Глава 29

Эльза

Несмотря на ванну с пеной, моя походка все еще немного странная.

Эйден прижимает меня к себе, обнимая за плечи.

Это кажется случайным, но в Эйдене нет ничего случайного. Он просто использует несчастный случай, чтобы казаться нормальным.

Мой взгляд скользит по его забинтованной руке, свисающей с моего плеча. Я спросила его об этом раньше, когда он перевязывал рану, но он просто уклонился.

Эйден не открытая книга, но и не полностью закрытая. У него есть несколько слоев, которые он тщательно выбирает, какие скрывать, а какие показывать.

Его методичное мышление иногда сводит с ума.

Ладно, большую часть времени.

Это не значит, что я перестану его прощупывать.

Мы идем по длинному коридору, когда я спрашиваю.

— Ты был тихим ребенком?

Он прищуривает глаза.

— Ты разговаривал со Львом?

Это означает, что Леви знает о нем больше, чем показывает.

Я приподнимаю бровь.

— Возможно.

Он хватает меня за плечо и толкает в сторону девятой башни.

Моя спина ударяется о камень, и он зажимает меня между стеной и своим твердым телом.

— Не разговаривай со Львом.

— Почему? Боишься, что я все выясню и ты больше не сможешь шантажировать меня сексом?

Он приподнимает мой подбородок большим и указательным пальцами.

— Ты можешь лгать себе и думать, что я шантажирую тебя сексом в любой день, милая.

Веселье в его тоне выводит меня из себя.

— Разве это не правда? Если бы это зависело от меня, я бы проголосовала за историю без сексуальной части сделки.

— Хм. Вот почему твоя киска умоляет о моем члене, как только я выхожу из тебя? Или именно поэтому ты потребовала, я цитирую: не смей, блядь, останавливаться?

Я закрываю ему рот рукой и оглядываюсь по сторонам, мои щеки пылают.

Черт бы побрал его и его грязный рот.

Я почти уверена, что он делает это нарочно, заставляя меня нервничать в школе.

Он убирает мою руку, демонстрируя хитрую улыбку. Его пальцы запутываются в моих волосах, снимая резинку. И вот так, его бесстрастное лицо возвращается.

— Не разговаривай со Львом. Я серьезно.

— Если тебе нечего скрывать, почему мне не делать этого?

— Дело не в этом. Он тебе ничего не скажет.

— Тогда в чем дело?

Он усмехается и уходит. Эйден просто издевательски усмехнулся при упоминании своего двоюродного брата.

Я не отстаю от него, убирая волосы назад и внимательно наблюдая за языком его тела. В его реакции есть что-то такое, чего я не могу понять.

— Кстати, — спрашиваю я. — Разве Леви не твой двоюродный брат? Почему он выбрал Коула в качестве капитана, а не тебя?

— Потому что Нэш кажется нормальным, и он весь в компромиссах и командном духе.

Кажется нормальным? То есть он не такой?

— Вау. Леви, должно быть, относится к футболу серьезнее, чем ты. Я думаю, именно поэтому он стал профессионалом, а ты нет.

Он пронзает меня свирепым взглядом.

— Ты закончила?

— Закончила с чем?

— Боготворить Льва.

И тут меня осеняет. Я подавляю улыбку.

— Ты завидуешь ему. — он молчит, но я знаю, что попала в точку. — Да. — я смеюсь. — Почему? Потому что он был так популярен? Ему доставались все девушки и внимание? Даже Джонатан посещал школу больше раз из-за него, а не из-за тебя.

— Мне плевать на все это. — он берет меня за руку. — Я говорил тебе не боготворить других парней передо мной.

— Значит ли это, что я могу боготворить их за спиной? — я насмехаюсь. Он бросает на меня свирепый взгляд. Я смеюсь. — Это значит «да»?

— Это жульничество. — выражение его лица мрачнеет. — И ты знаешь мои правила и мою реакцию на это.

