обрадуется. Хотя бы спать мешать никто не будет.

– Кажется, котенок мяукает, – поделилась наблюдением. – Или что-то вроде.

– Что-то вроде, – передразнил «жених». – Это ветер. Спи.

Взять и уснуть я просто так не смогла и заставила его высунуться за дверь, проверить. Ругался он так, что у меня уши вяли. Но пошел. Никакой живности не нашел, с тем и вернулся. Оправдываться и извиняться не хотелось, так что я прикинулась спящей. Почти убедительно. Ровно до тех пор, пока он не залез под одеяло и не прижался ко мне холодным боком.

– А-ай!..

– Не «ай», а справедливость, милая. – Вот даже знать не хочу, каких усилий ему стоила сейчас серьезная мина. – Остаток ночи ты будешь меня греть.

Повозившись еще немного и едва не свалившись на пол, мы наконец нашли удобное положение. В этот раз засыпала даже я. Но мысли не торопились покидать голову. В вое ветра все равно иногда слышались звуки, которые могло бы издавать потерявшееся животное. Я знала, что его там нет, но все равно цеплялась разумом за это хныканье. Наверное, подспудно оттягивала момент засыпания.

Потому что если усну, наступит завтра.

И кто знает, получится ли в конце того дня прижаться к живому, дышащему и бесстыже лапающему меня Эрихарду.

Ладно, притворюсь, что не заметила.

Все равно уже почти сплю.

Но не совсем.

Как он справится с кронсом, если даже бороться нет возможности?

Страх, какой-то другой, не из тех, что терзали меня годами, сплетался с совершенно новым чувством, сильным и ярким. Ослепительным. Таким прекрасным, что делалось трудно дышать. Почему все не может быть хотя бы честно? Правильно. Так, как должно. В подернутом дремотной дымкой воображении пронеслась картинка заполненной зрителями арены. И гадостно усмехающегося кронса. Не хочу, чтобы завтра было так! Это нечестно! Я уже почти спала, но чувствовала, как слезинки собрались в уголках глаз. И странное давление изнутри. Будто мое желание, как никогда сильное, рвалось наружу. Слезами, словами – да хоть чем!

Ощущение достигло наивысшей точки и разорвалось красными искрами перед глазами. Я вздрогнула, моргнула, прислушалась. На секунду показалось, что сейчас вулкан начнет извергаться. Но нет, ничего… Подышала, приходя в себя. Надо же было так запутаться в фантазиях!

Вновь закрыла глаза.

Через минуту стало хорошо и спокойно.

В глубине души засело ощущение, что желание загадано. Сильное, искреннее и горячее. И его услышали. Тенерра. Магия. Вселенная, если угодно. Но вот исполнят ли? И понравится ли мне результат. За это ручаться не мог бы никто.