Глава 22

Полная луна сегодня показалась мне необычайно яркой. Почти фантастической. Такая большая и одинокая. Сложив немного похолодевшие от волнения пальцы на бортике террасы, я продолжала смотреть на луну.

В доме у Петра было тихо и пока что совсем неуютно, будто бы я надела чужую обувь, что немного жала в пальцах. Это не мой мужчина, я не имела права пользоваться ним, чтобы заглушить собственную боль. Но теперь уже было поздно метаться.

Петр предложил мне небольшую экскурсию, чтобы я лучше познакомилась с его территорией, но я вежливо отказалась. Отсутствовало нужное настроение. Он не возражал, просто кивнул и провел в большую спальню с просторной террасой.

Намеренно отведя взгляд от двуспальной кровати с красивыми подушками, я прошла на террасу, чтобы подышать прохладным ночным воздухом. Петр сказал, что скоро ко мне присоединится и оставил меня одну.

На самом деле я нуждалась в этой небольшой передышке. Встреча с Максом подняла со дна моего сознания не самые приятные мысли и эмоции. А мне не хотелось всё это дерьмо тянуть за собой в новый отрезок своей жизни. Также я понимала, что эту ночь проведу с Петром. Строить из себя нежную впечатлительную барышню не имело смысла. Да я бы и не согласилась на это. К тому же Петр прямо заявил о своих намерениях на мой счет. Мы были откровенны друг с другом.

Глубоко втянув свежий воздух, я медленно выдохнула и потянулась пальцами снять цветы и шпильки со своих волос.

Подул прохладный ветерок. Я немного поёжилась и ощутила, как мне на плечи легла тяжелая ткань пиджака, всё еще хранившая тепло своего владельца.

— Ночью уже холодно, — тихо произнес Петр и облокотился рядом со мной на бортик.

Я аккуратно поправила на плечах пиджак и попыталась привыкнуть к тому, что отныне Петр будет так или иначе постоянно находиться в пределах моего личного пространства и моей жизни в целом. Пока что не получалось.

— Я еще не замерзла. И луна сегодня такая красивая, — мой ответ тоже получился тихим и спокойным.

— Темное пятно на ней называют лунным морем, — будто бы между делом произнес Петр и выбил из пачки сигарету.

— Правда? — искренне удивилась я и улыбнулась. — Я об этом не знала. Не интересовалась космосом.

— Напрасно. Он удивителен, — Петр зажал сигарету губами и похлопал себя, видимо, ища зажигалку, затем взглянул на пиджак.

Я не растерялась и нащупав зажигалку во внутреннем кармане, поспешила ее отдать. Петр быстро подкурил и выпустив струю дыма в черное небо, посмотрел на луну.

— Моря имеют свои названия, — продолжил он и коснулся на несколько секунд большим пальцем своего носа. — Самая большая низменность — это Океан Бурь.

— Звучит красиво и устрашающе одновременно, — отметила я.

— Видишь, в западной части луны? — Петр указал рукой.

— Кажется, вижу, — кивнула я и ощутила в себе импульс неподдельного почти что детского интереса.

— Есть еще Море Дождей. Его от Океана Бурь отделяют Карпаты.

— Карпаты? — удивилась я. — Откуда им там взяться?

— Вокруг лунных морей расположены кольцеобразные хребты. Каждый из них носит имя хребтов, расположенных на нашей планете.

— Такое ощущение, будто они отражения друг друга.

— Не совсем, но сравнение интересное, — Петр снова затянулся.

— Какие еще моря есть? — спросила я, чтобы заполнить тишину.

— Их много. Например, есть еще Море Спокойствия. Именно здесь впервые высадился человек. Кроме морей есть еще заливы, и озера. Даже болота. В общем, интересная тема для изучения на досуге.

— Интересная, — эхом повторила я.