Боже. Только уровень собственничества Эйдена может считать обожествление других парней, жульничеством.

Теперь, думая об этом, если Эйден будет боготворить любую другую девушку передо мной, я могу сорваться.

Дерьмо. Мне не нравится девушка, с которой он потерял девственность, а он даже не отзывался о ней так высоко.

Я толкаю его, когда мы продолжаем идти к нашему классу.

— Не волнуйся, Кинг. Ты тоже популярен. Леви просто более достижимый.

Он продолжает пристально смотреть на меня, пока я смеюсь. Забавно действовать ему на нервы. Как будто наши роли меняются местами.

Может, мне действительно нужно поговорить с Леви и посмотреть, не скажет ли он мне что-нибудь. Я позову Астрид, чтобы она его раскрепостила для разговора.

Боже. Я начинаю манипулятивно мыслить, как Эйден.

Дальше по коридору Сильвер и Адам идут в класс вместе. Сегодня она без шарфа и без синяка. Должно быть, она проделала убийственную работу по макияжу, чтобы это скрыть.

Подождите. Сильвер и Адам?

Теперь, приглядываясь, они не идут вместе и даже не разговаривают.

Однако их шаги почти синхронны.

Минуточку.

Это Адам.

Он в нескольких шагах позади нее, идёт синхронно с ее шагами.

Это выделяется тем, что он высокий и мускулистый, а его шаги обычно широкие. Он не стал бы ходить умеренными, элегантными шагами, как Сильвер.

Последняя просматривает свой телефон, по-видимому, не обращая внимания на то, что ее окружает.

Но неужели она не замечает Адама?

Хотя они оба задиры — Адам в большей степени, чем Сильвер, — они никогда не казались мне близкими. Она бы не стала свидетельствовать против него в прошлом году, если бы это было так.

Но, может, я ошибалась.

Сильвер проскальзывает в класс. Адам замедляется и встречается со мной взглядом.

Взгляд короткий, едва ли секундный, но этого достаточно, чтобы по спине побежали мурашки.

Держись, блядь, подальше.

Я могу прочитать это в его глазах, даже если он ничего не говорит.

Держаться подальше от чего? От кого?

Он не мог знать, что я заметила, как жутко он держится рядом с Сильвер.

Момент заканчивается, когда он быстро разрывает зрительный контакт и входит в класс.

— Хм. Интересно.

Я вздрагиваю от задумчивого голоса Эйдена. На секунду я забыла, что он рядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе не о чем беспокоиться, милая. — он смотрит на то место, где только что стоял Адам. — Об этом позаботятся.

Я сглатываю. Он не мог иметь в виду то, что я думаю, что он имеет в виду, верно?

Адам гребаный ублюдок, но никто не заслуживает гнева Эйдена.

Но, с другой стороны, возможно, этому ублюдку не следовало так свирепо смотреть на меня.

Или издеваться надо мной и Ким.

Или транслировать жуткие флюиды вокруг Сильвер.

Он сам напросился.

— Элли! — Ким подбегает ко мне и переплетает мою свободную руку со своей. — Доброе утро, Кинг. Перестань отнимать у меня мою лучшую подругу.

— Доброе утро, Рид. — у него непроницаемое лицо. — И нет, я не делюсь.

Я подавляю улыбку, когда Ким смеется.

У меня внутри все расплывается, когда я вижу ее счастливой. Она имеет дело со множеством демонов, и хотя она мне об этом не говорит, у меня разрывается сердце, когда я вижу, как она ведет себя по-взрослому со своим младшим братом, нуждаясь при этом в подростковой жизни.

В классе Эйден наконец отпускает меня. Это только потому, что Ронан оттаскивает его в сторону, рассказывая ему о своем последнем сексе — во всех подробностях.

Эйден слушает с бесстрастным лицом.

