Глава 51

Как только закончилась познавательная вступительная лекция на огромном экране, что был расположен высоко над нашими головами, снова возник космос, но уже без объяснений диктора. Мы с Петей сидели в удобных мягких креслах, что находились почти в горизонтальном положении и наблюдали за тем, как сквозь мириады световых лет перемещались от Солнца к Меркурию, а от Меркурия к Венере и так далее.

Это было захватывающее зрелище, будто бы мы внезапно оказались на борту космического корабля, способного с легкостью облететь всю нашу солнечную систему. Это обманчивое ощущение, что сейчас мы в невесомости помогло окончательно расслабиться. Словно на некоторое время мы оторвались от земной поверхности, от проблем, что давили на нас изнутри и стали свободными.

Аккуратно повернув голову, я посмотрела на Петю. Он рассматривал наше звездное небо и почти не моргал. Я осторожно улыбнулась, тихо радуясь, что сумела попасть в цель. Сумела пусть и чуть-чуть, но почувствовать Петю. Организовать всё так, чтобы ему в первую очередь было комфортно.

Мои пальцы медленно потянулись к ладони Пете, что спокойно лежала на широком подлокотнике кресла. Но Петя опередил меня и первым сжал мои пальцы. В груди что-то неожиданно приятно кольнуло. Я замерла, словно это был наш первый тактильный контакт. Впрочем, так оно и есть. Новый лист бумаги, новый виток. Между нами действительно всё происходило впервые.

Когда мы «подлетели» к Земле, нам сначала продемонстрировали ее единственный природный спутник. Рассматривая каждую нервность на Луне, каждый ее кратер, я почувствовала, что настал момент подняться на следующую ступеньку. Склонившись к Пете, я едва коснулась губами раковины его уха и прошептала:

— Я вынырнула из Океана Бурь и окунулась в Море Спокойствия. Я чувствую живительную прохладу Озера Нежности и стремлюсь попасть к Заливу Любви.

Может, всё это звучало слишком сентиментально, глупо и пафосно. Но мне не было стыдно. Я изъяснялась на том языке, который мы с Петей неплохо знали. Лунная тема была нашей темой.

Петя медленно повернул голову и посмотрел на меня так, будто бы до конца не верил в реальность происходящего. Да я и сама не верила, потому что всё складывалось гораздо эффектней, чем я себе рисовала в голове.

Костяшки Петиных пальцев коснулись моей горячей щеки. Внутри меня бушевало столько различных чувств, отчего я ощущала жар не только на щеках, но и в животе.

— Я однажды встретил одну молодую женщину, — начал Петя, аккуратно убрав мне за ухо прядь волос. — Своенравную. С непростым характером. Искреннюю в своих порывах и стремлениях. Смешную в своих попытках казаться взрослее и мудрее, чем была на самом деле. Бесконечно влюбленную в свою работу и любящую детей. Она отвесила мне пощечину и в тот момент я понял, что хочу, чтобы она стала моей. Забавно. Никогда не знаешь, когда и при каких обстоятельствах вляпаешься в эту любовь.

— А мне повстречался один мужчина, который, как я была уверена, совсем мне не нравится. Но забавно то, что мне нравилось с ним обмениваться иронией. Нравилось спорить. Это… вызывало даже азарт. Он разрывал своими действиями мои шаблоны, связанные с представлением о том, каким именно должен быть настоящий мужчина.

— Но мы не остались с ними, — заметил Петя. — Ни вы, ни я.

— Верно, — кивнула я.

Петя улыбнулся, всё еще рассматривая меня, будто бы заново изучая.

— Агния…, — прошептал он.

— Не надо, — я осторожно прижала пальцы к его губам. — Не сейчас. Позволь мне. Ты меня спрашивал, чего я хочу. Я хочу, чтобы у нас была настоящая крепкая семья. Не номинальная. Не просчитанная пунктами договора. А самая-самая настоящая, в которой будет царить любовь с первой секунды ее жизни. Взаимной любви. Я жалею о том, что так долго и мучительно шла к ней. Жалею, что была слишком глупой. Мое подсознание оказалось намного прозорливей. Потому что оно тянулось к тебе. Всегда. Отец правильно когда-то мне сказал, если я чего-то не хочу, никогда не стану этого делать. Это и достоинство, и недостаток. Я доверилась тебе. Пошла на риск вместе с тобой, потому что не боялась. Благодаря тебе. И… я любила тебя. Люблю. Поэтому, если ты не захочешь сделать этот шаг вместе со мной в нашу новую жизнь. Я не стану настаивать. Не стану преследовать тебя. Я отпущу, потому что не хочу тебя мучить. Потому что хочу, чтобы ты был счастлив. Ты этого заслуживаешь как никто другой.

— Агния, — Петя нежно мне улыбнулся и повернулся всем корпусом в мою сторону. — Ты думаешь я всего этого не знаю или не вижу? Я поэтому и боролся за нас. Ты говорила, что не любишь, но перед этим была готова собственной грудью заслонить от бывшей, чтобы она мне не навредила. Ты поддерживала мою рабочую сторону и делилась тем, что было ценно для тебя. Я в первый и последний раз коснусь того, что с нами случилось в прошлом. Я уже слишком взрослый для того, чтобы бросать женщину из-за ее сексуальной измены. Потому что для меня это пусть и неприятный, но совсем незначительный эпизод в общей сложной и многогранной истории жизни. Так я устроен. Я побил его, чтобы защитить свое, потому что знаю, такие люди так просто не сдаются. Я отменил его выставку и изъял твою картину, чтобы до молодого наглого волчонка дошло, ему здесь делать нечего.