Между нами снова образовалась тишина. Я не могла назвать ее неуютной. Скорее, она просто предзнаменовала начало моей новой жизни. Новой во многих ее аспектах. Еще недавно я была полностью погружена в свои первые серьезные отношения. Теперь уже стояла на пороге новых.

Я украдкой посмотрела на Петра. Он стоял, всё также облокотившись на бортик и курил. Белая рубашка с собранными на локтях рукавами определенно ему шла. Впрочем, она мало кому не подходила. Длинноватая светло-русая челка скрывала лишь половину лба, добавляя образу Петра легкой небрежности. Я смотрела на него и не могла дать точное определение своим чувствам. Раньше было проще. Я просто выпускала «колючки» и уходила. А теперь…

— Ты к нему что-то еще чувствуешь? — вдруг спросил Петр и выпрямившись, взял со стола, расположенного у окна, пустую пепельницу.

— Уже ревнуете, Петр Борисович? — решила я скрыться за маской иронии. Скорее интуитивно, чем намерено.

— Предпочитаю изначально разобраться во всех тонкостях ситуации, — его, как всегда, невозможно было застать врасплох.

— Мне неприятно его присутствие. Только и всего, — пожала я плечами. — Этот человек для меня остался в прошлом.

Петр ничего не ответил, только едва заметно кивнул и вдавил бычок в дно стеклянной пепельницы.

— Ты мне нравишься, Агния, — после недолгой паузы заявил он, подойдя ко мне ближе. — Я тебе об этом уже говорил. Все эти твои попытки уязвить, уколоть… Всё это очень забавно. Защитный механизм. Возможно, тебе хочется казаться сильнее или мудрее, или просто взрослее. В любом случае меня это не отталкивает. Пока мы будем двигаться в одном направлении, я сделаю всё для благополучия нашей семьи.

— Иначе? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Иначе нам просто не по пути и наше обоюдное решение оказалось неправильным. Соответственно мы разведемся. Насильно и на всю жизнь я тебя к себе приковывать не намерен. Но своим шансом воспользуюсь по максимуму.

Слушая всё это, я видела, как взгляд Петра сосредоточился на моих губах. Мое сердце мгновенно откликнулось учащенным темпом. Не от волнения или предвкушения. От страха. Такого глупого и не менее детского, как и мой недавний интерес к лунным морям.

Я слишком много сегодня думала и слишком мало пила.

Петр опустил одну ладонь мне на затылок, и окунувшись пальцами в мои густые волосы, склонился, чтобы поцеловать. Не так сдержанно, как после нашей росписи. Этот поцелуй был уверенным и глубоким. Петр прижал меня к себе и обвил второй рукой мою талию.

Крепко зажмурившись, я ощутила на своем языке горечь, что осталась невидимым отпечатком на губах моего мужа. Его подбородок кололся и не имел ничего общего с гладкой кожей Макса.

Мои руки невольно сжали мягкую ткань юбки. Не получалось их просто поднять и просто обнять, но Петра это совсем не беспокоило. Он продолжал меня жадно целовать, а я… я на какую-то долю секунды будто бы отделилась от своего тела и наблюдала за происходящим со стороны.

Чёрт!

Обида, которая упрямо продолжала грызть изнутри, уже основательно начала мне надоедать. Ни Стеши, ни Макса в моей новой жизни уж точно не будет. Я туда их просто не пущу. И раз уж они не отказали себе в удовольствии, наплевав на всё, то почему я… Почему я не могу сделать то же самое? Просто наплевать. Просто попробовать настроиться на волну Петра. Просто попытаться получить удовольствие с другим мужчиной.

Я слишком много думала о сексе, но не в том направлении, в котором следовало бы. Слишком всё усложняла и, пожалуй, в этом заключалась одна из моих основных проблем.

Прервав на несколько секунд поцелуй, я посмотрела на Петра. Он тяжело дышал. Его горячее дыхание касалось моей кожи. Петр почти не моргал, рассматривая меня в ответ тяжелым немного расфокусированным взглядом. Он сейчас был какой-то совсем другой. Без иронии и стали во взгляде.