Интересно, рассказывал ли он когда-нибудь своим друзьям о нашей сексуальной жизни или о том, как он трахает меня? Я имею в виду, он всегда говорит непристойности, и он не из тех, кто смущается.

По какой-то причине я не думаю, что он делится данной информацией. Даже несмотря на то, что он не похож на такого, Эйден частный человек. Я никогда не слышала, чтобы он чем-то хвастался — если только он не использует это, ставя кого-то на место.

Ох, и он собственник до крайности. Он определенно никогда не позволил бы другим подумать обо мне в сексуальном плане.

Я улыбаюсь в ответ на это.

— Ну и? — Ким поворачивается на своем стуле лицом ко мне.

Ее локти лежат на парте, когда она обхватывает лицо обеими руками. Глупый радостный блеск светится в ее зеленых глазах.

— Ну и что?

— Я думала, ты виделась с Ноксом.

— Да.

— А потом ты написала мне, что Кинг подвезет тебя этим утром. Он провел ночь?

Я прикусываю нижнюю губу.

Она визжит, но достаточно осторожно, говоря тише.

— Вчера была дикая ночка. Я могу это сказать.

Дикая это преуменьшение века. Сначала тетя и дядя, а потом Эйден. Теперь, думая об этом, все то время, что я была с ним, я не думала о хаосе с тетей и дядей.

Это… странно.

— У тебя засос. — она указывает на мою шею.

Я закрываю рукой место.

— Что? Где?

Он оставил засосы только на моей груди, вокруг шрама и внизу живота. Я убедилась, что на моей шее ничего не видно.

Ким смеется и опускает мой хвост так, чтобы он закрывал мою шею сзади.

— Вот так. Ничего не видно.

Я пристально смотрю на Эйдена. Этот мудак, должно быть, оставил его, когда я спала, и в том месте, в котором я не могу видеть. Должно быть, поэтому он распустил мои волосы.

Он только усмехается мне, прежде чем Ронан снова завладевает его вниманием.

Ублюдок.

— Я нуждаюсь в подробностях, — шипит Ким, все еще ухмыляясь, как идиотка.

— Это было… ну, — я наклоняюсь, чтобы прошептать. — Я не могу нормально ходить.

Ее глаза вылезают из орбит, и она пододвигается еще ближе.

— Я знала, что Кинг грубый тип.

— Можешь сказать это еще раз. Подожди. — я шутливо прищуриваю глаза. — Как ты пришла к такому выводу?

— От него исходит такая атмосфера. — она украдкой смотрит на Коула и Ксандера, которые бросают мяч друг в друга. — От Коула тоже. Молчаливые типы обычно самые дикие. Слышала, он увлекается извращениями.

Она говорит о Коуле, но единственный, на кого она смотрит, это золотой парень с ямочками на щеках.

— Что насчет Ксандера?

Она прищелкивает языком и снова поворачивается ко мне лицом.

— Это не имеет значения.

— Если ты так говоришь.

— Я имею в виду это. — она прищуривает глаза, затем прочищает горло. — Могу я спросить тебя кое о чем?

— О чем угодно.

— Откуда ты знаешь, нравится ли тебе грубость?

— Ты просто знаешь, я думаю. Это может быть ошеломляюще, но ты чувствуешь, как каждая часть тела оживает до такой степени, что даже боль доставляет удовольствие. — я замолкаю, осознавая свои слова. — Пожалуйста, не думай, что я странная.

Ким наблюдает за мной несколько секунд, ее губы приоткрываются, прежде чем она улыбается.

— Я никогда не стану осуждать тебя, Элли. Кроме того, помнишь, что я говорила о том, что молчаливые типы самые дикие? Ты одна из них.

Я игриво шлепаю ее по руке.

— Прекрати.

— Тогда что насчет Нокса? — она морщит нос. — Кинг не был зол из-за этого?

— Он все еще зол.

Но я могу позаботиться о нем.

