Глава 18

Эльза

Я согласилась остаться на ночь.

Ладно, согласилась не то слово. Меня вынудили остаться на ночь.

Эйден знает, как сильно я нуждаюсь в правде, и, как псих, которым он является, он использовал мое отчаяние в своих интересах.

Но опять же, я хорошо осведомлена о его манипуляциях, и все равно попалась на них, так что, думаю, это делает меня соучастницей.

Я сижу в просторной круглой ванне, потому что Эйден приготовил для меня еще одну ванну с пеной.

Меня все еще сбивает с толку, как он проявляет такой уровень заботы, но все еще ведет себя властно, почти угнетающе.

Это сбивает с толку.

Он сбивает с толку.

Он сидит у меня за спиной, как подавляющее присутствие. Я чувствую его тепло, не оглядываясь.

Это отличается от прохлады воды. Он как ореол, поглощает меня целиком.

Мурашки бегут по коже с каждой секундой.

Эйден прислоняется спиной к ванне, вытянув ноги по обе стороны от меня, когда я сажусь посередине.

Я подтягиваю колени к груди и заставляю свое тело остыть на чертову секунду.

Если я уступлю ему еще раз, то могу снова начать терять себя в нем.

То есть, если я этого еще не сделала.

Какого черта он рассказал мне о своей бессоннице? Он должен был уклониться, как всегда. И как он смотрел на меня?

Я буду защищать тебя.

От его слов у меня по спине пробегает дрожь.

Нет. Я не стану размышлять в этом направлении.

Я здесь только для того, чтобы услышать, что он хочет рассказать. Как только он закончит, я уйду.

Губка соприкасается с моей напряженной спиной. Я поджимаю губы, когда он медленно намыливает мою кожу осторожными, нежными движениями.

Аромат кокоса витает в воздухе и наполняет мои чувства.

Стоп.

Почему он не может быть злым? Почему он должен еще больше зачаровывать мое тело своими чарами?

— Ну что? — я огрызаюсь сильнее, чем имею в виду.

Я хотела погасить покалывание, которое он вызывает в моем теле, но это совсем не работает.

— Что?

Он продолжает свое служение.

— Я жду правды.

— Ты уверена, что не хочешь передумать?

Его голос звучит тихо в обреченной тишине ванной.

— Нет.

— Хм. Возможно, ты захочешь передумать, милая. Я все еще не думаю, что ты готова.

— Позволь мне побеспокоиться об этом.

Он немного молчит, и я думаю, что он откажет мне. Он будет несправедлив, как и в другие разы, и рассмеется мне в лицо.

На этот раз мне придется винить только себя. Я заключила сделку с дьяволом, точно зная, каким коварным он может быть.

— Я расскажу тебе историю, — говорит он.

— Мне не нужна история, мне нужна…

— Было два друга. — он обрывает меня, все еще потирая мне спину. — Они оба были амбициозны и не останавливались ни перед чем, чтобы получить, желаемое. У них обоих был процветающий бизнес, но они решили отказаться от партнерства, потому что им больше нравилось бросать вызов друг другу. С годами соперничество становилось все более жестоким и злым. Они оба были известными бизнесменами и никогда не давали друг другу слабину.

Его движения замедляются, будто он рассеян.

Вместо губки его пальцы скользят по моей спине, словно он что-то пишет.

— Их соперничество начало переходить границы, и никто из них этого не заметил. Или, возможно, они заметили, но их это не волновало. В тот момент, когда их семьи оказались втянутыми в соперничество, все ухудшилось.

Он замолкает, и его пальцы прекращают свою ласку.

Я поворачиваюсь так, что моя спина прислоняется к его согнутой ноге.

Эйден смотрит на меня потемневшими глазами. Как будто окружен своими черными демонами, и все они хотят причинить мне боль.

У меня перехватывает дыхание, когда инстинкт кричит мне бежать. Это один из тех моментов, когда смотреть на него утомительно.

Я сглатываю, но не двигаюсь.

— И?

Какое-то время он молчит.

— И что?

— Где остальная часть истории?

— В следующий раз.

— В следующий раз? — я почти срываюсь.

— Ты через многое прошла сегодня. — у него непроницаемое лицо. — Тебе следует поспать.

— Я не устала. — я толкаю его в грудь.

— Хм. Я думал, тебе там больно. Может, мне не стоит сдерживаться, а?

Мои щеки пылают от обещания, прозвучавшего в его словах. Я быстро прихожу в себя, когда узнаю его тактику.

— Ты не можешь сойти с этого пути. Ты обещал рассказать мне все, а теперь говоришь поспать?