Мои руки немного неуверенно потянулись к лицу Петра. Глядя ему в глаза, я пыталась настроиться на его волну и выбросить из мыслей всё ненужное. Он же хочет меня. И плевать, что я его не люблю, разве это может помешать получить удовольствие?

На этот раз я первой потянулась за поцелуем. Крепко закрыв глаза, я прислушалась к своим ощущениям. Они были другими. Новыми и не совсем мне понятными. Горечь никотина не вызывала отвращения, а глубокий и уверенный поцелуй понемногу начал что-то задевать внутри меня.

Петр резко подхватил меня на руки таким образом, что я фактически села на его предплечье. Сердце испуганно забилось еще быстрей. Ночная прохлада осталась позади. Через несколько секунд я ощутила под собой мягкость постели. Она пахла чем-то свежим и отдаленно напоминающим ромашку.

Мои поцелуи были несдержанными и торопливыми, будто бы я боялась отказаться от собственного решения. Может и так. Может, я еще большая трусиха, чем думала. Но Петр не удивился моей спешке и уж точно не планировал притормаживать.

Он оказался уверен не только в поцелуях, но и в каждом своем движении. Я успела лишь немного спустить с плеч платье и сбросить туфли, от которых страшно болели большие пальцы и мизинцы. Всё-таки кеды — самая удобная обувь на свете.

Тьма в спальне, что была разбавлена бледным светом луны, отлично спасала ситуацию, не позволяя фокусироваться на мелочах. Я только чувствовала под пальцами неровность следа от ожога, но почти не видела его.

Мы не сказали друг другу ни слова и, пожалуй, это было самое правильное. Рука Петра прошлась вверх по моему берду, оголив его. Смятая юбка платья собралась у меня на уровне живота. Но лучше уж пусть так, потому что снимать его придется долго и с трудом.

Петр проследил за движением своей руки, будто бы ему чертовски нравился весь этот процесс. У меня были самые обычные ноги. Не длинные и не короткие. Просто худые и с немного мальчишескими контурами острых коленок, которые я в детстве умудрялась разбивать в кровь. Случайно.

Затем рука Петра поднялась к моей груди и спустила пониже лиф платья. Я рвано выдохнула, потому что всё еще не верила в реальность происходящего. Мы ведь почти чужие друг другу люди!

К чёрту.

Его горькие губы снова поцеловали меня, а рука сжала обнаженную грудь. По телу словно что-то пронеслось. Какой-то импульс, что искрами рассыпался по венам и двинулся в сторону сердца. Губы Петра скользнули к моей шее, яремной впадине, оставили пошлый влажный след на ключицах и обхватили сосок.

Меня непроизвольно немного выгнуло, и я тихо застонала. Ощущения оказались неожиданно острыми. Макс не часто уделял внимание моей груди. Петр словно решив, что мой задушенный стон был поощреньем, глубже втянул сосок, лаская его языком.

Мое отношение к этому человеку находилось в полной конфронтации с ощущениями тела. Он знал, что делал, и его уверенность помогла мне немного расслабиться и просто прикрыть глаза. Просто забыться в ощущениях. Чтобы хоть несколько минут в моей голове царила пустота.

Петр долго и мучительно умело ласкал мои соски своими поцелуями и языком. Между ног стало слишком горячо. Я отчетливо ощущала тяжелое пульсирующее возбуждение, из-за которого не получилось лежать спокойно.

Когда обнаженная кожа на груди Петра коснулась моей, я распахнула глаза. Это был для меня новый уровень нашего контакта и взаимодействия. Я ощутила поросль жестких коротких волосков и влажный поцелуй в шею.

Мои ноги инстинктивно обвили поясницу Петра. Он убрал большим пальцем несколько спутанных прядей с моего лба. Его кожа была окутана запахом сигарет, дорогого мужского парфюма и совсем немного не менее дорого алкоголя.