Он должен понять, что он не будет контролировать мою жизнь.

Любопытно, что он относится так только к Ноксу. Когда его всадники прикасаются ко мне или разговаривают со мной, он становится придурком, но ведет себя не так напряженно, как с Ноксом.

Может, это потому, что он им доверяет? Уровень доверия, который Эйден мог бы оказать, во всяком случае.

Не думаю, что Эйден почувствовал бы угрозу со стороны такого легкомысленного человека, как Нокс.

Черт. Он должен быть благодарен ему за то, что он спас мне жизнь в бассейне.

— Ох, вот и он, — говорит Ким, а затем задыхается.

Я следую за ее полем зрения, и у меня отвисает челюсть. Нокс входит в класс с разбитой губой, синеватыми синяками вокруг левого глаза и розоватыми возле виска.

— О, боже мой, Нокс, — Ким вскакивает со своего места. — Что случилось?

Весь класс замолкает.

Кроме Ронана.

Он теряет ощущение пространства и времени, занятый своими оживленными речами. Коул продолжает вполуха слушать Ронана и наполовину читать. По крайней мере, у него хватает порядочности смотреть поверх книги на эту сцену.

Ксандер бросает свирепый взгляд на Нокса, а Эйден откидывается на спинку стула… ухмыляясь.

Он, блядь, ухмыляется.

Мои глаза расширяются, скача между его забинтованными костяшками пальцев и лицом Нокса.

Нет.

Нет, нет, нет…

— Вчера на меня напали из ниоткуда, — морщится Нокс.

Шатаясь на нетвердых ногах, я подхожу к нему.

— Г-где?

— Сразу после того, как ты села в такси. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Я смог получить помощь и…

Я больше не слушаю его, когда в голове проносятся тысячи сценариев.

Эйден признался, что наблюдал за нами в кафе. Да, он находился у меня дома, когда я пришла, но у него более быстрая машина.

Я чувствую тошноту в животе.

Эйден трахнул меня после того, как жестоко обошелся с Ноксом. Я позволила ему прикоснуться ко мне теми руками, которые сделали лицо Нокса почти неузнаваемым.

— Ты в порядке? — тихим голосом спрашиваю я Нокса.

Он кивает.

— Это ничто по сравнению с тем дерьмом, в которое я вляпался в своей старой школе.

— Ты… — я сглатываю. — Ты видел, кто это сделал с тобой?

— Да, Ван Дорен. Ты видел?

Эйден встает, расправляя плечи, и идёт к нам.

Ксандер следует за ним, его тон насмешливый:

— Полное дерьмо.

Нокс смотрит между ними двумя.

Я внимательно слежу за любым секретным сообщением.

У Эйдена непроницаемое лицо, а Ксандер внезапно становится нечитаемым.

Ким отшатывается. Как будто она буквально приклеивается к столу позади себя, медленно удаляясь от круга.

Нокс приподнимает плечо.

— Это был какой-то гангстер, которому нужны были деньги. Я уже сообщил о нем в полицию.

— Подожди. Что? — я таращусь на него. — Ты видел его лицо?

Это не мог быть гангстер. Это был Эйден, верно?

— Я дал описание полиции.

— Уверен, что они его поймают, — говорит Эйден.

— Я тоже уверен, что они его поймают, — добавляет Ксандер с насмешливым сарказмом.

Миссис Стоун входит в класс и останавливается на месте происшествия.

— Все в порядке, мистер Ван Дорен?

— На меня напали, и я сообщил об этом в полицию. — он показывает свои неповрежденные костяшки пальцев. — Это был один из способов, я обещаю.

— Пожалуйста, сообщите директору. Итак, мистер Кинг, мистер Найт и мисс Куинн. Пожалуйста, присаживайтесь, чтобы мы могли начать.

Мы все так делаем.

Я пододвигаюсь на сантиметр ближе к Ноксу.

— Мне так жаль.

