Глава 21

Эльза

Проходит десять дней.

День за днем Эйден рассказывает мне только обыденные вещи из истории и не переходит к тому, что я хочу знать.

День за днем я жду, что он расскажет мне о грандиозном финале.

Мне следовало знать лучше.

Он все еще зол, что я ограничила секс.

Он не только злится, но и манипулирует своим способом прикасаться ко мне при каждом удобном случае.

На днях он сказал:

— Эти два друга поспорили.

Одно предложение. И все.

Потом он трахнул меня у стены в раздевалке.

Когда я попыталась возразить, он произнёс, что мое условие: «если ты расскажешь мне лакомый кусочек, ты меня трахнешь». Я никогда не уточняла, каким длинным должен быть этот лакомый кусочек.

Мудак.

Даже думая, что у меня есть хоть какое-то подобие контроля над ситуацией, он выбросил это из окна. Он разбивает все мои надежды на кровавые куски.

Но даже с его играми разума и тактикой, я все еще могу сказать свое слово в этом. Если бы все зависело от него, мы бы вернулись к тому, чем были раньше; я остаюсь в неведении, а он все знает.

Такого больше не будет. Даже если мне придется пойти на компромисс с сексом.

С той ночи в Meet Up Эйден трахал меня грубо и жестко, будто преподает мне урок.

Я кончала каждый раз.

Черт, иногда он мучает меня, как в ту ночь, и истощает мое тело до тех пор, пока я едва могу дышать.

Разве это наказание, если я жажду этого?

Бесполезно бороться с ним на физическом уровне. Однако я не собираюсь сидеть и ждать, пока он скормит мне крошки о гипотетических друзьях. Он даже не назвал мне их имен, и хотя я подозреваю, что они имеют какое-то отношение к этой тайне, я все еще не уверена, в чем все дело.

Так что на этот раз я беру все в свои руки. В конце концов, это не игра, если он единственный, кто играет.

Я нахожусь перед парадными воротами особняка Кингов.

Крепко сжимая зонтик, я стою, пока дождь тихо впитывается в тротуары.

У Элиты тренировка, и всадников не будет здесь по крайней мере еще час. Ким приходится нянчиться с Кир, поэтому она не придет сегодня вечером на просмотр игры.

Эйден сказал мне быть на его тренировке, а потом мы вместе поедем к нему, но я отказалась, сказав, что встречу его здесь. Это заставило его сузить глаза.

Ему все еще не нравится, что я отказываюсь посещать его игры или смотреть, как он тренируется, но к черту его.

Он отказывается дать мне то, что я хочу, почему я должна давать ему то, что хочет он?

В любом случае, я не говорила Эйдену, когда встречусь с ним у него дома. Я просто «случайно» пришла на час раньше.

Я должна расследовать «историю» Эйдена. Он не из тех, кто изо всех сил старается узнать больше о других. Поскольку он так много знает об этих «друзьях», то один из них имеет к нему отношение.

Он упомянул, что друзья превратились в соперников, и их игры перешли черту. Он упомянул, что их пари не должно было произойти.

Эйден не из тех, кто использует такие слова, как предел и линии. Он не сковывает себя рамками. На самом деле, он считает их вызовом и ставит своей миссией уничтожить их.

Тот факт, что он использовал эти слова, означает, что история произошла, когда он был моложе.

До того, как он стал монстром без границ, Эйден был ребенком с ограничениями.

Это всего лишь теория, но думаю, что один из друзей — Джонатан. Ну, он магнат, который не останавливается ни перед чем, чтобы получить, желаемое. Он создал King Enterprises не потому, что был хорошим человеком. Напротив, он занял трон, сокрушив всех на своем пути.

Как Эйден.

Вполне логично, что у него было какое-то соперничество с одним из его друзей.

Лучший способ проверить историю Эйдена и мою теорию — найти что-нибудь в особняке Кингов.

Я никогда раньше не копалась в вещах, но это потому, что Эйден всегда был рядом. Даже когда я просыпалась посреди ночи, он наблюдал за мной темными, преследующими глазами.

Вначале я думала, что это потому, что он просто Эйден. Но опять же, я никогда не видела, чтобы он на кого-нибудь смотрел так, как он смотрит на меня.

Иногда он наполнен заботой. В других случаях это чистая ужасающая ненависть.

Теперь, зная, что у него бессонница, я не могу представить, как он проводит свои ночи в полном одиночестве в этом огромном месте.

Ты можешь это сделать, Эльза.

Я звоню в звонок и смотрю на экран. В поле зрения появляется лицо дворецкого, и он вежливо улыбается мне.

