Глава 50

Только в своей комнате, смыв с себя дневные заботы и забравшись под тяжелое теплое одеяло я осознала, что говорили мы с Рианом на русском языке.

— Хм… неужели и в замке он никому не доверяет? — озадачено пробормотала, закрывая глаза, погружаясь в беспокойный сон.

Проснулась до рассвета, когда только первые несмелые лучи солнца будто бы нехотя пробивались сквозь серый сумрак неба, окрашивая горизонт в лиловый цвет. Вымотанная неглубоким прерывистым сном, я с трудом разлепила глаза и шаркающей походкой отправилась в ванную комнату. Там долго брызгала себе в лицо холодную воду в попытках проснуться, но отражение в зеркале показало, что мне это плохо удалось. Оставив это бесполезное занятие, я быстро нацепила на себя платье, причесалась и ещё раз скептически взглянув на себя в зеркало, решила, что выгляжу вполне сносно. С припухшими губами и темными кругами под глазами, я наконец покинула комнату.

На кухне ещё никого не было, замок спал. Морна тоже ещё не выходила из своей комнаты и мне совсем не хотелось ее будить звоном посуды, но все же голод поборол мою совесть.

Раздобыв в прохладной кладовой масло, яйца, отварное мясо и овощи я приступила к приготовлению завтрака. Вбив в сковороду пару яиц, я прислушалась к дичайшему урчанию в своем животе и добавила ещё парочку. Вообще последнюю неделю на меня напал зажор я все время что-то жевала и все равно оставалась голодной. Поэтому к внушительному ломтю мяса, я добавила ещё один ломтик… а потом ещё один.

— Ты уже проснулась? — произнес чуть хриплый ото сна голос Риана. Мужчина зашел совершенно бесшумно, напугав меня своим неожиданным появлением.

— Нет, я ещё сплю, но голод погнал меня на кухню, — с улыбкой проговорила, перемешивая в сковороде яица, — присоединишься?

— Хм… ты сейчас с таким сожалением взглянула в сковородку, что я, пожалуй, откажусь, — ответил Риан, проходя в кладовую, издав едва слышный смешок.

— Я приготовлю тебе отдельно, — пообещала, выкладывая на тарелку омлет.

— Спасибо, Надин, не нужно. Морна знает, что я рано встаю и оставляет для меня в кладовой завтрак, мне остается его только разогреть, — произнес мужчина, покидая темное небольшое помещение, держа в руках тарелки с пирогом и огромными бутербродами, — хочешь присоединяйся.

— Заманчивое предложение, — пробормотала, выбирая самый аппетитный, — вот этот.

— Ты сейчас похожа на Бинну, когда она ходила беременной с Орли. Супруга тоже заглядывала ко всем в тарелку, выискивая лакомый кусочек и первые три месяца много ела.

— Кхм…, — поперхнулась горячим отваром, потрясенно уставившись на мужчину, я принялась судорожно вспоминать, когда последний раз были дни, но выходило что давненько, ошарашенно пролепетала, — я…

— Ты беременна, — закончил за меня Риан, подкладывая ещё один бутерброд ко мне в тарелку, — Киан будет очень рад.

— Киан, он...

— Он обязательно вернется, — заверил меня мужчина, снова переходя на русский язык, — нам нужно подождать.

— Ты прав, — кивнула, медленно опуская под стол руку, прижалась ладонью к животу, неверующе прислушиваясь, пытаясь осознать, — мы дождемся.

— Надин… будь осторожна.

— Буду, — счастливо улыбнулась мужчине, продолжив есть. Мыслями я была уже далеко. С мужем, с его потрясенным и радостным видом, когда он узнает, что скоро станет отцом. А ещё теперь мне надо хорошо питаться, не нервничать и ещё сделать так, чтобы бритты не захватили Олстар.

Оставшийся завтрак прошел в тихой беседе. Риан рассказывал мне про долину, про туаты, которые принадлежат его семье. Про туаты, которые присягнули арт-риагу Анрэю, а после Куинн, вливаясь в ещё совсем молодую страну Олстар. Рассказывал о производстве стекла, посуды, зеркал, бумаги, книг, ткани, поражая меня разнообразием.

К концу нашего завтрака на кухню пришла Морна, охая и причитая, она принялась суетится у плиты, подкладывая в тарелки свежеиспечённые оладушки, добродушно бурча:

— И чего в такую рань поднялись, ладно Риан, у него дел полно, а ты чего вскочила?

— У меня тоже дел полно, — с улыбкой проговорила, с трудом поднимаясь, чувству себя объевшимся хомяком, — спасибо большое, мне пора.

— И мне, — проговорил Риан, спешно покидая кухню, добавив уже в холле, — вовремя не уйдешь, потом не поднимешься.

— Точно, — хихикнула я, — хорошего дня Риан, я к гончару, думаю Руадх уже ждет меня во дворе.