— О чем ты сожалеешь? Я рад, что это произошло после того, как ты ушла. — он улыбается, а затем морщится.

Я вздрагиваю.

Ни за что на свете никто не убедит меня, что за всем этим не стоит Эйден.

Но Нокс увидел нападавшего.

Кроме того, если это не от нападения на Нокса, откуда у Эйдена окровавленные костяшки пальцев?

Я провожу весь день с Ким, будь то в классе или прячась в ее старых секретных местах в саду за школой. Я говорю ей, что это потому, что я устала, но правда в том, что я не хочу видеть Эйдена.

Каждый раз, когда я смотрю на жестокое состояние Нокса, то не могу отделаться от мысли, что причиной этого является Эйден.

Это вызывает у меня во рту привкус тошноты.

Я счастлива, когда учебный день заканчивается, и я наконец-то могу уехать домой и восстановить силы.

— Пойдем посмотрим тренировку футбольной команды. — умоляет Ким.

— Нет.

— Ну же, Элли. Ты увидишь, как Эйден становится Богом футбольного секса.

Это последнее, в чем я нуждаюсь на данный момент.

— Давай просто поедем домой, Ким. Я посмотрю любую мыльную оперу, какую ты захочешь.

— Хорошо. — она поджимает губы. — Убийца настроения.

Мы с Ким направляемся к автостоянке, когда перед нами появляется большое тело.

Эйден.

Дерьмо.

— Кинг, — Ким звучит так же изумленно, как я себя ощущаю. — Я думала, сегодня тренировка?

— У меня болит лодыжка, так что у меня освобождение.

— Оу. Надеюсь, ничего серьезного.

— Вовсе нет. — он обращается к ней, но его металлические глаза темнеют, глядя на меня. Как будто он разрывает мне лицо и погружает пальцы в мой мозг. — Рид?

— Да?

— Как насчет того, чтобы пойти посмотреть тренировку? — он улыбается ей. — Ребята будут рады, если ты поболеешь за них.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Думаешь?

— Уверен.

— Договорились! Позаботься об Элли.

Она выскальзывает из-под моей руки, звонко целует меня в щеку и убегает в сторону школы, прежде чем я успеваю ее остановить.

Я сглатываю, встречаясь с металлическим взглядом Эйдена. Улыбка, которую он подарил Ким, исчезает в воздухе, и воцаряется отвратительное бесстрастное лицо.

— Перестань так манипулировать ею. — я скрещиваю руки на груди.

— Я только предложил ей сделать то, чего она уже жаждала сделать.

Что является еще одной формой манипуляции, которая работает в его пользу.

Мудак.

— Ты избегала меня сегодня, — говорит он.

— Я просто хотела провести время с Ким.

— Ты же знаешь, что я могу сказать, когда ты лжешь, а ты лжешь. Любопытно.

Я пристально смотрю на него.

— Я знаю, что ты сделал это с Ноксом, ясно? Я не могу просто вести себя как обычно.

— Это моих рук дело, хм?

— Тогда откуда у тебя разбиты костяшки пальцев? Они, черт возьми, точно не появились от удара кулаком в стену.

— Возможно и так.

— Эйден! Что, черт возьми, с тобой не так? Как ты мог так поступить с ним?

— Поступить как? — он приближается ко мне, и у меня не остаётся выбора, кроме как отступить, чтобы он не врезался в меня. — Ты слышала его. Он сказал, что видел лицо нападавшего и сообщил о нем в полицию.

Моя спина ударяется о его машину.

Я вздрагиваю, когда меня пронзает электрический разряд. Кладу обе руки ему на грудь.

— Пожалуйста, скажи мне правду. Скажи мне, что ты этого не делал.

Он раздвигает мои бедра. Я вскрикиваю, когда он просовывает свое колено мне между ног. Материал его брюк трется о мои шорты.

Мой безумный взгляд обшаривает наше окружение.

