9
По минутам осыпается,
Ожидание невозможного.
Ранним утром просыпается,
От движения неосторожного
Ожидание постепенно сменилось горечью тоски. Телефон, который был написан на листке бумаги, вызубрился наизусть, но был отключён. Он не приходил, и я считала дни. Дни сменились неделями. Затем — месяцами.
На город спустилась зима. Пушистая, белоснежная, праздничная. Браслеты, которые делала осенью, хорошо продавались. Немудрено — я подавала их в красивых картонных коробочках, покрытых голографической плёнкой. Внутрь нашила атласных подушек — на глаза попался серебристый обрезок ткани, которым мой мужчина завязывал мне глаза — купила несколько похожих метров. Из той же ткани сделала ленты и перевязывала коробки бантами; мужчины заказывали для своих любимых, дочери — для матерей, мужья — для любовниц. Постепенно на руках у горожанок стала замечать знакомые бусины. В такие моменты слабая улыбка трогала мои губы.
Послушно выполняла указание — начала готовить и питаться нормально. Коробки с пиццей и пакеты с варениками в морозилке сменили овощи. На дверце холодильника стало привычным обезжиренное молоко. Даже начала пить витамины, но помогало слабо — худела на глазах, как иссыхала. Две горошины, именуемые у других женщин грудями, превратились в плоскости, но я упорно покупала красивое нижнее бельё и носила тот злосчастный халат.
По ночам куталась в чёрную кожаную куртку, и плакала. Парфюм начал выветриваться. Я вжималась в неё, пыталась пропитаться этим запахом, но со временем его вещь стала пахнуть мной, и я отложила её в пыльный шкаф, вместе со своим сердцем.