Он хватает меня за запястье и разворачивает так, чтобы я оказалась лицом к нему. Его ноги обхватывают мою талию, и у меня нет другого выбора, кроме как согнуть ноги по обе стороны от его бедер.

В этом положении мои ноги раздвинуты, и хотя наши нижние половинки покрыты пузырящейся водой, я почти чувствую его эрекцию рядом с моей самой интимной частью.

Он запускает пальцы в мои распущенные волосы, и его взгляд скользит по раскрасневшейся груди. Мои соски твердеют под его пристальным изучающим взглядом.

Я выдыхаю только после того, как он снова переводит свои металлические глаза на мои.

— Я не сказал, что расскажу тебе все, я сказал, что расскажу тебе историю, которую я только что рассказал.

Разочарование пузырится в венах. Черт бы побрал его и его манипуляции. Настанет ли когда-нибудь день, когда он не будет тянуть меня за крючок, леску и грузило?

Но именно так обстоит дело с Эйденом. Если я хочу чего-то от него добиться, то мне нужно играть в его глупые игры. Мне нужно попытаться думать таким же извращенным умом, как у него.

Сделав успокаивающий вдох, я ненадолго закрываю глаза, прежде чем снова открыть их. Он смотрит на мой шрам с бесстрастным лицом.

Если бы только я могла прочитать его мысли и увидеть, что скрывается за этим фасадом.

То, что он так зациклен на мне, вызывает странное чувство уязвимости. Зуд под кожей расцветает на поверхности.

Не знаю, почему он одержим моим шрамом.

Или, в принципе, мной.

Если то, что я слышала из разговора Джонатана и Сильвер, правда, то Эйден должен ненавидеть меня, а не быть таким одержимым.

Но опять же, разве одержимость не является просто еще одной формой крайней ненависти?

— Имеет ли история, которую ты мне только что рассказал, отношение к тому, что я подслушала из разговора Джонатана и Сильвер?

Его взгляд неохотно оставляет мой шрам, встречаясь с моим.

— Возможно.

— Уф. Эйден! Дай мне что-нибудь.

— Я дал. — его губы кривятся в ухмылке. — Если ты будешь хорошей девочкой.

— Дай угадаю, это включает в себя секс с тобой?

Его ухмылка становится шире.

— Я буду тем, кто будет трахать, но да, милая. Это прилагается к пакету.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

Все это уловка. Вынос мозга. Что-то, что он использует в своих играх. Если я хочу знать правду и каким-то образом остаться невредимой, тогда мне нужно договориться о том, как выйти из его правил.

Он не получит всего.

Уже нет.

— Нет.

Он поднимает бровь, но его руки сжимаются в моих волосах.

— Нет?

— Если я буду следовать твоим условиям, ты получишь все, что захочешь, и, возможно, никогда больше ничего мне не расскажешь. — я кладу ладонь на его влажную грудь и провожу рукой вниз по твердому прессу. — У меня есть условие.

— Условие, — повторяет он, будто ему нужно услышать слова, чтобы поверить в них.

— Да. Каждый раз, когда ты рассказываешь мне лакомый кусочек, ты можешь прикоснуться ко мне. Кстати, это включает в себя оральный секс.

Его левый глаз дергается.

— Что заставляет тебя думать, что я соглашусь на это? Я могу заставить тебя раздвинуть ноги для меня в любое время, когда захочу, милая.

Высокомерие этого гребаного ублюдка.

Тем не менее, я сохраняю свою улыбку на месте, проводя кончиками пальцев по твердым выпуклостям его пресса.

— Конечно, можешь, но помнишь, что я говорила об оболочке? Если ты будешь настойчивее со мной, чем сейчас, то заставишь эту оболочку раздвинуть для тебя ноги.

Он убирает мою руку со своего пресса, и его левый глаз дергается.

Я определенно задела его за живое.

Мы смотрим друг на друга долгими секундами. На этот раз я не съеживаюсь.

На этот раз я не простой солдат. Я генерал в битве, которую он пытается выиграть.

Напряжение потрескивает в воздухе, и мурашки покрывают более ранние мурашки. Все, чем я могу дышать, это его опьяняющий аромат. Все, что я чувствую, это пульс моего запястья в его руке.

— Ну что? — я нарушаю смертельную тишину. — Что это будет? — спрашиваю я.

Его губы растягиваются в жестокой ухмылке.

— Хорошо сыграно, милая. Действительно, хорошо сыграно.

Волна гордости захлестывает меня, и требуется все силы, чтобы не ухмыльнуться, как идиотке.

Я только что переиграла Эйдена Кинга в его собственной игре.

Прежде чем я успеваю позлорадствовать, он встает, дергая меня за запястье. Вода плещется вокруг нас.

Чернота в его глазах последнее, что я вижу.