— Эйден, прекрати.

— Ты прекрати, Эльза. Перестань изображать меня таким политкорректным человеком, каким ты хочешь меня видеть. Я не такой и никогда, блядь, не буду.

— Я говорю не об этом. Все, что я хочу знать, это то, что не ты так жестоко обошёлся с Ноксом только потому, что увидел его со мной в кафе.

— Тогда, может, ему не следовало этого делать, а?

Мои губы приоткрываются.

— Ты сделал это, не так ли?

— Какая разница, кто это сделал? Он сам напросился.

— Эйден! — из меня вырывается хриплое дыхание. Требуется все хладнокровие, чтобы говорить ровным тоном. — Пожалуйста, не заставляй меня ненавидеть тебя.

— Разве ты уже не ненавидишь меня? — он приподнимает бровь. — Ты сказала это на днях.

Хотела бы я, чтобы я это имела в виду.

Правда, иногда я ненавижу его характер.

Ненавижу то, что никогда не смогу победить с ним.

Ненавижу то, как он заставляет меня тянуться к нему.

Ненавижу то, что не могу потушить свой интерес к нему.

Но правда? Эта ненависть растет и усиливается, превращаясь во что-то, что я больше не могу распознать.

Что-то мощное и пугающее.

— Если ты будешь избивать людей только потому, что ты одержим собственничеством, я закончу тем, что возненавижу тебя.

Он некоторое время молчит.

— Я не склонен к насилию. Ты это знаешь.

— Твои разбитые костяшки пальцев говорят об обратном.

— Я не жестокий, — на этот раз он повторяет медленно, будто хочет, чтобы я поняла смысл его слов. — По уму, а не по силе, не забыла?

Значит ли это, что он не избивал Нокса? Он не полностью отрицал это, но он также не признается в этом, а Эйден всегда признается в своих действиях.

— Может, я и не выгляжу так, но я все еще зол из-за вчерашнего. — его голос становится ледяным. — И все же, ты стоишь здесь и безостановочно говоришь о причине, по которой я злюсь. Что ты пытаешься сделать, милая, а? Спровоцировать меня? Надавить на меня? Поздравляю. Это сработало.

Это странное осознание с первого дня, когда я увидела, как он полоснул меня снизу по животу и прямо в грудь.

Может, это все-таки не осознанность. Может, как и ненависть, она превращается во что-то совершенно другое. Во что-то вроде волнения, трепета и сопричастности.

Он обхватывает рукой мое горло и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

— Это мое. — он резко обхватывает мою сердцевину через юбку. — Это тоже мое. Все в тебе, блядь, мое, так что не заставляй меня отмечать свою территорию перед всеми.

— Эйден!

Я в бешенстве обыскиваю парковку.

К счастью, тут пусто, но через дверь может выйти кто угодно. Любой может увидеть, как Эйден хватает меня за горло и мою киску.

— Мы в общественном месте, — бормочу я.

— Хм. Хорошее место, чтобы отметить мою территорию.

Он начинает задирать мою юбку.

О, Боже.

Хочется думать, что он только угрожает, но нет никаких сомнений, что он бы это сделал.

Он привёл меня прямо сюда, и это доставит огромные неприятности со школой.

И, зная Эйдена, ему плевать на всех, когда он находится в этой собственнической зоне.

Судя по подергиванию его глаз, он по-королевски зол.

У меня есть один шанс остановить его и успокоить.

Единственный.

И я должна действовать незамедлительно.

Оглядевшись вокруг, я отодвигаюсь в сторону, так что меня скрывает машина напротив.

Я обхватываю его руку своей.

— Даже не думай об этом, — цедит он сквозь зубы. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не провоцировала меня.

— Позволь мне.

Он прищуривает глаза.

— Позволить тебе что?

Я уговариваю его отпустить мое горло.

Прежде чем он успевает сделать следующий шаг, я встаю перед ним на колени.