Глава 27

Петю долго искать не пришлось. Я обнаружила его на заднем дворе на ступеньках крыльца. Неподалеку был расположен бассейн овальной формы. На поверхности полупрозрачной воды плавали желтые листья. На днях должен будет приехать чистильщик. Как только он закончит свою работу, бассейн закроют до следующего лета.

Ночи уже наполнились холодом, поэтому, отыскав Петю, я вернулась в спальню, чтобы взять плед и вернулась на задний двор. Элементарная человеческая забота еще никому не вредила.

— Холодно, — пробормотала я и невольно вспомнила всё тот же вечер, когда мы вместе пили виски.

Петя тогда тоже хотел обо мне позаботиться, но я не позволила. Теперь мы фактически поменялись на несколько минут местами. Правда таким жалким и безутешным, как я в тот вечер, мой муж совсем не выглядел.

Я аккуратно укрыла его плечи пледом и села рядом. Петя молча курил, опустив локти на согнутые колени. Я свои притянула к груди и прижалась к ним подбородком. Вряд ли меня можно было назвать отличной группой поддержки. Да и Петя в этом не нуждался, тем не менее, я ощущала, что сейчас должна быть здесь. Пусть только для того, чтобы отплатить за своеобразную, но всё же поддержку, которую Петя мне дал в нужный момент.

— «Улисс», — вдруг тихо произнес он и сделав новую затяжку, провел кончиком большего пальца по своему носу.

— Что? — спросила я, не совсем поняв, к чему это Петя произнес название модернистского романа.

— Ты в машине говорила, что что-то всё-таки должно остаться у меня в памяти, раз я много читаю, — Петя придвинул поближе к себе пепельницу.

— Значит, ты запомнил Джойса? — уточнила я.

— В определённой степени, — уклончиво ответил Петя. — Эта штука здорово меня успокаивала.

— Вот как, — я улыбнулась. — И чем же?

— Своим объемом, — Петя стряхнул пепел со своей сигареты. — Я не знаток в литературе. Поэтому не могу по достоинству оценить всю значимость этого романа. Но его объем и непростая структура меня здорово спасали, когда приходилось часами сидеть в машине.

— Любопытно, а что еще ты читал?

— Много чего, так сразу уже и не вспомню. И Хокинга читал, чтобы хоть немного понять, как устроена наша Вселенная. И что-то гораздо попроще.

— И неужели никто из писателей тебе не понравился настолько, чтобы продолжить знакомиться с его творчеством?

— Необходимого времени на это не было. Да и в целом, — Петя снова затянулся, выпустил струю дыма и поправил плед на своих плечах, — меня это не интересовало настолько, чтобы погружаться в чье-то творчество.

Мы оба на какое-то время замолчали. Я не могла избавиться от чувства, что все эти разговоры о книгах были не чем иным, как элементарной преамбулой. Всегда сложно говорить о том, что тревожит или задевает раны, которые, казалось бы, давно уже должны были затянуться. Я и сама не знала, когда моя рана затянется.

Снова вспомнилась та фотография в соц. сети. Закрыв глаза, я попыталась отогнать от себя это дурацкое воспоминание. Их свадьба никак меня не касалась. Но боль в грудной клетке упрямо продолжала напоминать, что мои чувства были настоящими. Собственно, поэтому я всё еще полностью не восстановилась, несмотря на то что наши отношения с Максом продлились не так уж и долго.

— У меня есть предложение, — заявила я и выпрямившись, аккуратно забрала у Пети сигарету.

Он слегка удивленно посмотрел на меня.

— В универе несколько раз баловалась, — зачем-то объяснила я и сделала небольшую затяжку.

Это было почти похоже на то, когда мы распивали виски из одной бутылки.

— Да, Петр Борисович, вы плохо на меня влияете, — не сумела я в себе сдержать иронию. — Сначала виски, теперь сигарета, — я осторожно выпустила дым. — Раз уж ваше культурное воспитание требует корректировки я предлагаю нам посетить одно очень хорошее место.

— Какое? — Петя двумя руками зачесал назад свою челку.

— Пусть это будет маленький сюрприз. Но обещаю, тебе должно понравиться. Ну или хотя бы ты просто не пожалеешь, что согласился, — я сделала еще одну маленькую затяжку и вернула сигарету Пете.

— Хорошо, — ответил он. — Нужно будет пересмотреть график.