— Я знала, чувствовала, что с этой выставкой… всё не так просто.

— Значит у тебя очень хорошо развита интуиция, — кивнул Петя. — Нам нужно было разойтись, чтобы успокоиться. Если бы ты не захотела возвращаться ко мне, я дождался бы твоего полного выздоровления и тихо мирно оформил развод.

— Но этого не случилось, — прошептала я и посмотрела на Марс.

— Именно. Я слишком ушел в рутину, в работу. И просчитался. Не почувствовал, что нужен тебе не только физически. Нет у нас ни правого, ни виноватого. Мне плевать, как это выглядит с точки зрения социума. Плевать на чужое мнение.

Слезы обожгли глаза. Я почувствовала, как у меня задрожал подбородок. Это были слезы и радости, и нежности, и благодарности. Я плутала в самой себе, пытаясь найти выход, отделить зерно от плевел. И, вероятно, этого бы никогда так и не случилось без Пети.

— Мы еще даже не добрались до Юпитера, а ты уже плачешь, — тихо засмеялся Петя и стер большим пальцем слезинку, что сорвалась с моих ресниц.

— Я просто счастлива.

Я потянулась, чтобы обнять Петю за шею. Он склонился ко мне и поцеловал. Это был такой сладкий, неторопливый и нежный поцелуй, от которого в моей груди распустились самые красивые и самые необыкновенные цветы. В животе запорхали бабочки, и я в самом деле почувствовала невесомость.

— Не хочу больше двойственности, — прошептала я между поцелуями. — Никакой Гайдук-Сталь. Только Сталь. И…, — я на секунду оторвалась от губ Пети. Нас уже перенесло на спутники Марса, а затем сквозь световые года к Юпитеру. — Я хочу стать матерью твоих детей. Хочу, вопреки всему пережитому ужасу, подарить тебе сына или дочку. А, может, и того и другого, но по очереди. Хочу подарить тебе семью, о которой ты мечтал. Я смогу, но только если ты будешь рядом. Будешь меня направлять. Сама я вряд ли справлюсь.

Петя снова увлек меня в новый поцелуй. Уже более несдержанный и откровенный. Наша собранность и рациональность потерялись где-то в промежутках между Ио и Каллисто. Мы просто целовались, крепко прижимаясь друг к другу. Наслаждаясь нежностью и откликом друг друга. У меня горели губы и выпрыгивало сердце из груди. Наш поцелуй длился до тех пор, пока мы снова не «приземлились» на нашей планете.

— Такого свидания у меня не было даже в подростковом возрасте, — с игривой улыбкой произнес Петя, когда в зале плавно включился свет.

Я не удержалась и поцеловала эту улыбку, которую не видела уже так много времени.

После планетария мы поехали ко мне. Ту часть вечера, которую я планировала провести в Петином любимом суши-баре пришлось отменить.

— Сегодня я уж точно не хочу заниматься едой, — лукаво произнес он и посадил к себе в машину.

Мы даже не успели включить свет в прихожей и, кажется, случайно уронили на пол блюдце для ключей, сделанное из плотного пластика.

Эта наша близость была новой для меня. Или, правильней сказать, мое восприятие к ней изменилось. Я старалась запомнить и прочувствовать каждое прикосновение Петиных пальцев. Каждый его поцелуй. Я касалась губами его шрама и дарила этими же губами ему свою любовь. Зарывалась пальцами в густые волосы, отметив про себя еще в холле планетария, что в челке и на висках возникло несколько седых волосков. Они появились после того, как мы потеряли ребенка. Но я не хотела замечать этих изменений.

Петя ловко избавил меня от платья и поцеловал в обнаженное плечо. Когда мы оказались в небольшой гостиной Петя усадил меня на широкий подоконник, на котором у меня лежал плед. Для уюта.

Мои пальцы потянулись расстегнуть рубашку. Я это успела сделать до середины и тут же потянулась губами к Петиной шее, спустилась ниже, чтобы оставить поцелуй на его груди. Немного левее центра там, где билось его сердце.

Петя тихо выдохнул.

Мы оба замерли, когда стали единым целым, словно заново пытались осознать эту реальность. Новую для нас реальность. Опустив руки на твердые плечи, я заглянула Пете в глаза. Я обнимала его не только руками, но и взглядом. Я не сдерживала своих чувств. Не гасила их и не искривляла. Настоящей я всегда была только с ним. И настоящей я останусь тоже только с ним.

— Просто люби, — прошептал Петя между своими чувственными глубокими движениями. — Меня. Себя. Нас.

Прикрыв глаза, я прижалась щекой к колючей щеке Пете и растворилась в моменте. Всё еще ощущая его внутри себя, я ощущала и то, как заканчивался финальный пересмотр моих взглядов на жизнь.

— Я люблю, — сорвалось с моих губ, когда Петя опустил ладонь на стекло позади меня. — Люблю тебя.

Это было так правильно, так легко и так искренне. Сказать. Осознать. Принять. Не бояться.