Он отпускает мое запястье, хватает меня за бедра и перекидывает через плечо, как раньше.

Я задыхаюсь, когда мир переворачивается с ног на голову.

— Э-Эйден? Что ты делаешь?

Он шлепает меня по заднице, боль разносится в воздухе.

Я визжу.

Чертовски больно, особенно, когда попа мокрая.

— Ты сказала, что после истории будет секс.

— Мы уже занимались сексом.

— Это было до нового соглашения. Это не считается.

О, Боже мой.

Этот кровожадный псих доведёт меня до смерти.

Он останавливается у полки, чтобы взять полотенца. Я использую этот шанс, в попытке высвободиться и толкнуть его в спину.

Он снова шлепает меня.

Мои бедра сжимаются вместе.

— Ой. Больно.

— Тогда, блядь, будь спокойной.

Он ставит меня на ноги посреди спальни с черными деревянными рамами и двуспальной кроватью.

Я все еще осматриваюсь, когда он оборачивает полотенце вокруг моих волос. Эйден стоит передо мной во всей своей обнаженной красе, вода стекает по его мускулистой груди, и четкая дорожка волос ведет к…

Нет.

Я возвращаю свое внимание к его лицу. Его губы изогнуты в ухмылке, будто он может слышать мои мысли.

Мудак.

Он вытирает мои волосы мастерскими, нежными движениями. Затем делает то же самое с телом; медленно и нежно.

Он, не спеша растирает полотенцем мои затвердевшие соски и вокруг груди. Наклоняется и скользит полотенцем по моей заднице и между ног.

Покалывание зарождается внизу живота и распространяется по всему телу, чем больше он прикасается ко мне.

Требуется вся сила воли, чтобы не застонать вслух и не растаять в его объятиях.

Он не только вытирает меня. Нет. Он также пробуждает монстра внутри. Монстра, который раньше дремал, но отказывается засыпать с тех пор, как Эйден впервые прикоснулся ко мне.

Закончив с моими ногами, он поднимается и прикладывает полотенце к моим пульсирующим соскам. Его большой и указательный пальцы сжимают мой другой сосок. Это не грубо, но я так возбуждена, что при малейшем прикосновении кажется, словно меня поджигают.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не всхлипнуть, и сжимаю бедра.

— Э-Эйден.

— Хм, милая?

Он даже не смотрит на меня, все еще занятый истязанием моих сосков.

Покончи с этим, придурок.

Я перевожу взгляд с него на кровать, молча излагая свою точку зрения.

Его бесстрастное лицо на месте, но левый глаз дергается.

Мои мышцы сжимаются вместе. Вот дерьмо. Никогда не бывает хорошо, когда он злится.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — он проводит полотенцем вверх и вниз по моей груди, заставляя извиваться и льнуть к нему. — Как хочешь, чтобы я это сделал? — подойдет любой способ. — Я могу прижать тебя к стене. А ты обхватишь меня ногами за талию, как хорошая девочка, не так ли, милая?

Я прикусываю нижнюю губу.

Двойная атака его грязных слов и прикосновений сводят меня с ума.

— А потом я буду вколачиваться в тебя так сильно, что ты поцарапаешь спину о стену. Или я могу взять тебя на полу на четвереньках, пока твои колени не буду в синяках от того, как сильно я буду входить и выходить из твоей узкой киски. Хмм. Выбор. — его рука скользит вниз по моему животу, к вершине бедер и скользит по складкам. — Хм. Ты промокла насквозь.

Мои глаза на мгновение закрываются. Я вся горю, а его прикосновение, как пролитый бензин в огонь.

Больше.

Мне нужно больше.

Он раздвигает мои складки пальцем.

Моя голова с тихим стоном падает ему на плечо.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе здесь, не так ли, милая?

Мне не хватает слов, чтобы сказать, поэтому я позволяю своему хныканью ответить на его вопрос.

— Тебе нравится, когда я возбуждаю тебя до тех пор, пока ты не закричишь, не так ли?

Я хватаю его за плечо для равновесия, когда он проводит пальцами вверх и вниз, касаясь меня везде, кроме тех мест, где я больше всего в нем нуждаюсь.

— Тебе нравится, когда я заставляю тебя кончать, не так ли?

Он разворачивает меня и прижимает к кровати. Я со вздохом падаю лицом вниз, моя щека ударяется о мягкий матрас.

Он кладет руку мне под живот и тянет вверх, так что я стою на четвереньках.

Я дрожу и чувствую себя возбужденной больше, чем когда-либо прежде.

Я готова умолять, когда Эйден входит по самые яйца на одном дыхании.

Я вскрикиваю, когда его длина заполняет меня до самого края. В таком положении это похоже на то, будто тебя растягивают.