— Надин, будь осторожна, — повторил мужчина, — сама не лезь, поручи работу Руадху и остальным воинам. Если бы мы знали, как изготовить то, что ты задумала, я бы тебя из замка не выпустил.

— Риан, я обещаю, — улыбнулась заботливому мужчине, поддавшись порыву, чуть обняла его, — я буду осторожна.

Руадх действительно ждал меня у ворот замка. Рядом с ним внимательно осматривая двор стояли Слоан и Фелин. Завидим меня, они, одновременно сделав шаг, двинулись в мою сторону и только оказавшись рядом с облегчением выдохнули.

— Доброе утро, Надин. Куда отправляемся?

— Доброе, идем к Кревану, пора делать форму.

На протяжении месяца с утра до позднего вечера я пропадала то у гончара, то у кузнеца, то у Ланти, молодого мужчины с рваным шрамом на лице, который вызвался изготовить порох.

Курируя от одного к другому, я говорила, показывала, рисовала, объясняла, что к концу дня язык с трудом ворочался. Я знала, что времени на изготовление пороха, литья пушек и ядер потребуется много, но, казалось, мы почти не продвинулись, все находилось в зачатке. Запинаясь на каждом шагу, будь то отсутствие жира и воска в большом количестве, хорошего угля для пороха или того же соломенного жгута для формы. Все это тормозило изготовление пушек, а Конол уже вышел в море… и оттуда время от времени поступали не очень радостные вести, а ещё Киан все не возвращался и только ежедневные заботы помогали отвлечься от тягостных дум.

— Надин, заливаем? — с сомнением в голосе спросил Слоан, разглядывая нашу глиняную конструкцию.

— Да, — уверенно заявила, в душе опасаясь, что ничего не выйдет.

Да, сегодня мы наконец выльем нашу первую пушку, и я очень надеюсь, что все наши труды были не напрасны и у нас получится с первого раза. Но прежде чем приступить к литью, мы проделали очень много работы.

Сначала из дерева выточили длинный стержень. Этот стержень уложили концами на две стойки. На толстом конце стержня выточили квадрат, на который тут же надели вороток. И вращая стержень с помощью воротка, намотали на него соломенный жгут. Затем этот жгут обмазали несколькими слоями глины. Каждый слой сушили на воздухе, что к сожалению, только увеличивало и без того поджимающее нас время. В глиняную массу, добавили шерстяные нити и размолотый сухой конский навоз и снова намазывали. Таким вот муторным действием мы получили форму наружной части ствола. И только после окончательной просушки модели приступили к изготовлению литейной формы. Стержень жирным слоем смазали салом, а затем снова нанесли на нее несколько слоев глины с добавками волоса и сухого размолотого конского навоза и снова сушка, благо погода нам благоволила и не по-осеннему жаркое солнце, и теплый ветер чуть ускорили процесс.

Работая над созданием формы, каждое действие приходилось объяснять изумленным Руадху, Кревану, Слоану и остальным участникам важного и ответственного задания. Зачем сало? А навоз, который пришлось собирать и молоть?

И я очень старалась, как в школе деткам, медленно рассказывала, проговаривая каждое слово, что сало и масло нужны для образования изоляционного слоя между моделью и формой. А шерсть, волос и навоз, сгорят при заливке металла, образовав канальчики, через которые из формы будут выходить газы.

Мужчины внимательно меня слушали, запоминали и постоянно переспрашивали, но четко выполняя свою работу.

Наконец пришло время укрепить форму поперечными обручами. Для этого пригласили Бэрра, нашего кузнеца. Он наложил продольные железные полосы, скрепляя их еще несколькими поперечными обручами. Тут же не мешкая приступили к волнительному действию — выбить стержень с соломенным жгутом, при этом не повредить глиняную форму. Нам это удалось, повреждений и трещин не произошло. После в пространство, ранее занимаемое стержнем и жгутом, мы забросили поленья дров и подожгли. Под действием тепла внутри формы изоляционный слой из сала и масла растопился, а оставшуюся глину мы попросту разломали и удалили из формы.

Стержень для образования внутренней полости пушки изготовили так же. После сушки формы и стержня последний вставили внутрь формы, точно центрируя его.

— Кажется все, — произнес Руадх, прерывая мои воспоминания.

— Ну как? Все залили? — спросила, с трудом с справляясь с охватившим меня волнением. Я знала, что форму, над которой мы столько бились, придется разломать, чтобы добраться до пушки. И я очень надеялась, что испытание пройдет отлично и тогда мы наше первое изделие возьмём за основу и будем отливать пушки в двух опоках, укладывая внутрь их пустотелую чугунную модель.

— Совсем немного осталось, — ответил Бэрра, заглядывая в печь, — ждем, когда остынет.

— Да, — рассеянно кивнула, мысленно прикидывая, сколько потребуется время, чтобы вылить ядра.