— Мисс Куинн, мы не ждали вас раньше шести.

Ну, черт. Конечно, дворецкий Эйдена будет ждать меня. Почему я об этом не подумала?

Я улыбаюсь своей самой широкой улыбкой.

— Эйден на тренировке, поэтому он сказал мне дождаться его здесь. Если это возможно, конечно.

Он молчит секунду, и я ожидаю, что он скажет мне «нет», так как Эйден ему не звонил.

Однако парадные ворота с жужжанием открываются.

— Входите, мисс Куинн.

Ох.

Я одариваю его последней улыбкой, хватаюсь за лямку рюкзака и проскальзываю внутрь.

Жуткое чувство пробегает по коже, чем больше я иду по безмолвному саду. Дождь пропитывает деревья, траву и внушительное здание. Струйки дождя падают на щеки статуи ангела, и кажется, что он плачет.

Это совсем не жутко.

Я приезжала сюда много раз раньше, но это было до того, как я услышала, как Джонатан так красноречиво сказал Сильвер, что Эйден сблизился со мной, ради мести.

Это было до того, как я узнала, что Эйден использовал меня.

Эта часть все еще чертовски раздражает.

Если он ненавидит меня, если он сблизился со мной только ради мести, тогда почему он трахает меня так, будто умрет, если не сделает этого? Почему он успокаивает меня после моих кошмаров, словно ему не нравится видеть, как мне больно?

Если все это притворство, то он заслуживает статуэтку Оскар.

Марго ожидать меня у входа в парадную дверь. Ее руки лежат друг над другом на животе, когда она улыбается.

— Привет, Марго.

— Привет, Эльза. — она отступает в сторону, освобождая мне место. — Заходи. Снаружи холодно, позволь мне приготовить тебе что-нибудь выпить.

Она забирает мой свитер, шарф и зонтик. Я пытаюсь помочь, но она отмахивается.

Марго всегда согревает меня в этом холодном особняке.

Как будто она единственная, кто вдыхает здесь жизнь.

Эйден и его отец, конечно же, нет. Сомневаюсь, что Леви тоже добавлял чего-то светлого, когда жил здесь.

Я следую за Марго на кухню, и она начинает задавать вопросы о моем здоровье и о том, правильно ли я питаюсь, пока готовит мне горячий шоколад.

Я стараюсь ответить.

В мгновение ока я сижу за кухонной стойкой с дымящимся напитком передо мной и ароматом горячего шоколада, витающим в воздухе.

Марго стоит за прилавком и возится с картошкой.

— Это для чипсов? — я спрашиваю.

— Парни устроят бунт, если у них не будет чипсов. — она качает головой. — Особенно Ронан.

Я улыбаюсь в ответ на это. Он, безусловно, фанатичен и собственнически относится к своим чипсам. Ты можешь взять его машину, но не можешь попросить чипсы.

— Им повезло, что у них есть вы, — говорю я ей.

Легкие морщинки разглаживаются в уголках ее глаз.

— Мне повезло, что они у меня есть, особенно мой Эйден.

Я выпрямляюсь на стуле. Это мое открытие.

— Он через многое прошел, когда был ребенком. — я делаю паузу, затем добавляю. — Леви сказал мне.

Печаль покрывает ее черты, когда она замедляет резку картофеля.

— Он мало говорил.

— Почему?

— Он был одиноким ребенком. Все свои дни проводил в библиотеке с Алисией, — усмехается она. — Когда она покидала свою комнату.

Я наклоняюсь ближе, сжимая горячую чашку между холодными пальцами.

— Он был близок со своей матерью?

— К сожалению, да.

— Почему, к сожалению?

— Потому что ее безумие передалось ему. — ее губы кривятся. — Он никогда не был прежним с тех пор, как она заперлась с ним в библиотеке, читая сумасшедшие книги о сумасшедших людях.

— Сумасшедшие книги?

Она вскидывает руку в воздух.

— Философия и психология чушь собачья.

Я хмурюсь. Это не сумасшедшие книги, но я ее не поправляю. Не могу вступать с ней в спор, если хочу, чтобы она продолжила рассказ.

— Алисия все равно никогда не была нормальной. — Марго осматривается, прежде чем наклониться и прошептать: — Я слышала от одной из ее подруг, что она страдала от депрессии после несчастного случая. Она проводила время со своими друзьями, и все они умерли, кроме нее. С тех пор она стала такой.

Вина выжившего.

Я слышала об этом. Черт, если мои кошмары хоть как-то на это указывают, то я, возможно, даже сама страдаю от этого.

— Это было до того, как она вышла замуж? — я спрашиваю.

— Да.