Есть болезненное удовольствие, приходящее с болью и интенсивностью, которое всегда приносит Эйден.

Это безумие.

Это выход из-под контроля.

И я жажду этого больше, чем хотелось бы признать.

Он хватает меня за волосы, а другой рукой резко берётся за бедро.

Он тянет меня за волосы, пока я не смотрю в потолок. Его толчки медленные и умеренные, заставляют стонать. Мои пальцы погружаются в простыни, а глаза закатываются с каждым движением его бедер. Он попеременно сжимает мои бедра и щелкает, щиплет и крутит мой сосок.

— Ох… Эйден… — напряжение усиливается, как ураган, и тянет меня в его центр. — Ааааа…

Я кончаю с глубоким стоном.

Оргазм застает меня врасплох. Я чувствую себя желанной. Почти… почитаемой.

Какого черта он со мной делает?

Эйден не останавливается. Он продолжает двигаться в том умеренном ритме, нанося вред моему телу, и голове.

Еще один бунт зарождается внизу живота, рубя и царапая стенки.

— Тебе это нравится, милая? — я киваю, прижимаясь к нему для большего. — Тогда какого черта ты ставишь на это ограничение?

Мои глаза расширяются, когда он ускоряется.

Вот дерьмо.

Оу, черт.

Более ранний ритм и оргазм были всего лишь методом отклонения. Я должна была догадаться, что он взбешен. Я должна была догадаться, что он сделает это наказанием.

Его толчки становятся безжалостными и неконтролируемыми. Я чуть не опрокидываюсь на кровать от того, как сильно он вонзается в меня.

В то время как предыдущий ритм заставлял меня чувствовать себя довольной, этот царапает темную сторону внутри меня.

Эта сторона жаждет боли, которую предлагает Эйден.

Эта сторона питается порочностью Эйдена.

Эта сторона пугает меня.

Желание видеть его таким, безумным образом пугает меня до чертиков.

— Эйден… — я пытаюсь его уговорить. — Притормози.

Его тело накрывает мое сзади.

— Ты не можешь устанавливать ограничения на то, когда и сколько я могу прикасаться к тебе, а затем просить меня притормозить. Ты здорово и по-настоящему облажалась, милая.

Он тянет меня за сосок, и мне конец. Словно я не могу контролировать свое тело, когда он прикасается ко мне.

Я едва оправляюсь от оргазма, тяжело дыша и изо всех сил вцепляясь в простыни.

Эйден не останавливается.

Его безжалостный темп продолжается, продолжается и продолжается.

Я такая чувствительная и измученная. Мои нервные окончания дрожат и умоляют, чтобы это закончилось.

Но если я скажу ему, он просто сделает наоборот.

У меня есть один вариант.

Используя всю оставшуюся силу, я отталкиваюсь, прижимаясь задницей к его бедрам и яйцам.

Если он в ближайшее время не кончит, то будет заниматься этим всю ночь напролет.

Он задевает чувствительное место внутри меня. Я стону, но не перестаю двигаться с ним.

— Как думаешь, что ты делаешь, милая? Хм? — он рычит.

— Кончи в меня, — хнычу я, пытаясь не отставать от его темпа. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня, Эйден.

— Блядь.

Рычание срывается с его губ, когда тепло окутывает мои стенки.

Я падаю на живот, когда он выходит из меня. Горячая жидкость стекает по моим бедрам, но сейчас мне все равно.

Я так устала, и могла бы проспать целую вечность.

Эйден разворачивает меня, и я позволяю ему, тихое бормотание срывается с моих губ.

Он опускается на колени в ногах кровати, когда я лежу перед ним совершенно голая, мои глаза начинают закрываться.

Он раздвигает ноги, сжимая руками мои бедра, и медленно наблюдает за мной потемневшими глазами. Он нюхает воздух, как будто хочет запечатлеть наш запах в памяти.

— Ты действительно думала, что сможешь манипулировать мной, милая? — мои глаза распахиваются. — Думаешь, это все, потому что я кончил?

— Я… я чувствительная.

Его дьявольская ухмылка приветствует меня.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем устанавливать ограничение, когда я могу прикоснуться к тебе.

— Это слишком.

Но разве это слишком, если все мое тело жаждет большего?

Но разве это слишком, если я с нетерпением жду его следующего хода?

— Знаешь, что слишком, милая? Слишком это жаждать тебя и быть не в состоянии прикоснуться к тебе, потому что ты накладываешь на это ограничения. Сейчас. — он наклоняет голову в сторону. — Ты кончишь для меня еще раз, как хорошая девочка.

А потом он пирует на мне, и я выкрикиваю его имя.