14. Развлечение

– То есть… Это было развлечение?– Серкан спрашивает на русском, с диким акцентом. Волнуется…

–Да,– твердо отвечаю, хотя эти две буквы буквально сердце мне разбивают,– и не нужно сейчас обид и сцен. Твоя обязанность- развлекать. Удовлетворять. Доставлять удовольствие. Ты справился, Секран. Я очень довольна…

Господи, что я несу. Что это за жуткая дичь?! Жестокая! Я ведь не такая, не такая…

Просто… Просто иначе я не знаю, как уйти от него. И дело не в нем. Дело в себе. Я сама от него не уйду. И потому безжалостно жгу мосты…

Мои слова словно бы оседают на него с опозданием. А когда их истинный смысл-таки доходит до мужчины, на его идеально красивом лице появляется горько-циничная усмешка…

Она сейчас просто невыносимая. Настолько больно на нее смотреть, что я быстро дергаю дверь номера и стремительно несусь вниз, не оглядываясь…

От него. От воспоминаний. От последствий. От себя вот такой-совершенно мне незнакомой…

Мне удается выдохнуть только сидя в самолете. Давясь слезами, чувствуя, как сжимается сердце от мысли о том, что быть не могло…

Стамбул-Москва. Моя дорога от сладкого сна, который был так реален, что отчаянно захотелось поверить в него как в реальность…

Я коснулась холодного стекла иллюминатора. В последний раз перед взлетом поймала блики турецкого ноябрьского солнца и прошептала одними губами.

– Я тебя отпускаю… Отпускаю, Серкан…

Только, чтобы спустя месяц узнать, что это он меня не отпустил…

И вот, я посреди кабинета Президента- униженная и загнанная в тупик. Поставленная перед гнусным условием… Теперь я должна быть его личной помощницей без права выбора, иначе мою квартиру заполонят толпы гасарбайтеров. Что ж, достойная месть… Низость на низость…

И все равно его наглость и хамство вибрируют в душе с дикой скоростью. Как спираль, которую сильно-сильно сжали, а теперь расслабили.

–Ты… Ты… Да ты…– от шока и возмущения мне даже слов не хватает! Я просто в шоке от того, как нагло он припер меня к стенке!

Ну, как так?! Как так-то?!

– «Вы», Ольга! Не забывай про субординацию. Я приказываю, а ты подчиняешься… Я выше тебя… Где ты, а где я, так ты мне сказала, помнится?

От неверия в происходящее я даже делаю пару шагов назад, отступая от него. Надеясь, что он сейчас растворится в воздухе, как джинн…

В голове сейчас, как назло, звучит наш последний разговор в Стамбуле…

«– На что ты рассчитываешь? Произошедшее ночью было просто развлечением. Мы здорово поиграли. И не надо на меня так смотреть. У нас нет будущего, Серкан, ты ведь понимаешь? Где ты, где я…»

– Ты мстишь, да? Мстишь за то, что я тебя бросила?

Он хмыкает. Резко встает из кресла и подходит вплотную, нависая со своего двухметрового роста.

–Бросила, Ольга?! Не смеши меня. Ты меня не брала, чтобы бросать… Вопрос в другом…

Он берет меня за талию и резко на себя дергает. Его горячее дыхание опаляет.

– Просто мне было с тобой очень сладко, Татлым. А я имею свойство брать себе все, что доставляет мне удовольствие. Так что это я беру, а не ты, наивная…

– Пусти…

–Не то что?

– Пожалуйста…– чувствую, что вот-вот разрыдаюсь от паники и безысходности. Моя беспомощность, кажется, его только распаляет.

Правы были те, кто говорил, что турецкие мужчины мягки только на поверхности. Они скала. Острая. Та, о которую можно убиться…

Он хватает пальцами меня за подбородок и заставляет смотреть на себя.

– Сейчас ты успокоишься и мы обсудим условия твоей работы на меня. Более детально, Ольга. Хочу, чтобы твой мозг при этом был не затуманен излишними эмоциями…

Он подводит меня к дивану и усаживает. Почти насильно.

Потом подходит к буфету и наливает стакан воды.

Протягивает.

Итак…– возвращается в кресло и по-хозяйски в него плюхается,– относительно условий. Первое и главное правило, Ольга. Ты тут для моего удовольствия…

– Я не проститутка, а помощник…– пытаюсь возразить.

–Не смей перебивать!– голос настолько жесткий, авторитарный, что я даже дергаюсь.

Он глубоко дышит. Ноздри раздуваются. Черты обострены.

Господи. Этого мужчину я не знаю…

Он же сожрет меня…

Где тот мягкий, тягучий, как нуга, Серкан?!

– Итак, твоя обязанность- развлекать. Удовлетворять. Доставлять удовольствие,– мои щеки начинают краснеть, когда я понимаю, что он повторяет слово в слово всё то, что я сказала ему в то проклятое утро в отеле в Стамбуле,– посмотрим, насколько я буду доволен. От этого будет зависеть, придется ли мне тебя наказывать…

–Наказывать?– не знаю, может ли пунцовый цвет щек стать еще ярче… Но по ощущениям- лицо просто пылает,– что ты подразумеваешь под наказанием?

Порочные губы властного турка расходятся в кривой усмешке, от которой по моей спине бежит холодной пот…