Все еще. Алисия вышла замуж и родила Эйдена, так что она не могла быть такой плохой, верно?

— В ее жизни было много трагических событий, поэтому я пыталась понять, я действительно пыталась. — Марго сильнее нарезает картофель. — Но она не должна была приводить Эйдена в этот мир, если собиралась большую часть времени быть зомби.

— Трагические события? — я интересуюсь.

— Да, ее отец был лордом и жестоким человеком. Ее мать покончила с собой из-за этого, и думаю, но не уверена, что он продолжал избивать Алисию, пока она не вышла замуж.

Мое сердце переполняется сочувствием к женщине, которую я видела только на фотографии. Миниатюрная, спокойная на вид дама.

Так что, по сути, Алисия была психически нездоровым человеком. Любопытно, почему Джонатан женился на ней. Уверена, что он знал ее прошлое. Такие семьи тщательно проверяют биографию тех, на ком они собираются жениться.

Джонатан Кинг не производит на меня впечатления человека, который женился бы на Алисии. Его тип любит идеальных домохозяек, у которых все идеально, разве нет?

— Это был брак по договоренности? — спрашиваю я Марго.

— Нет. Мистер Кинг сам выбрал ее.

Оу.

Может, он действительно любил ее. Но с трудом вериться, что Джонатан мог бы кого-то полюбить. Похоже, он даже не любит собственного сына.

В этом еще нужно покопаться.

Я просто надеюсь, что в конечном итоге не пожалею об этом.

— Могу я посмотреть библиотеку? — я обхватываю пальцами горячий шоколад. — У меня есть кое-какая домашняя работа.

— Дальше по коридору налево. — она показывает на картофель. — Извини, я не могу тебя провести.

— Все в порядке. — я беру свой рюкзак и напиток. — Спасибо за это.

— Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь поесть.

— Будет сделано.

Сначала я пытаюсь подняться на верхний этаж, где, по-моему, находится кабинет Джонатана, но затем, двигаясь по коридору, я замечаю маленькие мигающие камеры.

Дерьмо.

Почему я никогда не замечала их раньше? И кто, черт возьми, держит камеры в своем доме?

Побеждённая, я направляюсь в библиотеку. Пространство настолько огромное, что почти поглощает весь первый этаж. Библиотека даже больше театрального зала — и это о чем-то говорит.

Ряды книг простираются настолько далеко, насколько позволяет зрение.

Старые книги. Большие книги. В твердом переплете. В мягкой обложке.

Черт, здесь даже есть несколько первых изданий.

Интересно, есть ли у них какой-нибудь Сунь-Цзы?

Три стола из темного дерева с мягкими креслами аккуратно расставлены в центре библиотеки. Место пахнет старой бумагой, и я не могу не вдохнуть этот аромат.

Я кладу рюкзак и напиток на стол и иду к деревянным рядам, пробегая пальцами по нескольким книгам, написанным на русском и французском языках.

Кто-то полиглот.

Опустив голову, я осматриваю угол на случай, если здесь притаились камеры.

Я не замечаю никакого мигания, но это меня не успокаивает.

Особняк Кингов обладает жутким качеством. Я все время нахожусь в состоянии повышенной готовности.

Я расслабляюсь, только тогда, когда Эйден рядом, но, возможно, это тоже ошибка.

Мое внимание привлекают несколько книг по психологии. Марго упомянула, что Алисия читала их Эйдену.

На днях Коул также упомянул, что книга по философии «Тошнота» принадлежит Эйдену.

Я достаю книгу в мягкой обложке о свете в сознании или что-то в этом роде. Впервые слышу об этом. Дж. Э. Хэмптон. Никогда не слышала о нем — или о ней.

Книга пыльная, так что к ней не прикасались годами.

Я открываю книгу.

Посвящение гласит:

Неизвестному. Тебе следовало убить меня.

Часть «Тебе следовало убить меня» подчеркнута красным карандашом.

Я открываю первые страницы и читаю. В книге говорится о ком-то, кто пытается найти свой путь после хронической депрессии. Я читаю несколько страниц и замечаю, что некоторые слова подчеркнуты красным, как на странице посвящения.

Потерянность.

Помощь.

Жизнь.

Живой.

Мертвый.

Это продолжается до конца книги.

Я достаю еще одну. В посвящении ничего не подчеркнуто, но внутри книги выделены похожие слова.

Безопасность.

Убийство.

Любовь.

Я вытаскиваю еще одну книгу, потом еще и еще. Почти одно и то же во всех книгах.

Затем я нахожу что-то другое.

Посвящение в другой книге гласит:

Джею, Спасибо тебе за спасение моей жизни.