— Мы можем сходить туда вечером вместо нашего привычного ужина.

— Вы меня заинтриговали, Агния Дмитриевна, поэтому я хочу выделить чуть больше времени, — в серых глаза Пети затанцевали уже привычные мне озорные искорки.

Для себя я решила, что это хороший знак.

— Значит, договорились, — резюмировала я.

Петя кивнул, и мы снова погрузились в молчание. Я почувствовала, что у меня понемногу начали замерзать пальцы на руках и ногах. Но уходить всё равно не хотелось. Я не чувствовала, что в этом вечере поставлена точка. Странно всё это. Будто мне больше всех нужно ковыряться в чужой душе и чужих мыслях.

Потушив окурок, Петя взялся за концы пледа на своих плечах и вытянул одну руку в сторону, как бы приглашая меня. Всё это выглядело не очень, но я не отказалась, а медленно придвинулась ближе, и Петя тут же укрыл меня второй половиной пледа.

Горьковатый запах никотина ничуть меня не раздражал. Я спрятала кончик своего холодного носа под плед и посмотрела на воду в бассейне. Удивительно, но на душе возникло такое приятное чувство спокойствия. Так или иначе, но я всегда была напряжена. А сейчас это напряжение немного ослабло и боль в грудной клетке тоже поутихла.

— Она моя бывшая, — произнес Петя.

Его слова прозвучали спокойно и сухо. Констатация факта.

— Я об этом тебя даже не спрашивала.

— Но ты здесь.

— И ничего от вас не скрыть, Петр Борисович, — привычно подразнила я.

— Вижу насквозь, — включился в игру Петя, а затем снова стал серьезным. — Всегда удивлялся человеческой природе.

— Почему?

— Когда что-то находится совсем рядом, оно и даром не нужно. Но как только это «что-то» исчезает, оно резко становится жизненно необходимым.

Я поняла, о чем именно говорил Петя. Интуиция меня не подвела насчет ситуации с Валерией. На самом деле нечто похоже было между мной и Максом. Как только я исчезла из его жизни, сразу ему понадобилась. Хотя, по логике его поступков, он должен был сразу же меня спокойно отпустить.

— Не думаю, что Валерия считает себя твоей бывшей, — озвучила я свои наблюдения.

— Она что-то тебе сказала? — спокойно спросил Петя и достал зубами из пачки еще одну сигарету.

— Ничего особенного, но… Знаешь, оно чувствуется. Взгляды, интонации, определённые слова. Я так понимаю, что это не ты стал инициатором вашего разрыва?

Петя взял зажигалку и подкурил.

— Если не хочешь, не отвечай, — торопливо добавила я. — Просто подумала… Раз уж ты посвящен в детали моих прошлых отношений…

— Я был инициатором, — заявил Петя.

— Вот как, — я немного стушевалась.

— Моя работа фактически исключала наличие личной жизни. Но она всё же у меня была. Я хотел заработать денег, а затем сделать любимой женщине предложение. Она просто должна была подождать.

— Но она этого не сделала, — догадалась я.

— Она сделала аборт и этого оказалось достаточно, чтобы наши отношения прекратились, — отрезал Петя.

— Может, у нее была веская причина для такого решения?

Петя наградил меня ледяным взглядом. Я невольно поежилась.

— Была, она просто не хотела детей. Боялась, что это навредит ее карьере. Она даже не сказала мне, что беременна. Я случайно узнал. Оговорка по Фрейду помогла, — его губы скривились в ухмылке. — Но это не имеет никакого значения. Тема давно закрыта.

— Ты не выглядишь тем человеком, которому всё равно, — честно ответила я.

— Меня не беспокоит ситуация с Лерой. Беспокоит то, что она ее еще не отпустила. А в сущности, всё это просто мелочи. Обычные житейские мелочи.

— Да, я отлично запомнила наш тот разговор в твоем кабинете. Но всё равно я уверена, что тебе было больно. Как и любому другому человеку, который столкнулся с предательством. Поэтому ты заблокировал боль и теперь считаешь любые сердечные дела — ерундой.

— И ничего от вас не скрыть, Агния Дмитриевна, — отзеркалил мою недавнюю реплику Петя и снова затянулся.

— Вижу насквозь, — не осталась я в долгу.

Петя посмотрел на меня. На его губах всё еще была заметна легкая лукавая улыбка. Я часто ее видела во время наших небольших перепалок. Но что удивительно, на этот раз она меня не разозлила. Видимо, я просто к ней уже привыкла.