Во мне резко пробудилась другая сторона моей личности. Обычно, именно она огрызалась всем и иронизировала. А теперь ее вдруг потянуло расширить горизонты своей деятельности.

Толкнув Петра легонько в плечо, я высвободилась из его стальных объятий и в мгновение ока оказалась на ведущей позиции сверху. В его глазах заплясали черти, которых я уже раньше неоднократно видела.

Мои немного дрожащие пальцы быстро справились с пряжкой ремня. Не снимая своего нижнего белья, чтобы зря не растрачивать время, я лишь немного отодвинула в сторону его край. Сердце бешено грохотало в грудной клетке, но я по-прежнему ни о чем не думала и ничего не анализировала. Оказывается, это бывает чертовски приятно.

Почувствовав пальцами горячий напряженный член своего мужа, я нервно сглотнула, потому что размер был внушительным. Но больше ждать не хотелось.

Из меня вырвался тихий выдох, когда я медленно насадилась на член. Запрокинув голову, я попыталась привыкнуть к новым ощущениям. Они были слишком острым и концентрированными. Мое тело мелко задрожало. Кажется, мы оба замерли на несколько секунд, привыкая друг к другу.

Петр поднялся и подхватив меня под ягодицы, глубоко толкнулся. Я застонала и зажмурилась. Его дыхание коснулось моей шеи. Несмотря на мою позицию, Петр всё же оставил за собой роль главного.

Я слышала его сдавленные вздохи и ощущала неровное горячее дыхание на своей коже. Он двигался глубоко и в том правильном темпе, который я смогла почти сразу подхватить. Его большие ладони сжимали мою грудь, губы целовали ключицы. Я эгоистично впитывала кайф, ощущая, как спираль возбуждения стягивалась внизу живота всё сильнее.

Петр коснулся пальцами моих лопаток, рассматривая мое лицо затуманенным взглядом. Опустив влажные ладони на его плечи, я продолжала двигаться, игнорируя тянущую боль в мышцах бёдер. Я просто хотела получить наслаждение. Эгоистично. Я не хотела больше никому принадлежать. Никогда. Это просто секс. Просто естественная потребность. Просто попытка убежать от боли, что всё еще крошила мои ребра.

Шелест платья звучал глухо и отдаленно. Я подбиралась к грани, но никак не могла ее достичь. Пальцы потянулись к клитору, но Петр их перехватил и сам коснулся моей чувствительной точки. Я тяжело проглотила слюну и зажмурилась. Его умелые ласки в сочетании с моими уверенными движениями выпускали наружу всю мою сексуальность.

Это было запредельно по всем пунктам. Я чувствовала пот на своих висках и спине. Чувствовала боль в ногах и горячий узел внизу живота. Моя грудь вздрагивала от каждого нового толчка, а соски сладко горели от поцелуев и зубов Петра.

Движение. Еще одно. Вздох. Глоток воздуха. Его рука на моей шее и… Дрожь. Сумасшедшая крупная дрожь, что разнесла от живота до кончиков пальцев оргазм. Настолько сильный, что даже немного заложило в ушах. Петр, будто на минуту сойдя с ума, резко перевернул меня обратно на спину и крепко сжав мою талию, продолжил вбиваться в мое тело, продлевая отзвуки оргазма.

Его губы впились в мои. Сперма выплеснулась на край лифа и на кожу на моем животе. Стало немного неприятно, но я была слишком расслаблена, чтобы резко вскочить и умчаться в ванную.

Петр прижался лбом к моей ключице. Он быстро и хрипло дышал, его немного влажные волосы щекотали мою кожу. Я осторожно повернула голову к окну и лениво посмотрела на луну. На ее темные пятна, что звались морями. Мне хотелось стать как она. Такой же холодной, но бесконечно красивой.