Оно перечеркнуто красным, а под этим изящным почерком написано:

Тебе не следовало спасать мне жизнь.

У меня перехватывает дыхание. Это Алисия?

Я достаю около десяти книг и сажусь на стол, просматривая их.

Я нахожу посвящение, в котором говорится:

Бойцы. Оставайтесь в живых.

Под ним тот же изящный почерк.

Худшее, что вы можете сказать человеку, который хочет умереть, это остаться в живых.

Я сглатываю.

Значит, она была склонна к суициду.

Знал ли об этом Эйден?

Мое сердце сжимается при мысли о маленьком мальчике, ставшем свидетелем суицидальных наклонностей своей матери. Неужели она сделала что-то травмирующее в его присутствии?

Волна тошноты накатывает на меня при этой мысли.

Я еще немного перелистываю страницы.

Нахожу другое посвящение.

Моему сыну, ты придал смысл моей жизни.

Под ним линия, а затем улыбающееся лицо.

Мое сердце согревается, пока я не читаю надпись под этим.

Но я бы хотела, чтобы ты никогда не появлялся на свет.

Я моргаю, перечитывая снова.

Она сказала это о своем собственном сыне? Какого черта?

Книга старая и пыльная, и, похоже, ее никто не брал в руки после смерти Алисии. Бросив последний взгляд на свое окружение, я засовываю книгу в рюкзак.

Эйден может быть ублюдком, и я иногда ненавижу его, но я бы никогда не хотела оставить на нем такой шрам. Он не должен увидеть, что Алисия писала о нем.

Я знаю, что у нее, должно быть, были глубоко укоренившиеся проблемы с психикой, но это не дает ей права желать, чтобы ее сын никогда не появлялся на свет. Она читала все эти психологические книги, как так вышло, что она не знала, что подобные слова от его собственной матери могут оставить шрам на всю оставшуюся жизнь?

Я смотрю на часы. Дерьмо. Всадники скоро вернутся. Я с лёгкостью потратила целый час, копаясь в обломках, оставленных Алисией, но я должна идти.

Не хочу, чтобы Эйден застал меня в библиотеке.

Я кладу книги на место, беру свой рюкзак и возвращаюсь к Марго.

В тот момент, когда я сажусь на стул, потягивая холодный горячий шоколад, в дверь врывается Ронан.

— Я здесь, сучки! — кричит он своим фирменным восторженным тоном. Когда он встречается со мной взглядом, его улыбка становится шире. — Оу. Привет, Элли.

Я улыбаюсь, когда Ксандер и Коул с серьезным видом следуют за ним внутрь. Все они одеты в куртки Элиты, что означает, что они прямо с тренировки.

Ксандер бегает взглядом рядом со мной и вокруг меня, полагаю, в поисках Ким.

— Ким с Киром, так что ее не будет, — говорю я ему.

— Я и не спрашивал.

Он садится на стул и крадет одну чипсу Марго.

Да, верно. Конечно, Ксандер.

Я серьезно не понимаю, что, черт возьми, происходит между ним и Ким. Или если вообще что-то происходит.

— Где Эйден? — спрашиваю я, когда он не заходит.

— Ой, он… — Ронан потирает затылок.

— Он скоро будет. — Ксандер улыбается, заставляя ямочки появиться, когда хватает еще одну чипсу.

Я смотрю между ними, и ощущение, похожее на иглу, покалывает в затылке.

Что-то здесь не так.

— Куда он уехал? — я спрашиваю.

— Ну же, Элли. — Ронан кладет руку мне на плечо. — Давай наедимся чипсов.

— Он снаружи с Сильвер, — говорит Коул с совершенно бесстрастным лицом.

— Черт возьми, капитан! — Ронан почти кричит.

Ксандер бьет Коула в ребра.

— Тебе лучше быть готовым к гневу Кинга, мудак.

Я смотрю между ними тремя.

— Он действительно снаружи с Сильвер?

— Видишь ли, Элли. — Ронан неловко улыбается — что на него совсем не похоже. — Она сама себя пригласила. Не то чтобы Кинг хотел, чтобы она была здесь. Вовсе нет.

— Он также ее не остановил. — Коул выглядит пугающе спокойным, что это ужасает. — Ты должна увидеть сама.

Ксандер пинает его.

— Хочешь смерти, капитан?

Я их не слушаю.

Я несусь по коридору, мои мышцы напряжены, ноздри раздуваются.

Он привез ее сюда.

Сильвер здесь.

Я сказала ей держаться подальше от того, что принадлежит мне, разве нет?

Пришло время ей заплатить чертову цену.