Между нами оказалось гораздо больше общего, чем можно было предположить. Это и пугало, и одновременно смешило.

Петя продолжал рассматривать меня, и я почувствовала уже знакомое желание просто забыться. Хотелось просто отпустить себя и избавиться от всех негативных мыслей. Забыть о свадьбе Макса, которая всё еще глубоко в сознании не давала мне покоя. Помочь Пете забыть о женщине, которая причинила ему неимоверную боль.

Короткая история Пети стала для меня лишь еще одним подтверждением, что от чувств и любви больше проблем, чем пользы. Мы одинаково пытались блокировать боль. Каждый по-своему. Я не любила Петю и знала, что он тоже вряд ли меня любит. И это было прекрасно. Это было именно то, что нужно нам двоим. Сейчас.

Так и не докурив вторую сигарету, Петя затушил ее и наклонился ко мне. Резкий запах никотина по-прежнему меня ни капли не волновал. Последнее, о чем я сейчас думала, так это о нем.

Теплая ладонь с немного грубоватой кожей привычно опустилась на мою щеку. Я затаила дыхание, словно перед прыжком с обрыва в воду. Петя поцеловал меня и прижал к себе. Не видя ни единой причины отказывать себе в удовольствии, я через несколько секунд взобралась к нему на руки.

— Лучше перебраться в дом, — прошептал мне на ухо Петя между чередой влажных горячих поцелуев.

— К чёрту дом, — прошептала я и спустила со своих плеч халат.

Ладони Пети заскользили по моей обнаженной груди, пальцы коснулись твердых сосков. Я чувствовала, как тяжелое возбуждение между ног начало медленно закручиваться в раскалённую спираль. Это было именно то, что мне нужно. Мой личный способ излечения.

Я поторопилась снять с Пети рубашку и помогла ему с ремнем. Закрыв глаза, я ни о чем не думала, сконцентрировавшись исключительно на своих ощущениях. Петя закутал меня в плед. Я улыбнулась его педантичности даже в такой интимный момент и полностью погрузилась в происходящее.

Глубокие толчки. Рваные вздохи. Горячие губы, ласкающие мои соски. Петя не сдерживал себя, но меня это совершенно не пугало. Двигаясь в такт нашим движениям, я просто ловила свою волну. А когда мы вошли во вкус, одной позиции вдруг оказалось недостаточно.

Царапая ногтями шершавое покрытие ступенек, я позволяла делать с собой всё, что Пете хотелось. И не стеснялась. Рядом с ним я была собой. Неидеальной, временами нервной, жесткой, рассерженной, податливой. Любой.

Ощущая то, как он брал меня сзади, кусая и целуя мои лопатки, я просто ловила кайф. Сексуальный, физический. Умелые пальцы на моем клиторе заставили прогнуться сильнее. Я застонала и внутренне вся сжалась, ощутив пульсирующие приливы оргазма. Петя подхватил мою волну чуть позже и крепко сжал в своих объятиях. Он не вышел из меня, как делал это раньше.

Резко распахнув глаза, я посмотрела в темноту поздней ночи. На секунду во мне вспыхнул страх, но он также быстро и погас. Я уже начала принимать противозачаточные.

Петя еще несколько секунд держал меня в своих объятиях, едва не лишая кислорода. Теперь, когда внутри всё немного поутихло, его стало слишком много. Его рук, его тепла. Слишком. Мне это было не нужно.

— Ты меня задушишь, — прошептала я.

Он молча отпустил. Я даже не успела толком привести себя в порядок, когда Петя резко подхватил меня на руки и понес в дом.

— Холодно, — коротко произнес он.

— А я думала, что мы успели согреться, — пробурчала я и попыталась высвободиться, но меня, конечно же, никто не отпустил.

— Тем не менее, ты уже достаточное количество времени провела на холодном воздухе, — упрямо настаивал на своем Петя.

Я лишь закатила глаза. Мне не нужна была забота. Я не хотела ее анализировать или искать в ней скрытые смыслы.

Когда мы оказались в спальне, я ушла в ванную, прихватив с собой пижаму. Ощущая усталость во всем теле и абсолютную удовлетворенность, я мечтала только об одном, скорее помыться и лечь спать.

Точка в этом вечере наконец-то была поставлена.